Кольцо Кхорна

Характеристическая скорость реактивного летательного аппарата при отсутствии внешнего воздействия равна произведению скорости истечения продуктов реактивного двигателя и логарифма по e отношения начальной массы аппарата к его конечной массе. ΔV=Vист*ln(Мнач/Мкон) – Формула Циолковского

      В ледяном царстве внешней области любой звёздной системы редко происходят хоть какие-то события. Слишком велико расстояние между компонентами, её образующими. Грязные аммиачные, метановые, углекислотные и даже водородные скалы, что остались от протопланетного облака, почти не касаются друг друга невидимыми полотнищами гравитационного взаимодействия. Разумеется, даже в таких условиях сближения небесных тел всё же случаются. Вот и сейчас к coрокакилометровой комете приближался стремительный странник. Однако гипербола его траектории приближалась к тёмной глыбе не по причине гравитационной флуктуации, а по воле разума.       Пятикилометровая громадина крейсера «Лаки стар» рассекала космическую пустоту в три раза быстрее галактической скорости убегания. От встреченной на пути пыли и атомарного водорода фронтовая проекция пустотного щита мягко искрила лиловым сиянием, напоминая огни святого Эльма, что многие тысячелетия назад раскрашивали мачты судов на тогда еще не высохших морях древней Терры. Свет далёкого местного солнца и немигающих искр звезд лишь немного помогали этому процессу освещать колоннады и готические пики корабельной надстройки. Сама поверхность рукотворной адамантиевой горы находилась в непрестанном движении. Авгуры проворачивали свои сенсорные массивы и зеркала. Наводились на далёкие зонды ауспексы. «Лаки стар» готовилась к кратковременной, но яркой фотосессии.       В самом глубоком месте крейсера, на мостике, расположился человек, по воле которого пустотное судно прибыло в эту ледяную даль. Капитан Горацио Рэй восседал на командном троне, внимательно слушая донесения подчиненных.       – Десять минут до точки максимального сближения, – бесстрастно доложил штурман.       – Ожидаемая нагрузка на пустотный щит при прохождении пылевого облака в пределах допустимого, – донеслось с поста защитных систем.       Среди человеческих голосов вклинилась синтетическая речь механикуса:       – Все зонды заняли свои позиции. Интерференционный режим работы стабильный. Духи машины обрабатывают информационный поток.       Kапитан Горацио Рэй улыбнулся и сам для себя кивнул. Как раз из-за подобных моментов он любил свою профессию. Рэй был вольным торговцем. Вот уже семь поколений его предки бороздили просторы космоса во благо Империума. Как и его отец, Горацио родился и вырос где-то на просторах сектора Каликсида на борту «Лаки стар», модифицированного крейсера класса «Готика», что его дед выкупил у другого вольного торговца. Всё детство будущего капитана проходило под игрой светотени на готических соборах надстройки, когда десятки различных солнц и планет вползали в панорамное окно его каюты. Чудеса небесной механики и многообразие картин космоса навсегда врезались в разум и душу Рэя. Маленький мальчик мог долгие часы любоваться через телескоп на изменившийся после варп-перехода рисунок созвездий. Мог устлать звёздными картами каждую свободную поверхность игровой. С похвальной прилежностью и умением работал он логарифмической линейкой и гистограммами, погружаясь в дебри небесной механики. Его шкафы все больше и больше скрипели от тяжести альбомов с пиктами газовых гигантов, туманностей и аккреционных дисков. Самым лучшим подарком на день рождения для наследника рода был всё расширяющийся доступ к корабельным сенсорным комплексам.       Неудивительно, что когда корабль перешёл по наследству к Горацио, капитан бросил все силы, дабы «Лаки стар» стал самым глазастым кораблём в сегментуме. С разветвлённой матрицей авгуров и двумя стометровыми телескопами новому владельцу не представляло труда получить лучшие астрономические картины из возможных. Благодаря этому, хобби начало приносить прибыль. Заказы на разведывательные миссии от Имперского Флота, Адептус Механикус и даже Святой Инквизиции стали главной статьёй дохода вольного торговца. Вот и сейчас, по заказу мира-кузницы Латэ-Хатт, с которой семья Горацио поддерживала отношения большую часть своего существования, «Лаки стар» направлялся к новооткрытой системе оранжевого карлика на границе субсектора. К сожалению, сразу с нескольких сторон эту систему, названную Ферштект, закрывали газопылевые туманности, лишь по искажению которых слуги Бога-машины различили гравитационный отпечаток звезды. Ничего сложного. Обычная миссия картографирования.       – Приготовиться к съёмке, – пробубнил механикус, вырывая Горацио Рэя из задумчивости. – Все системы активны.       – Контакт через десять секунд. Девять, восемь, семь...       Вот он, долгожданный момент съёмки. Механикус доходит до нуля, и тут же пустотные щиты слегка вздрагивают, пробивая брешь в разряженном пылевом облаке. С огромной угловой скоростью мимо проносится комета, почти сразу оказываясь за кормой. Вот и всё, автоматика принимается обрабатывать данные, полученные в этот краткий миг сближения.       – Получена предварительная картина. Вывести?       – Да, – ответил капитан, стремясь скрыть волнение в голосе.       На расстоянии вытянутой руки от командного трона в воздухе возникла голограмма кометы. Похожая на картофелину неправильной формы гостья из местного облака Оорта темнела многочисленными выбоинами и каньонами, возникшими за миллионы циклов сближения и удаления от светила. Одна часть кометы вырисовывалась чётко и ясно. Это была зона, которую авгуры исследовали на подлёте. Бока и обратная сторона представали размытыми полосами, что постоянно перемешивались бесчисленными пикселями компьютерной обработки и интерполяции.       – Уже неплохо. Через полчаса можно заканчивать съёмку и возвращать зонды. Они же целы?       Механикус ответил почти сразу:       – Ответ положительный. Абляционные щиты выдержали прохождение пылевого облака.       – Тогда сделайте так, как я сказал. Мистер Уэкл?       – Да, капитан, – отозвался рулевой. – Kак только зонды будут на борту, начинайте разгон до одного процента световой. Думаю, хватит откладывать выход в точку Мандевиля.       – Есть, сэр.

***

      Ангарная палуба на любом крупном корабле никогда не становилась тихим местом. Покоящиеся на фиксаторах малые космические аппараты то и дело требуют профилактического обслуживания и каждодневных молитв. Сегодня особо капризным духом машины обладал истребитель типа «Фурия» первого лейтенанта(1) Гана Ксандруса. МКА с красивым именем «Лепаж» сейчас был облеплен служителями Бога-машины со всех сторон. Пилот малого корабля наблюдал за инженерисом с полудюжиной сервиторов, напоминающих металлических муравьёв, копошащихся на огромном теле истребителя. Мерно покачивались на механодендритах кадила с ладаном. Из динамиков и искусственных гортаней доносились бесконечные ряды щелчков и тресков. В воздухе застыл запах священного масла и нагретого металла.       Дабы хоть как-то забить стоящую в отсеке вонь, Ксандрус открыл клапан подачи воздушной смеси. Из воротника лётного скафандра в лицо ударила струйка свежего прохладного воздуха. Улыбнувшись, пилот поднес к губам чашку рекафа. Слегка подув на дымящийся напиток, он сделал небольшой глоток. Терпкий вкус разлился по языку. Стало намного легче.       В принципе ему совсем необязательно было присутствовать в ангаре во время техобслуживания, однако первый лейтенант предпочитал видеть, что происходит с его кораблём. Всего на «Лаки стар» было две эскадрильи истребителей из пятнадцати машин в каждой. К ним добавлялась четыре эскадрильи бомбардировщиков по десять «Звёздных ястребов». Вместе они составляли ударное крыло крейсера, готовое в любой момент броситься на перехват торпед или нанесению ударов по звездолёту противника.       Никто из космолетчиков не был новичком в своём деле. Кто-то служил в Имперском Флоте, кто-то представлял n-ое поколение семьи наёмников, а некоторые типы могли похвастаться и пиратским прошлым. Ган Ксандрус относился к первой группе. С теплотой он вспоминал полтора десятилетия службы на космонесущем крейсере «Трисолярис». С кем ему только не приходилось биться. Его «Лепаж» рассекал лазпушками собранные из мусора истребилы-бомбилы орков, сходился во встречной ракетной дуэли с истребителями предателей и еретиков, один раз даже удалось отработать кассетными ядерными боеголовками по кораблю тиранидов, отбившемуся от какого-то осколка-щупальца. Тем не менее, из-за очередного пересмотра доктрины применения носителей МКА, «Трисолярис» был отправлен на переоборудование под ударный крейсер, а все крыло было распущено. Пилоты и их списанные машины быстро разбрелись по гильдиям наёмников и группам охранения сухогрузов, не питающих предубеждений по отношению к москитному флоту. Однако даже окончание военной карьеры не разлучило Ксандруса с его истребителем. Капитан Горацио Рэй выкупил у флота почти дюжину машин и нанял пилотов, на них летавших. Суеверный космолётчик посчитал это за знак свыше и решил как можно реже расставаться со своей машиной.       Отхлебнув ещё рекафа, первый лейтенант закинул в рот таблетку сахарина и облокотился на стоящий за спиной ящик. Механикусы все продолжали и продолжали службу у «Лепажа». Их ничто не отвлекало от выверенного процесса молитв и освящения, даже сигнал системы оповещения.       – Внимание, открытие створок третьего ангара. Всему персоналу быть готовым к принятию мер на случай отказа плазменного окна.       Привычным движением Ксандрус прицепил поясной карабин к ближайшему страховочному месту и приготовил шлем к герметизации. Пускай системы удерживания атмосферы были достаточно надёжными, не хотелось вылететь от внезапной поломки в космос, где относительная скорость движения к солнечному ветру многократно повысила возможную дозу облучения.       Со скрипом и грохотом огромные бронированные створки пришли в движение. Между ними неверным светом мерцала удерживаемая магнитным полем холодная плазма. Сквозь неё виднелся головастик зонда. По потолочным рельсам к нему приблизилась механическая клешня захвата. Тёмный от космической эрозии металл прошёл сквозь удерживающую атмосферу ионную мембрану. Захваты сомкнулись на корпусе и протащили его внутрь. Обретший в зоне искусственной гравитации вес аппарат слегка просел.       Обошлось. Краны приняли свой грузы, продолжив движение согласно указам технопровидцев. Вновь раздался скрип ползущих створок. Без засветки плазменного окна можно было спокойно разглядеть зонд. С такого расстояния следы метеоритной эрозии на лобовом щите не видны. Так же не проглядывалась лёгкая окалина на маневровых двигателях. Телескопы и авгуры скрылись за защитными чехлами. Беспилотник казался мертвой гусеницей, вокруг которой роились мошки-сервочерепа, измеряющие уровень наведенной радиации,       – Ну и уродцы же эти зонды, – раздалось за спиной пилота «Фурии».       Ксандрус обернулся на знакомый голос. Оказалось, что штурман его «Лепажа» вот уже минут пять наблюдает за возней в ангаре, стоя за спиной у командира       – Вечер добрый, Дарден.       – И тебе не хворать, Ксан. Что тут у шестеренок нового?       – Абсолютно ничего. Вот возятся с нашей птичкой, да зонд только что приняли.       Второй лейтенант Дарден Элиот кивнул и достал из-за пазухи пачку сигарет.       – Будешь?       – Не здесь, – спокойно отклонил предложение Ксандрус. – А то у шестерёнок шарики за ролики поедут от такого святотатства.       – Как знаешь. Кстати, парни сейчас собираются в баре. Оказывается, неделю назад в систему прибыл курьер. Он только миновал снеговой пояс углекислоты и всё ещё сбрасывает последние новости по лучу.       Первый лейтенант Ган вопросительно поднял бровь. Несмотря на наличие астропатической связи, большие объёмы комплексных данных приходится носить на банках данных звездолётов. В зависимости от пришедшего объёма, возможности корабельных и системных средств связи и нескольких других факторов, загрузка свежей информации могла растягиваться на сутки и даже недели.       – Есть что-то интересное?       Второй дейтенант Элиот улыбнулся.       – Есть. И не просто интересное, а даже полезное по мнению администратума.       – Даже так? И что это?       – Документальные съёмки приведения к согласию мира Аркена IV.       – Впервые слышу.       – Неудивительно. Это на другой стороне сегментума. Фильму лет двести, не меньше. Но снят он просто великолепно. Не знаю, кто там руководил флотом и освещением его деятельности, но это по-настоящему мастерская работа. Не просто кадры с камер внешнего наблюдения с беззвучными всполохами макробатарей. И не последние секунды с ГСН ракеты. Пролёты зондов, катеров, мастерская постановка кадра. И монтаж. Монтаж там сногсшибательный. Не знай я, что это настоящие кадры, принял бы за постановку.       – Чтож, Дарден, ты меня заинтриговал.       – Ещё бы. Наши все уже в клубе. Только тебя ждём.       – Ну раз так, можно и взглянуть на сие творение.

***

      Каюта капитана «Лаки стар» вполне соответствовала типичным представлениям граждан Империума о быте вольного торговца. Роскошь, накопленная семью поколениями предков, была бережно расставлена по углам каюты. Тут имелись древние фолианты, что достал с вымершего мира основатель рода. За бронированным стеклом покоились кости инопланетных чудищ, что прапрадед Горацио сразил из своего излюбленного лонглаза. Были бесчисленные мелочи от каждого капитана «Лаки стар» и «Переливницы ивовой», первого корабля семьи. Но, разумеется, больше всего здесь было астрономических диковин.       Поставив альбом с пиктами различных конфигураций системы тройной звезды, Горацио блаженно вздохнул. Сейчас его корабль ускорялся, растянув хвост звёздной плазмы на тысячу километров. Через трое суток «Лаки стар» достигнет одного процента световой. Ещё через двадцать дней плотность гравитационных полей и межзвездного газа позволит без риска запустить варп-двигатель и унестись к целевой системе. Всё это время вокруг будет разлит океан бесчисленных звёзд, затронутых доплеровским смещением столь незначительно, что его смогут разглядеть лишь приборы.       Налив себе даммасин, вольный торговец развалился на необъятном кожаном кресле. На столешнице рядом лазеры вырисовывали в воздухе голограмму кометы. Духи машины всё ещё вели процесс обработки интерферометрических картин, а потому тело ледяной глыбы было испещрено бурлящей пиксельной кашей. Дабы занять себя чем-то, капитан Рэй запустил новый видеофильм, что сейчас смотрели пилоты МКА.       На голографическом дисплее возник искристый оникс космического пространства. В середине кадра висела рассечённая серпом терминатора планета. К ней медленно приближался флот воинов Императора. Классическая пара из «Лунного» и «Готики» при поддержке «Диктатора» и двух дивизионов «Кобр». Все корабли шли стеной. Формацией, позволяющей не подставлять пустотные щиты под факелы соседних кораблей. По фронту и флангам шли группы МКА. Судя по кадрам, как раз с истребителей и велась съёмка сражения. Вокруг непокорного Аркена IV искрилось кольцо наспех переделанных гражданских кораблей и трофейных сторожевиков. Орбитальные платформы и минные поля были едва заметны среди гражданских объектов на орбите.       Первыми с обеих сторон заговорили торпеды. Словно светящиеся осколки сапфира воссияли чёрточки плазменных выхлопов. Рассеянный залп с позиций предателей и единая плотная волна от лоялистов метнулись в диаметрально противоположных направлениях. Аркенцы сразу запустили свои маршевые двигатели, изменяя орбиту. Их флот начал отступать за сферу планеты, растянув в пустоте гигантские огненные хвосты, видимые даже невооружённым взглядом.       Горацио сморщился и глотнул ликёра из бокала. Эта картина напомнила ему одну из разведывательных миссий. Тогда его «Лаки стар» сидел в засаде, фактически состыковавшись с десятикилометровым астероидом класса М(2). В прицелах телескопов так же возникли бесконечно-тонкие, медленно тускнеющие к концам нити плазмы. Только они сохраняли порядок и, не смотря на гораздо большую дистанцию, казались длиннее и ярче. Экипажу вольного торговца не посчастливилось наблюдать за коррекцией траектории флота варбанды еретиков. Так же как и «Лаки стар», эти корабли обладали преимущественно лучевым оружием и имели схожие динамические характеристики. Не сбежать, не отбиться. Хотя дело тогда и кончилось благополучно, в те дни на голове Горацио появились первые седые волоски.       Пока капитан предавался воспоминаниям, торпедный залп сепаратистов был благополучно отбит МКА. Истребители просто расстреляли своими лазпушками набегающую волну боеголовок. Результат же имперского торпедного налёта вспыхнул на самой границе контура планеты десятком жгучих звёзд термоядерных взрывов. Флот Империума продолжал сближение, сопровождаемый гулом барабанов и песнью скрипки, которые неизвестный монтажёр выбрал в качестве аудио сопровождения.       – «Мы к планете приближались, нас ловили на прицел.», – тихо пропел капитан Рэй, услышанную от пилотов аэрокосмических аппаратов композицию(3).       Тем временем дистанция боя все уменьшалась. Невидимыми клинками метнулись импульсы лэнс-излучателей. Что-то коротко вспыхнуло на темном фоне планеты. Затем еще и ещё. Звездолеты разворачивались бортом по направлению движения, распределяя цели между макробатареями. Залп. Крейсера и эсминцы содрогнулись от отдачи. Пара секунд, и пустоту прочертили хвосты масс-реактивных снарядов. Текущая в их соплах реакция синтеза сверхплотного дейтерия позволяла на конечном участке набирать эквивалент кинетической энергии в четыре десятка мегатонн тротила. Вскоре предатели с Аркена IV прочувствовали эти удары на щитах и корпусах своих кораблей.       В поле зрения возник удачный кадр бывшего внутрисистемного сухогруза. Даже в зернистой картине с сорока мегаметров были различимы импровизированные гнёзда тяжёлых лазпушек, отбрасывающие длинные тени от сияния выхлопа. Снаряд вошёл под острым углом к корпусу. Удар металла о металл высвободил энергию в виде тепла. Возникшая плазма воссияла сиянием рекомбинации и торможения. Через надстройку протянулся огненный провал, брызнувший окалиной, техническими жидкостями и дейтериевым топливом. Переданный импульс разломил корпус пополам. Разбитая система удержания термоядерного пламени тут же была поглощена освободившимся искусственным солнцем. Пустотный щит ближайшего судна вспыхнул, поглощая град гиперскоростных осколков и свет взрыва.       Новый кадр показал станцию орбитальной обороны. Из её рассчитанного на самые жестокие удары корпуса тянулись хвосты вырванной попаданиями материи. Единственная уцелевшая макропушка дёргано пыталась навестить на цель. Агонию оружейной системы прервал импульс лэнса, пламенеющим зигзагом перечеркнув башню.       Сцены постоянно менялись. То демонстрируя пролёт космоистребителей, то заход бомбардировщиков, то перекрестья прицелов макропушек. Фонтаны осколков и бутоны взрывов плазменных боеголовок захлестнули орбиту. Их темп, казалось идеально укладывался в грохот музыки, будто одно порождало другое.       Первая линия обороны была разрушена, и имперцы заходили на высокие эллиптические орбиты, разбиваясь на три группы. Показанное лишь парой кадров торможение сменилось полётом близ уцелевших спутников. Меж ними вонзались ленты зенитного огня, стоило авгурам вскрыть очередную залитую жидким водородом мину. На поверхности Аркена IV неясно заискрили стартующие ракеты ПКО. Пролетевшая под днищем «Лунного» «Фурия» продемонстрировала апертурные зеркала орудий ответного удара. Инфракрасные лучи невидимыми молотами нырнули в атмосферу, мгновенно обратившись в растущие огненные сферы. Те расцветали одна за другой. Частоты, подобранные для наименьшего рассеяния в атмосфере, срывали холмы, сносили леса и дома, прогрызали рокрит, превращали людей в углеродные тени. Пускай этот фильм все эти эффекты не демонстрировал, Горацио прекрасно знал, как это выглядит. Съёмок как точечной, так и ковровой бомбардировки флотом было достаточно.       В последней безумной атаке особо плотная груша кораблей сепаратистов вынырнула из-за диска Аркена IV на встречном курсе. Коротко полыхнули макроорудия и торпедные аппараты. На щите одной из «Кобр» возникла лиловая воронка варппрокола. Ответный импульс лэнса с «Готики» разрезал сразу два судна пополам. Ещё два попали под огневой налёт «Звёздных ястребов» и распухли ало-голубыми туманностями. Пятое же извернулось, готовясь совершить таран. Нет, не лобовой таран, как его представляют обыватели, а более точный и дальнобойный. Кормовой. Ослепленный клинок термоядерного пламени полоснул по пустотному щиту «Готики». Камера мгновенно ослепла, кадр ушел на один из бомбардировщиков. С него было видно, как «Кобры» повторили манёвр еретика, мгновенно испепелив того реактивными струями. Возникший из облака остывающего газа крейсер вынырнул под аккомпанемент бравой музыки, словно демонстрируя презрение к последней атаки еретиков. Весь его адамантиевый панцирь краснел от полученного за короткий контакт со звёздным пламенем тепла.       – Так и без сенсоров остаться недолго, – проговорил Рэй, делая очередной глоток. – Ну и самим сварится.       С последней мыслью Горацио хотел было взять да посчитать, сколько джоулей можно всадить в крейсер маршевым двигателем, но тут же бросил. Точность углового наведения на малых дистанциях позволяла давать лишь хлёсткие удары термоядерными выхлопами. Впрочем, даже их хватало для причинения урона. Удивительно, как механикусам удавалось удерживать эту мощь в реакционных камерах.

***

      Анжелика Волт медленно и размерено шествовала по машинным палубам «Лаки стар». Впитывая черепным контуром данные из ноосферы, она внимательно следила за работой корабельных агрегатов. Прямо по направлению её движения копошились толпы сервиторов и технорабов, занимаясь беспрестанной починкой охлаждающего контура реактора. За толщей адамантия кружился вихрь самоподдерживающихся микропроколов инвертированного пустотного щита. Сквозь него проходили линии магнитных и электрических полей, своей пульсацией спрессовывающих поток дейтериевой плазмы. Идущий сквозь ось импульсный ток поджигал термоядерный синтез. Возникшие продукты ближе к корме также подвергались обжатию. Такое дожигание позволяло добиться скорости истечения почти семнадцать мегаметров в секунд. Незначительная доля прорывающегося рентгена непрестанно сбрасывалась через пустотные радиаторы в варп вместе со всем остальным паразитным теплом, выделяемым системами корабля. К сожалению, почти вся получаемая энергия уходила на поддержание работы защитных механизмов, однако даже той незначительной доли хватало на все корабельные нужды.       Главный магос корабля подняла взор к потолочным переборкам, за которыми скрывалась четырёхкилометровая башня оплетающего корабельный хребет топливного бака. Спресованного твёрдого дейтерия в нём хватало на три полных разгонных и тормозных цикла до процента световой. Впрочем, добыча топлива в газовых гигантах и просто в ледяных телах не вызывала никаких проблем. Вместе с замкнутой системой жизнеобеспечения это давало крейсерам Империума возможность годами не возвращаться в родной порт.       Испытав в который раз благоговение перед рассекающими пустоту механизами, Анжелика принялась исполнять литанию обслуживания. Читая бинарный код, она касалась разумом духа машины «Лаки стар». С должным почтением узнавала показатели напряжённости магнитных полей. Корректировала действия обновляющих сверхпроводящие накопители сервиторов. Её тонущий в гуле механизмов голос резонировал в ноосфере с молитвами сотен механикус более низкого ранга.

***

      – Крейсер вольного торговца «Лаки стар», патрульный эсминец «Встречающий рассвет», подтверждаю разрешение от диспетчера системного движения на варп переход. Приём.       – Патрульный эсминец «Встречающий рассвет», крейсер вольного торговца «Лаки стар». Вас понял, приступаем к процессу зарядки ядра. Приём.       Посланное по лазерному лучу сообщение летело к своему адресату целую минуту, столько же возвращался ответ, несколько смещённый по спектру в сторону длинных волн. Если бы переговоры пришлось вести с расположившимся у внутренних планет ЦУПом, диалог растянулся бы на часы. Пускай астропатическая связь намного быстрее, радио и лазер были гораздо более точны в передаче данных.       – Крейсер вольного торговца «Лаки стар», патрульный эсминец «Встречающий рассвет». Вас понял. Удачной охоты.       Капитан Рэй улыбнулся и отдал приказ на запитку варп-ядра. Тончайшие поля информационного взаимодействия принялись сплетать нужные конфигурации нематериальных элементов. Через секунду к ним через нестабильную дыру ухнула двигательная плазма, непосредственно сообщая свою необузданную энергию. На иллюминаторы и световоды надвинулись бронированные ставни. Спрятанные в сердце корабля генераторы принялись расправлять поле Гейлера. Запели свои молитвы корабельные священники. Как матросы, так и офицеры зашептывали литания Императору. Открыл свой третий глаз навигатор, всматривающийся в постоянно меняющиеся течения имматериума.       В точно рассчитанное мгновение ослабленная ткань пространства-времени разорвалась. Сквозь стабильную прореху хлынула небарионная материя варпа. Защищённый древними технологиями крейсер начал своё движения в океане душ. Как только корма космического исполина исчезла в бурлящем лиловом водовороте, рана на теле вселенной затянулась. Ещё минуту нестабильные вихри и возмущения метрики колыхались, но и они вскоре исчезли. Лишь последние гравитационные волны, да распадающиеся тахионы напоминали о нырнувшем в изнанку мироздания корабле.