Волна всегда приливает к берегу

«Го вирт!» Виртуальный секс? Полная херня, но альтернативы нет. Пишу: «Не пробовал ни разу». «Это легко)) просто пишешь что хочешь со мной сделать) Где ты сейчас и что делаешь?» «Дома на кровати лежу». Матвей долго набирает сообщение. «Ложусь рядом, прижимаюсь поближе и нежно целую тебя в губы». Ух, я как это представил — горячо. А он старается, даже запятые есть. Это очень странно, но я пишу: «Обнимаю тебя, трогаю за задницу». «Залезаю на тебя сверху, целую с языком». Эх, как же хочется ощутить это на себе: тёплое тяжёлое тело, крепкие мышцы в ладонях, вкус губ… Что бы я сделал? Пишу: «Снимаю с тебя футболку, глажу везде, целую в ушко». «Мне нравится, трусь об тебя членом через одежду». «Бля, Матвей)))», — пишу я, фоткаю стояк, отправляю ему. «Хочу взять его в рот». Ну за что он так со мной, это слишком эротично. Не успеваю ответить, как прилетает: «Ты там уже дрочишь)». «Ага». «Ща помогу)». Приходит его фотка, развратная, почти порнографичная — положил пальцы в рот, щёки втянуты, смотрит искоса… Так бы и обкончал ему лицо. Футболку, кстати, реально снял. «Ты секс». «Облизываю твой член, начинаю медленно сосать». Просто бомба, сколько картинок сразу в голове. Уже не могу ему отвечать, руки заняты, а он и не ждёт ответа: «Дрочу тебе», «Играю языком с головкой», «Беру в рот глубже», «Сосу быстрее»… — Хрена ли ты тут делаешь? — раздаётся возмущённый голос Гали, быстро вырубаю экран телефона и достаю наушники. Напрочь про неё забыл, заткнул уши музыкой и не заметил, как она пришла со смены. Обломала мне весь кайф. — Присаживайся, с тобой будет интереснее, — приглашающе указываю ей на свой стояк, а она морщится. Какая скучная… — Что ты там такое смотришь? — Тебя ебёт? — Покажи. Телефон вибрирует в руке. Галя прыгает на меня, пытается выхватить, приходится заломить ей руку — она кричит, ей слишком больно, только отпускаю — и она коварно вырывает у меня телефон, отбегает в сторону, смотрит на экран — и выражение лица из торжествующего становится растерянным, потом смятённым, и наконец — отсутствующим. Сейчас будет пиздец. — Кто это? — она говорит очень, даже слишком тихо. — А какая разница? Ты ебанутая, отбирать мой телефон? Что себе позволяешь вообще? — Ты мне изменяешь с мужиком? Ты… ты гей? — медленно спрашивает она. Боюсь представить, что она только что прочитала. И какой же я гей, если её трахаю? — Это просто переписка. А ты истеричка ебанутая. Так себе отмазка. — Ты переписываешься с геем? И дрочишь на него? — Ты слышишь себя вообще, что за бред ты несёшь? Это прикол такой, шутка. — Тогда это пиздец какая странная шутка. Он пишет, что у тебя вкусный член, и у него на тебя стоит. Телефон снова вибрирует, она быстро смотрит на экран и хмурится. — Видимо, пруф прислал, — её голос дрожит. Ёбаный в рот, как стыдно. Меняю тактику. — Кис, никакой я не гей. У нас ничего не было, просто переписка, он первым начал. Хватит, забудь. Даже не соврал! — В смысле — забудь? Как это забыть? Я хочу с тобой семью, я хочу детей, а ты хочешь ебаться с мужиками? Как это можно забыть? — Не хотел я с ним ебаться, уйми фантазию. Соврал. — Не ври хотя бы так нагло, ты же дрочил на него, я видела. — Галя, он в Екатеринбурге, я, даже если захочу, с ним не потрахаюсь. Не переживай. — И, по-твоему, нормально вот такой хренью страдать? Капец, три года жизни псу под хвост… Не нравится мне эта фраза. Притворюсь дурачком, вдруг простит. — А что такого? По её лицу видно, как она охуела. — Что такого? Ты больной совсем? Ты дрочишь на какого-то мужика, который пишет тебе всякую похабщину, и спрашиваешь, что в этом такого? Пора отступать и унижаться. — Зайка, я не буду больше. Ну вздрочнул, ну бывает… Я с ним не спал и не собирался даже. Мне только ты нужна. — Иди ты на хер, Марк, — её голос срывается, она плачет навзрыд. М-да, некрасиво вышло. Подхожу к ней, пытаюсь обнять, она меня отталкивает. — Киса, ну не плачь, я же с тобой, ни с кем я не трахался. Я его в чёрный список кину, не будет больше мне писать. Галь, ну не плачь… Хочешь за меня замуж? — Не хочу уже, отстань. Врёт она — стоит, замерла, вся в слезах, смотрит на меня не отрываясь, губы дрожат; молча швыряет в меня телефоном, роется в шкафу, скидывает в сумку какие-то вещи. Ладно, пусть идёт, остынет. Измены не было, передумает через недельку. — Я к маме. За остальными вещами потом приеду. — Вызвать тебе такси? — Да без тебя разберусь. Закрываю за ней дверь, иду курить. Ну и дерьмо. То ли квартиру подешевле теперь искать, то ли за кольцом идти. Пришлю ей цветы через пару дней, а там посмотрим. Вот надо же ей было всё испортить… Захожу в ватсап. Галя была права — там действительно фотка стояка. Потом я не отвечал, и Матвей накидал грустных смайликов. «Котёнок, меня отвлекли. Продолжим?» Котёнок не отвечает, видимо, занялся другими делами, раз я его бросил. Пытаюсь отвлечься и возбудиться снова, рассматриваю фотки, пролистываю наш чат — болтаем, блин, как два махровых педика в хорнете. Я бы его уже давно позвал в реал, если бы… Если бы не Галя? Если бы не пара тысяч километров? Если бы он не был такой мразью?.. Только вечером на следующий день, после очередной горячей переписки, где мы трахаемся во всех позах, я снова распаляюсь и решаюсь забросить удочку: «У тебя по-любому летом должен быть отпуск». «Даже раньше) через две недели». «Куда-то едешь?» «Не) дома буду». «Приезжай ко мне, у меня тоже отпуск как раз». Начальника только надо убедить, что мне срочно нужен отпуск вне плана. «Не могу( денег нет(». Чёрт. У меня тоже нет — месяц назад спустил всё в Таиланде. Похер, кредитка есть. «Тогда я к тебе, посмотрю твой Екат». Только что он отвечал на сообщения сразу же, а тут — молчок, и даже не читает. Подозрительно. Или я себя накручиваю. Или он хочет меня помучить — он тот ещё садюга. Матвей взбесил меня с первого взгляда. Мы с Василисой стояли в очереди на заселение, они с его друганом подошли, встали в конец очереди, и он начал громко трещать. Я моргнуть не успел, как возле него сбилась кучка народа, человек восемь, и увлечённо слушала его восхитительную историю про поездку на электричке с сестрой, бешеными бабками и толстым казахом. Это была серьёзная заявка на место альфы. Я быстро заценил, что он высокий, мордашка симпатичная, явно привык быть звездой — спесь с него сбить было просто жизненно необходимо. Я сказал Ваське покараулить очередь, а сам подошёл к нему и стал слушать тоже. — Мы, короче, пересели, где свободно было. Сидим такие, а там чё-то окно открыто было, сквозило — жуть, сестра замёрзла, я её обнял, чтоб не мёрзла… У него был шикарный звучный голос, но речь резала по ушам. Он мало того, что тараторил, — ещё и окал в своей деревенской манере, а уж это его «чё»… — Мимо тётка какая-то проходила, нас увидела, вздрогнула такая, и креститься начала. У меня просто сестра одевается так, что иногда её за парня принимают… Я перебил его: — Ты уверен, что дело было только в сестре? Он оглянулся на меня, пристально смерил взглядом с головы до ног и ухмыльнулся. — В смысле? — Майка слишком узкая у тебя. На гея он, если честно, не походил совсем, а майка в облипку явно была надета покрасоваться. Выставить напоказ крепкие руки, выгодно обтянуть поджарое тело, а уж остро торчащие под тканью соски были прямо как две вишенки на торте. Несколько девчонок уже пускали возле него слюнки — тут он был в более сильной позиции, я в спортивном костюме и с короткой стрижкой выглядел, как простой гопник из Бирюлёво. — Чё тебе до моей майки? — Такими маечками только пидоры мужиков завлекают. — А ты завлёкся? Вот тут мне впервые захотелось съездить ему по роже. — Нарываешься, сука? — Прости, ты не в моём вкусе, я как-то по девочкам. — Ты допиздишься сейчас… Зайка, — я протянул это нарочито манерно, чтоб подъебать, и все вокруг заржали. Так и обзывал его зайкой, рыбкой, котиком — и в шутку на публике, и ласково наедине. Матвей не возражал. Знакомство задалось. Мы не подрались только потому, что подошла моя очередь заселяться, и меня увела Василиса. Как же меня взбомбило, когда я столкнулся с ним в коридоре жилого корпуса и осознал, что этот понторез будет со мной в одном отряде. — Слушай, давай мир? Прости, если вдруг чем-то обидел. — Да похуй мне на тебя. Не выёбывайся, и будет тебе мир. Он, конечно же, выёбывался по поводу и без, а мне не было на него похуй. Отряд стихийно поделился на две части — кто-то тусил с Матвеем, кто-то — со мной. Парней было примерно поровну, а девчонок с ним было больше — он с ними всеми заигрывал, придерживал двери, подавал руку при каждом удобном случае. Одна из его девок на меня засматривалась — длинноволосая брюнетка, классные сочные титьки и стройные ножки — я к ней подкатил и без особого труда склеил. Она смущалась немного, но я её жамкал у всех на виду — рассчитывал, что Матвея позлит, что я увёл девку из его свиты, но нифига, ноль реакции. А эта девчонка мне разболтала, что пока я её гуляю за ручку и целую только в те губы, которые на лице, — Матвей трахает её симпатичную подружку у них в комнате. Надо было срочно доказывать Матвею, что я не лох какой-то и тоже умею баб ебать. Девочка долго ломалась, но попытки с третьей позволила поласкать себя рукой — была мокрющая, сама меня хотела, но вся изнылась — перестань да хватит. Полизать так и не дала, сучка, а классика — нормально: лежала, смотрела, молчала, даже попыталась изобразить оргазм, а я сделал вид, что поверил. На следующий день сосед по комнате спросил, правда ли я её «того» — это значило, что сплетня облетела весь лагерь, как я и хотел. Но эффект оказался не совсем тот, что я ожидал: Василиса была напряжённая, разговаривала со мной сухо, на ужине села отдельно — я не мог не порадоваться, что она заревновала, и уже строил планы по блистательному выходу из френдзоны, но к ней сразу же подсел Матвей. Это было уже за гранью. Я и раньше замечал, как он на неё смотрит, но Васька держалась меня, и он к ней не лез. Едва она отбилась, он сразу взял её в оборот — они гуляли по лагерю за ручку, а потом… Васька однажды появилась на завтраке невыспавшаяся, в лёгкой прострации и странно счастливая. Матвей от неё не отлипал, тоже был сонный, во вчерашней одежде и с однодневной щетиной на лице — про них всё было очевидно, а с моей самооценкой творился какой-то тотальный ужас. Я всё понять не мог, чем он лучше меня: роста мы одного, телосложением я был даже чуть помощнее, в спорте ему не уступал, на лицо вроде не урод, и с другими девушками у меня всё получалось. Вот какого хера мне она не давала, а ему так легко дала? Я улучил момент, когда Василиса была одна, и у нас случился омерзительный разговор из тех самых, которые много лет спустя не дают спать по ночам. — Ты с ним трахаешься? — Марк, это тебя не касается. — Ясно. Трахаешься. Ну ты и предательница. — Да что сразу предательница? Общаюсь, с кем хочу. И зря ты так, он хороший. — Хорошо трахается? Васька была вся пунцовая. — Почему тебя это волнует? У тебя же девушка есть своя, от меня ты что хочешь? — Ты мне друг как бы, и связалась с этим мудаком. — Ты его не знаешь совсем… — А ты что про него знаешь? Ну, кроме того, в каких позах он любит трахаться. В каких, кстати? Вот это я совсем перегнул — мне сразу прилетело по лицу, и Васька демонстративно ушла. Потом со мной почти не разговаривала до конца смены. У Матвея есть дурацкая манера — трогать всех. Вот прямо вообще всех — любого возраста и пола. В ходе разговора, чтобы привлечь внимание, и просто так. Меня он трогал тоже, а я ещё не понимал почему. Как-то раз играли мы в баскетбол, был перерыв, я сидел на скамейке, отдыхал — а он подлетел и плюхнулся рядом, начал мне что-то зачёсывать — одной рукой жестикулировал, а другую положил мне на ногу. И не просто положил — он бессовестно гладил моё колено и смотрел прямо мне в глаза — видимо, следил, как я отреагирую. Я занервничал, но решил подыграть: взял его за коленку тоже, склонился поближе и отчётливо произнёс ему в лицо: «Пошёл на хуй, рыбка». Матвей почему-то засмеялся, сказал «Окей» — тут дали свисток к началу четверти, он хлопнул меня по бедру и убежал, а я невольно засмотрелся ему вслед. Тонкие шорты идеально сидели на его грёбаной заднице, под ними легко угадывались очертания крепких упругих мышц. Матвей нагнулся шнурок завязать — так и тянуло подбежать сзади, поддать по этим булкам ладонью… или отвесить пинка, что я и сделал. Меня тут же дисквалифицировали, мои пацаны с треском проиграли, и я тогда был уверен, что Матвей всё подстроил нарочно, чтоб вывести меня из игры, — до меня только к концу смены дошло, что он со мной флиртовал в открытую, а я вёлся на это и сдавал себя с потрохами. Я был полон решимости забить ему стрелу и отпиздить. За Василису, за баскетбол, за сексуальную жопу… Последнее, может, тогда не вполне осознал, да и не догадывался я, что мои выпады в его сторону были сродни дёрганью понравившейся девочки за косичку. Начисто забыл, из-за чего мы публично повздорили в тот раз, но в итоге я ему сказал: «Выйдем, поговорим» — а он не зассал и пошёл, на что я не рассчитывал, но решил, что сориентируюсь по ситуации. Уже смеркалось. На улице мы отошли за одиноко стоящую подсобку, где почти никто не ходил, встали друг напротив друга, скрестив руки. Оба молчали, он нервно покусывал губы, я на это пялился, машинально стал повторять за ним. Матвей вдруг ухмыльнулся, шагнул ко мне, слегка склонил голову в сторону и приоткрыл рот, пробежав по мне характерным взглядом — в глаза, на губы, глаза, снова губы. Его рука плавно скользнула вверх по моей груди, к шее, мягко легла на щеку — такой бесстыжий, прямой подкат, я прихуел и не поверил, напрягся, но не отталкивал его: ждал, что он сделает дальше. Матвей просто меня поцеловал. Сразу в губы. Первые секунды две хотел дать ему в челюсть, да застыл в замешательстве — и ожидал, и нет, вроде бы зашквар, но губы у него были такие тёплые, наглые… Приятные. Оторваться от них я уже не смог, начал неловко отвечать на поцелуй — и Матвей стал настойчивее, придерживал моё лицо двумя руками и уверенно ласкал мои губы своими, дразнил кончиком языка, деликатно напрашиваясь ко мне в рот. У меня аж коленки затряслись. Соображать я бросил быстро — толкнул его к подсобке и глубоко засосал, грубо взял за горло, кусал эти сладкие губы, едва ли не трахал его в рот языком. Матвей прижимал меня к себе, пошло постанывал — но я совсем офигел, когда он ловко поймал мой язык губами и стал неприлично втягивать в себя. Я так сильно кайфанул, что даже притормозил и уступил — чтобы он и дальше меня так целовал, но Матвей только игриво куснул мою нижнюю губу и сказал: — Пойдём, пока нас искать не начали. Приходи сюда же завтра перед ужином. Я не хотел завтра, я хотел сейчас, снова стал его целовать, он попытался выскользнуть из моих рук — я не пускал, он неожиданно сильно оттолкнул меня и убежал, оборвав всё на самом интересном месте. О том, что на самом деле произошло, я задумался как-то сильно позже, лёжа в тот вечер на кровати в комнате и пытаясь уснуть. Я тогда рассудил, что он, конечно, со странностями парень и вообще мудила, но целуется слишком охуенно, и у него можно перенять какие-то фишки — а ебальник начистить никогда не поздно, и это как раз лишний повод. Свой дикий стояк я списал на то, что поцелуи ассоциируются с сексом, а мысли о сексе заводят. Какую только чушь не сочинишь и сам в неё не поверишь, лишь бы не признавать очевидное… А если бы не повёлся и сразу дал ему в челюсть — и не было бы ничего этого. Мы бы не переспали, не было бы этих фоток, переписки, вирта, не ушла бы Галя. Вибрация телефона в руке отвлекает меня от мыслей. Матвей ответил: «Ну можно)». Да и нахуй эту Галю. Так, купить авиабилеты Москва — Екатеринбург…