Кольцо Кхорна

Наука — это больше способ мышления, чем совокупность знания. — Карл Саган.

      Возникновение портала в варп — одно из самых красочных явлений, известных человечеству. Пускай большая часть процессов и лежит за границами обычного восприятия, а то что возможно увидеть глазами смертных навсегда сжигало душу и сводило с ума. Мимолётно вскипает квантовая пена. С треском гравитационных волн рвётся ткань мироздания. Рождаются и тут же аннигилируют выбитые искривлением квантовых полей виртуальные частицы. Вырывающиеся из горловины сверхсветовые тахионы сияют излучением Вавилова-Черенкова, уносясь в собственное прошлое. Из этого бурлящего вихря экзотических материй и энергий выныривает стремительная громада звездолёта. За его удаляющейся кормой портал закрывается, оставляя хохочущих демонов в их измерении кошмаров.       – Подтверждаю закрытие канала в варп. Переход совершён успешно.       Капитан Рэй удовлетворённо кивнул. Даже ему, прирождённому пустотнику, варп-переходы не доставляли ни малейшего удовольствия. Вечные завывания ходящих по кораблю священников, которых сопровождали вооружённые дробовиками бойцы. Запах благовоний, распыляемых в концентрациях близких к пределу токсичности. Давящее ощущение работы древних механизмов, защищающих тонкую скорлупку крейсера от океана душ. Как бы то ни было, это уже позади. Недвижная картина с экранов демонстрирует спокойствие и холод бесконечной вселенной. С нескольких сторон темнеют газопылевые облака, укрывающие систему Ферштект от внешних наблюдений. Однако в угольно-чёрной завесе есть и просветы, сквозь которые взор устремляется в бесконечность. Сердце вновь трепещет в предвкушении видов совершенной красоты небесных сфер.       – Есть предварительные данные по результатам перехода?       – Так точно, сэр. Зафиксированы маяковые пульсары. Мы находимся в целевой системе. Уточняется временное сжатие. Астропатическая связь в норме. Серьёзные происшествия на борту отсутствуют.       – Хорошо. Передайте навигатору благодарность за успешный переход. Приступайте к исследованию системы.       – Есть.       Следующие четыре часа прошли в анализе данных с авгуров. Еле заметно смещались точки планет по матрицам телескопов. Из электромагнитного шума вселенной выделялись аномальные шумы. То один то другой оператор с облегчением подмечали, отсутствие всякого следа разума в зоне ответственности.       Всё это время оранжевый карлик Ферштект класса К5.5V массой в шестьдесят пять процентов солнечной бледным пятном лежал в тридцати девяти астрономических единицах близ вектора движения корабля. «Лаки стар» входил в систему под десятью градусами к эклиптике и должен был её пересечь после максимального сближения со звездой в двух АЕ. Впрочем, Рэй уже приметил неплохое место для остановки. Газовый гигант с орбитальным радиусом в триста миллионов километров был прекрасно виден в телескопах вместе со всеми своими спектральными линиями. Этот холодный субюпитер массой в пять раз меньшей, чем у крупнейшей планеты системы Сол, выглядел идеальным местом для дозаправки.       Так же гравитационные сенсоры зафиксировали всего в девятнадцати с половиной астрономических единицах крупный объект в тридцать терранских масс. К сожалению, он находился всего в двадцати с половиной градусах от курса, развернувшись к «Лаки стар» своей затенённой стороной. Лишь узкая полоска света очерчивала его грань. Уже через десять дней крейсер его проскочит в чуть больше, чем в миллиарде километров. Такой близкий и такой одновременно далёкий гигант притягивал внимание капитана, словно магнит железную стружку.       Почёсывая подбородок, Горацио всматривался в результаты простейшего расчёта. Для выхода на цель зонду следовало сжечь больше одиннадцати сотен километров в секунду характеристической скорости. Причём с каждой минутой промедления эта цифра росла.       – Восемьдесят имеет торпеда, сто восемьдесят «Фурия»… А если? – введя новые данные, вольный торговец улыбнулся результату. – Мистэр Уэкл.       – Да, сэр?       – Подготовьтесь к проведению манёвра. Необходимо сбросить скорость до половины процента световой и изменить наш вектор на одиннадцать градусов в сторону объекта Ферштект С. Тяга двоекратная относительно крейсерского режима.       – Вас понял, будет исполнено.       – Манёвр следует начинать не раньше чем через два часа, – добавил капитан. К этому времени свет от их выхода из системы дойдёт до диаметрально противоположной точки Мандевиля. Пускай авгуры не зафиксировали никаких признаков активности, следовало перестраховаться.       Тонкие пальцы капитана взметнулись в воздух. Среди возникших голографических рун он выбрал ту, что вызывала на связь старшего магоса корабля.       – Я вас слушаю.       – Магос Анжелика, мне нужно подготовить зонд с разгонной ступенью. Дельта скорости минимум триста шестьдесят километров в секунду. Зонд требуется для пролёта от тридцати до девяноста мегаметров от планеты в тридцать терранских масс.       – Стандартный щит должен выдержать. Срок исполнения?       – Через двое суток всё должно быть готово. В том числе и программы зонда. Цель: объект Ферштект C.       Последовала почти неразличимая пауза, за которую магос вошла в ноосферу и скачала все имеющиеся данные о цели. Возможно Рэю показалось, но в канале раздался вздох.       – Будет исполнено. Сэр.

***

      – Предельная перегрузка. Предельная перегрузка. Предельная температура реакционной камеры.       Ксандрус двинул пальцами, переключая микрорычаги. Туго обтягивающий скафандр блокировал большинство движений, зато позволял выдержать пятнадцатикратную перегрузку «Фурии». Повинуясь приказам своего пилота, машина на секунду погасила маршевый двигатель, полыхнула маневровыми и вновь прыгнула, оставляя за кормой след звёздного пламени. Одновременно с этим манёвром в пространство ушли несколько килограммов дипольных отражателей. Ослеплённая лазерным огнём ракета среагировала на них. Коротко мигнули пятнадцать килотонн тротилового эквивалента. Кормовые щиты без труда отразили остатки рассеянного излучения.       Новый сигнал об облучении радаром. Резкий манёвр, выводящий цели на мультилазеры точечной обороны. Беззвучные и невидимые лучи вгрызаются в абляционную броню управляемых снарядов. Один из них рассыпается от детонации инициирующего заряда, за ним второй, третий. От четвёртой ракеты приходится уходить так же как и в прошлый раз.       Весь корпус содрогается как от удара кувалдой. Термоядерная боеголовка перегружает щит и вызывает взрывное испарение. Весь левый борт слепнет. Треть маневровых прекращает работу.       – Сколько ещё?       – БС-1 и БС-2 в зоне самонаведения ракет. Ведут заградительный огонь. Подрыв через пять, четыре, три, две, одна. Вспышка. – Весь пущенный в едином залпе ракетный арсенал «Лепажа» моргнул единой жгучей звездой. – Наблюдаю фрагментацию. Цели поражены.       Первый лейтенант Ган с облегчением выдохнул. На главном мониторе появилось подтверждение успешного завершения миссии. Бархат межпланетной пустоты сменился усреднённым обликом ангарной палубы. Скафандр начал сдуваться. Спинные разъёмы с щелчком отсоединились от гнёзд. Выбравшись из объятий ремней безопасности, Ксандрос закашлялся. Спазматические сжимающаяся грудная клетка старалась избавиться от закачиваемой в лёгкие противоперегрузочной жидкости.       – Сучья дрянь, – прохрипел второй лейтенант Элиот.       – И не говори, – процедил Ксандрус, сплёвывая последние порции жижи.       Открытый шлем откинулся с лёгким щелчком. Последовало гудение поднимающегося люка. По очереди выбравшись из фальшивой «Фурии», космолётчики присоединились к отдыхающим коллегам. Несколько человек играли в регицин у основания сломавшегося месяц назад тренажёра. Кто-то молился Императору у встроенной в стенную нишу часовенки. Большинство же столпилось перед монитором, отображающим тренировку одного из «Звёздных ястребов».       – Что-то интересное? – спросил первый лейтенант, разминая ноющие суставы.       – Ага, – ответил один из пилоты второй эскадрильи – Петер со своим экипажем отрабатывают бомбометание «Расплаты».       – И что?       – В семистах километрах от зоны ковровой бомбардировки макропушек.       «А вот это действительно интересно» – подумал Ксандрус, приглядываясь к экранам. На них разлилась чистейшая стратосферная синева. Ракурсы с разных камер демонстрировали и гладь океана, с крохотными барашками волн, и ровно рассечённые посевные площади всех оттенков желтого с зелёным, и пылающие городские кварталы.       – Сейчас ударят. Бьют со стационара.       Падение макроснаряда, прошедшего разгонный участок, было весьма типичным гиперскоростным кинетическим столкновением. В одно мгновение между небом и землёй вспыхнула ярчайшая полоса, тысячекратно превосходящая своим сиянием солнце. Выбитый ударной ионизацией ливень высокоэнергичных частиц обратил воздух вокруг него в раскалённую плазму. Присутствовавшие до того обрывки облаков в мановение ока исчезли, не оставив и следа. Выделившееся тепловое излучение воспламенило всё, что могло гореть. Деревья, посевы, одежду. Даже пластик вспыхнул ярким пламенем. Попавшая под смертоносное излучение органика обугливалась до костей. Все ближайшие водоёмы покрылись тончайшим слоем кипящей воды. На границе зоны поражения засияли огненные штормы, втягивающие воздух из не поражённых районов и отправляя в стратосферу тысячи тонн пепла.       Разумеется, с такого расстояния можно было увидеть лишь самые крупные части картины разрушения. Колоссальное огненное копьё, словно гнев самого Императора, возникало из космической бездны. Из точки его соприкосновения с землёй, разливалось озеро пламени втягивающее в себя всё новые и новые порции кислорода.       Взрыв «Расплаты» с этим было ни как не спутать. Планирующая бомба с плазменной боеголовкой имела всего в четыре раза меньший эквивалент, однако распространяла его иначе. В данном случае бомбы настраивались на поражение заглублённых бункеров. Стремительная чёрная птица ныряла под пустотный щит укрепрайона. Её адамантивый наконечник углублялся в рокрит на десяток метров, после чего уже там срабатывал инициирующий заряд. Десять мегатонн энергии синтеза вспухали огненным нарывом на теле планеты. Порождённая взрывом ударная волна прокатывалась тёмным ковром, давя и переворачивая танки, распыляя пехоту, снося крепчайшие конструкции словно карточные домики.       – И зачем, спрашивается, нужны титаны? – почти шёпотом задал риторический вопрос Элиот. Ксандр, впрочем, его услышал.       – Глупый вопрос. Чтобы на планетах можно было жить.       Штурман кивнул.       – А ведь это не самое мощное средство. Сколько там у магматической бомбы?       Пилот пожал плечами.       – Несколько гигатонн, вроде. У циклонки на пять порядков больше. Как в них такая плотность энергии реализуется не представляю.       На этот раз штурман пожал плечами. Развернувшись, он прошествовал к буфету. Как раз в тот момент, когда он разогревал флоп в миниатюрной печке, прозвенел звонок минутной готовности к манёвру. Все космолётчики по привычке нашли страховочные места и поручни. Часть пилотов прицепила свои карабины, часть просто встала рядом. Первое что усваивает любой пустотник: гравигенераторы не обладают стопроцентной надёжностью. Особенно это касалось манёвров, при которых возникали неравномерные по объёму корабля перегрузки.       После второго и третьего сигнала оповещающего о тридцати и десяти секундах до манёвра запела сирена непосредственной активации двигателей коррекции. Почти три сотни мегатонн адамантия, пластали и дейтериевого топлива принялись медленно проворачиваться вокруг центра масс. С каждой секундой всё сильнее пели выходящие на высокие мощности гравигенераторы. Их хор вышел на единый тон с отключением маневровых и продержался на нём около двух секунд. После чего ещё полминуты утихал.       – Громче, чем в дрейфе. Тормозим, – проконстатировал очевидный любому профессиональному пустотнику факт Ксандрус. Тот, кто провёл столько времени на звездолётах, без труда мог определить подобное обстоятельство по времени манёвра и недогащенным гравитационными генераторами перегрузкам.       Второй лейтенант это ни как не прокомментировал. Вместо того достал из печки разогретый флоп и налил стакан плойнового сока. Первый лейтенант же продолжил рассуждать:       – В систему мы вошли часов восемь назад. Видно какая-то аномалия привлекла внимание капитана.       – Или просто решил пролететь мимо очередной кометы. Ты же его знаешь, астрономия для него всё.       – Это правильно подмечено. М, там ещё остались флопы с мясом грокса?       – Только с капустой, – пробормотал Элиот, жуя свой пирожок. – Этот был последний.       – Эх, а как же всё для старшего по званию?       – Хочешь верну? – с последним словом Дарден открыл было полный прожёванной массы рот, но лейтенат Ган поспешил его остановить.       – Нет, спасибо. Найду что ещё.

***

      – Подтверждаю последние коррекции траектории зондов. Интерференционные камеры развёрнуты. Разрешающая способность для ближайших объектов кольца три миллиметра.       – Великолепно, – произнёс вольный торговец, широко улыбнувшись.       Их постигла невероятная удача, у супернептуна к которому был послан зонд, обнаружилось весьма плотное кольцо. Бесчисленные обломки льда образовывали прекраснейшее поле в многие тысячи километров со своим неповторимым рельефом. Если какой-либо спутник пролетал близ него, по кольцу проходили настоящие волны, закручивающие пыль и снежинки в искрящиеся вихри. Пусть зонды и пронесутся мимо на полутора тысячах километрах в секунду, картины этого зрелища можно успеть запечатлеть.

***

      Пара зондов неслось сквозь бездну космического простора. Для большинства внешних наблюдателей в видимой части спектра они являлись мало чем отличимыми от небытия: продолговатыми тенями заслоняющими звёзды. В инфракрасном свете можно было бы различить нагретые от трения о межпланетную среду лобовые щиты, да радиаторные плоскости, отводящие лишнее тело от согревающих их сердца пламени атомного распада.       Дух машины зонда Р-115 вслушивался в тихое бормотание своего собрата Р-117 и чёткие команды с крейсера. Те запаздывали на три секунды, ограниченные скоростью света. За кормой осталась и разгонная ступень. Мёртвый цилиндр, чью сердцевину выжег беспощадный огонь термоядерного пожара. За отпущенное время подготовки магос Анжелика сделала свою работу на славу, обеспечив пару машин достаточной дельтой для выхода на цель. Всё ради краткого момента съёмки, который должен был вот-вот начаться.       Светочувствительные камеры вычленили из сумеречного мира очертания голубой сферы сорока семи тысяч километров в диаметре. Вместе с ней проявились отражающие свет кольца. Р-115 послал импульс своему брату, точно фиксируя расстояние. Совместная работа в принятии и обработки информации многократно повышала их зоркость. Фазированные матрицы нивелировали стремительно уносящиеся за корму километры. Среди хаоса ледяных обломков Р-115 разглядел точную форму.       Череп. Человеческий череп. Один, второй, третий. Десятый, сотый, тысячный. Бесконечное поле, летящих по круговой орбите черепов, проносилось под безразличными зондами. Те с машинной отрешённостью рассматривали свои находки и передавали их на «Лаки стар».       Уже приближающиеся к границе кольца зонды начали получать новые команды. Их просили перепроверить кадры, просветить находки в других диапазонах, помигать маневровыми двигателями для создания иной светотени. Духи машины исполнили просьбы далёких вместилищ жидкой формы разума. Результат был всё тем же. Бесчисленные человеческие останки, дрейфовали сквозь равнодушную бездну. Они уже остаются за кормой, а со звездолёта всё продолжают поступать команды. Они шлют отчаянные указания, стремясь выжать последние биты информации из стремительно теряющих чёткость данных. В них чувствуется паника. Зондов даже спрашивают, их точные скорость и вектор, напряжение местных магнитных полей и плотность плазмы. Думают, не позволит ли точно отмеренный тормозной импульс с трением о плазмосферу задержаться хотя бы ещё не на долго.       «Торможение для мясных мешков. Мы отправляемся к звёздам. Пока, капитан. Чао, магос. Ариведерчи, «Лаки стар». Встретимся при тепловой смерти вселенной.»

***

      На мостике царила напряжённая тишина. Все переданные зондами данные были обработаны и представлены в высококачественном виде.       – Сколько их там? – наконец-то выдавил из себя Горацио. Объёмная голограмма с тянущимися во все стороны полями мертвецов наводила ужас свой циклопической громоздкостью.       Ему ответил астрогатор.       – Гравитационные датчики выявили массу 1.256*10^18 килограмма. Если все это черепа, то их число достигает шестисот двадцати восьми квадриллионов.       – Невозможно. Это больше миллиона крупных миров-ульев, – короткая пауза за которую капитан пролистал данные с авгуров. Линий отражений лёгких элементов и летучих соединений было великое множество. – Всё же большую часть кольца составляет обычная пыль.       Астрогатор кивнул, так же всмотревшись в записи.       Горацио вывел доклады астропата. Тот не обнаружил каких-либо существенных следов порчи. Десятая планета от звезды была ничем не примечательным сгустком водорода и гелия. Остальные планеты, теперь имеющие в своих именах цифры вместо букв(4), не были примечательны вообще ни чем. Разве что у примеченного до этого газового гиганта Ферштекта-VI обнаружились ещё более обширные системы колец. Взгляд Рэя сместился к голограмме «Лаки стар». Рядом со схемой отображались все жизненно необходимые данные, в том числе уровень оставшегося топлива. Его в режиме максимального удельного импульса хватит на двенадцать с половиной мегаметров в секунду. «Делим пополам, без торможения не обойтись». Это было всё равно больше двух процентов световой. Но то малая тяга. На полных парах можно было выжать две тысячи триста восемьдесят семь километров в секунду на бегство и столько же на экономное торможение. «Две триста. Хоть что-то нужно оставить на манёвры»       Прерывая размышления капитана, возникла руна нового оповещения. Ей повторил сигнал с консоли ответственного за сверхсветовую связь офицера. Тот незамедлительно подал голос:       – Сэр, новое донесение от астропата. Поступил ответ на сообщения для мира-кузни Латэ-Хатт.       – Быстро. Даже слишком. Мы послали сообщение не более часа назад. Даже в одну сторону пакет должен был идти два дня.       Глаза Рэя прошлись по присутствовавшим на мостике механикусам. Какие тайны хранит в своих подземельях культ Бога-Машины не знал никто. Но ведь и им не под силу ускорить идущий по варпу возглас о котором они даже ещё не знают. Видно, это не более чем превратность имматериума.       Привычным движением, Горацио активировал руну. Выдвинувшийся из подголовника командного трона излучатель испустил тончайшую световую вязь непосредственно на сетчатку. В коротком тексте значилась недвусмысленная просьба максимально плотно исследовать данную аномалию. С выводом корабля в район её дислокации. При этом магосы сразу приписали дополнительную плату за повышенный риск при такой программе исследований. Подобный интерес к вроде как не профильной аномалии сразу насторожил вольного торговца. Однако и в каком виде до механикус добралось его послание? Астропатическая связь несовершенна. Возможны искажения. И с той и с другой стороны. Та же сумма за риски в их сообщении не прописана, только сам факт. Возможно в сообщение до них дошло с несколько иным текстом. «Например кольцо не из черепов, а из серво-черепов...»       На всякий случай пометив этот пункт, капитан крейсера ещё несколько раз прокрутил карту. На ней были новые наиболее перспективные орбиты, с которых возможно проводить картографирование. Одни находились слишком глубоко внутри системы, но были близки к источникам топлива и в перспективе далеки от окружённого черепами Ферштекта-Х. Несколько других являлись астроцентричными и пролегали в точках Мандевиля. Заряди варп ядро и в путь. И одна обращалась вокруг самой аномалии. Точнее вокруг одной из лун газового гиганта. Последний вариант гарантировал заправку дейтерием и достаточную близость к точке Мандевиля... И самой аномалии. Прямо как и желают наниматели.       Глубокий вздох принятого решения привлёк внимание ближайших членов экипажа. Уже который раз руна вызова главного магоса окрасилась зелёным.       – Магос Анжелика, мне нужны новые зонды с разгонным блоком. Когда сможете их подготовить?       – Они готовы. Я ожидала, что вы решите выкинуть очередное творение Бога-Машины в пустоту.       Рэй с внешним спокойствием отбросил этот укол.       – Тогда погружайте их в катапульту. Цель Ферштект-VI. Половину дельты на разгон, половину на торможение у цели. Хотя бы на сколько это будет возможно.       – Вас поняла. Будет исполнено.       Горацио выключил связь. Взмах рукой и один из пунктов назначения на карте налился изумрудом. Рулевой обернулся со своего места. Капитан коротко кивнул и вбил в консоль команду подтверждения. Через десять минут «Лаки стар» вновь направил свою корму по вектору движения. Следующие три дня крейсеру предстояло бороться с набранной в пути инерцией. А затем на малой скорости ползти к голубой сфере десятой планеты.