Часть 4
8 мая 2021 г., 18:45
Сраные ублюдки, думаете снаряды для ваших драгоценных «Василисков» дороже моих ребят? О, так давайте возьмём бумажку и посчитаем. Вы же артиллеристы хороши в математике? Чтобы доставить даже самую залежавшуюся галету на фронт нужно её и весь тащащий её корабль разогнать до процента световой, а затем оттуда же затормозить. Добавим к этому стоимость обслуживания агрегатов и обеспечение пустоходов. Получим цену за килограмм. Сто тридцати миллиметровый выстрел из орудия типа «Сотрясатель» весит шестьдесят килограмм. Уже меньше, чем гвардеец в полной выкладке. А теперь обратим внимание, что кроме самого бойца требуется провести тонну СЖО. Семнадцать полноценных снарядов. На штурме пятьсот седьмой высоты полегло тридцать семь парней и ещё полсотни получили ранения от ожогов до ампутации. Возьмём наименьшую цифру и получим недорасход в шестьсот тридцать два снаряда. Вместо них муниторум будет обязан будет послать вместо непотраченных боеприпасов новых солдат. Вы сами лешили свои батареи более полтысячи снарядов. И это я сейчас не проводил пересчёт по времени, требующемуся на производство оного выстрела против того сколько готовиться каждый гвардеец. Так что в следующий раз когда решите сэкономить подумайте хорошенько. И скажите спасибо, что мы ту высоту взяли. За сорванный план наступления на вас бы ополчился не какой-то майор, а птица покрупнее. – Из записей патрульного сервочерепа №9292-1234.12, расположение 347-ого Гаданского пехотного полка и 823-го Ирийского артиллерийского полка, операция по освобождению [УДАЛЕНО], М40.392.
Ферштект-X-2 вращался вокруг своей родительской планеты по двадцати четырёх часовой орбите. Сто пятнадцать тысяч километров пустоты отделяли его от голубовато-бирюзовых атмосферных флуктуаций газового гиганта. С такого расстояние Ферштект-X был сферой размером с кулак, рассечённой линией терминатора и лёгкой тенью от кольца. На поверхности ледяной луны село несколько шаттлов. Вокруг них змеились линии окопов, заботливо вырытых зенитными мульти-лазерами «Лаки стар». Занявшие их бойцы противоабордажной команды, ощетинились стволами разнокалиберного лаз-оружия. Периодически они бросал взгляд на буровую вышку, подпирающую усеянный звёздами небесный купол. Управляющие оборудованием механикусы, стремились изучить химический состав местного льда. Одна из звёзд моргнула и протянула за собой длинный хвост. Командующий охранением лейтенант улыбнулся и поднёс толстую перчатку к шлему. На разгоняющейся «Фурии» жеста конечно не заметили. Сидящий за штурвалом первый лейтенант Ксандрус следил за отработкой полётной программы. Они уже вышли за пределы сферы Хилла Ферштекта-Х-2 и теперь сжигали орбитальную скорость для начала падения к цели. — Минус пять километров в секунду. — Живём. Ещё больше двух сотен с подвесными баками. — Эх, а могли бы на одном g по брахистохроне пройти. Со всем комфортом и всего полтора часа. Или час с небольшим если на месте притормозить на полной тяге. — Что, Элиот, уже забыл уроки в академии? «Планеты крутятся тут миллиарды лет, спешить вам некуда.» Штурман что-то пробурчал себе под нос и затих. Падающий по крутой дуге «Лепаж» медленно сближался с кольцом из черепов. На экране с траекторией были прекрасно видны прошедшие и будущие манёвры. Всё было рассчитано таким образом, чтобы к моменту выхода на конечную орбиту «Лаки стар» находился в пятидесяти одном мегаметре. В случае неприятностей можно было добраться до крейсера за двадцать минут полной тяги. С учётом торможения естественно. Даже та таинственная луна, Ферштект-Х-1, будет скрыта телом газового гиганта. Вроде бы всё замечательно, только маленький червячок предчувствия недобро завозился где-то на задворках восприятия. Интуиция была важным качеством космолётчикав и Ксандрус знал об этом не по наслышке. Спроси его кто-нибудь об этом, то получил бы не меньше дюжины историй с боевых вылетов. Например, когда при казалось бы обычном досмотре, транспортные контейнеры сухогруза раскрылись ракетными батареями и лишь те, кто держали двигатели на горячем старте, а щиты на полной мощности, смогли уйти. Или когда в ничем не примечательном кометном хвосте удалось обнаружить крадущийся рейдер хаосопоклонников. Да и в обычном бою интуиция помогала найти бреши в стенах ядерного огня и лазерной сети. Потому первый лейтенант Ган все четыре часа пути провёл как на иголках. Лишь когда Ферштек-Х-1 скрылся за газовым гигантом он облегчённо вздохнул.***
С последними словами молитвы Горацио осенил себя аквилой и поднял взгляд на лик Императора. Отделённая двадцатью двумя астрономическими единицами звезда едва давала достаточно света, чтобы различить детали небольшой часовни. Она располагалась в небольшом блистере, предоставляя небесным светилам возможность быть источниками света. Лишь пара палочек с благовониями тускло горели, словно алые звёзды, дополняющие и без того богатую россыпь небес. Этот отсек перекочевал на «Лаки стар» ещё с «Переливницы ивовой», где его установил прапрадед Горацио. Была у него какая-то навязчивая идея в связях бесконечного космоса и Бога-Императора Человечества. Переместив взгляд с едва видимых черт повелителя людей, Рэй тут же пересёкся взором со старпомом. Вытянувшийся по стойке смирно, Тристан Эст держал в толстых перчатках пустотного костюма инфопланшет с докладами. Вольный торговец молча кивнул и пошёл к лифту. В стенах загудели моторы, опуская на блистер бронированные створки. — Сейчас подходит к концу служба по боевому расписанию. Как требует устав, участвует треть экипажа. Следующая будет через... — Знаю, дальше, Тристан. — Есть, сэр. Завершен анализ проб льда из коры Ферштека-Х-2. Максимальная глубина скважины пятьсот метров. Фиксированная концентрация дейтерия достаточна для энергетически выгодной добычи. — Хорошо, — не очень заинтересовано пробормотал Горацио, продолжая вышагивать по тесному коридору. До лифта было ещё не меньше полутора сотни метров. — Начат забор льда для пополнения запасов рабочего тела малых космических аппаратов. Дополнительной активности На Ферштекте-Х-1 не зафиксировано, — Тристан несколько раз коснулся экрана, что-то выискивая, при этом чуть отстав от капитана. Быстро догнав его, он продолжил. — Крупных происшествий не зафиксировано. В пятом отсеке произошла небольшая драка. Всё урегулировано. Устранена утечка хладагента... — Список мелких происшествий вышли мне на инфопланшет. Потом прочитаю. Всё? — Одну секунду. Магос Анджелика направилась к одному из ядер духа машины для службы умиротворения духа. Горацио кивнул, представив, как магос проходит в святая святых корабля. Как раскладывает перед корпусами когитаторов древние реликвии, выпуская из изменённой гортани песнь на бинарном языке. Как разбрызгивает освящённое масло на гудящие механизмы. Или последнее неприменимо к ядру духа? Всех подробностей работы механизмов корабельного разума он не знал, но точно помнил, что там что-то завязанное на сверхпроводимости. В это время Тристан продолжал: — В остальном доклады о нормальной работе. Так же начата калибровка кольцевого ускорителя второй лэнс-батареи правого борта. Магосы утверждают о превышении уровня потерь. — За сколько они смогут ввести лэнс в строй в случае тревоги? — От трёх до семи минут. — Сойдёт. Наконец-то оказавшаяся на расстоянии вытянутой руки руна вызова лифта коротко пискнула при нажатии. Короткое ожидание завершилось прибытием кабины. — Что там у меня дальше по плану? Везит к ПКОшникам? — Так точно сэр. Визит постов БЧ-3. Третья боевая часть корабля была самой разветвлённой. Их орудия были равномерно распределены практически по всей обшивке крейсер. Эшелонированная оборона начиналась с ракет дальнего радиуса действия, за которыми шли лазеры средней дальности и наконец мегаболтеры и автопушки малой дальности. По некоторым слухам на судах механикусов роль последних играли скорострельные электромагнитные пушки и плазмомёты, но Горацио не придавал этому особого значения. Важнее было то, что даже при объединении орудий в батареи, возникала ветвистая система управления, а значит больше мест, которые нужно было посетить. Блуждание по корабельным коридорам и закоулкам, где разместились посты растянулись на пару часов. Результат визита порадовал Горацио. Пустоходы, чувствуя царившую в вакууме напряжённость внимательно относились к своим обязанностям. Можно было ожидать, что они не пропустят внезапную угрозу. Уже заканчивая осмотр, командир корабля получил вызов на коммуникатор. Пришёл доклад с мостика о скором начале манёвра выхода на орбиту истребителя. Размеренным шагом капитан вместе со старшим помощником добрались до центра звездолёта. На всякий случай была объявлена повышенная готовность. Первым что Горацио сделал, усевшись на командный трон, было открытие вида с телескопа. Крохотная звёздочка «Фурии» уже растянула свой плазменный хвост.***
Процедура выхода на орбиту проводилась на полной тяге, благодаря чему не продлилась долго. При этом «Фурия» сохраняла почтительную дистанцию до границы кольца, дабы выхлопом случайно не задеть образцы. Сближение осуществлялось на малой тяге маневровыми до тех пор, пока между ближайшими объектами и истребителем не остался жалкий километр. Последовал короткий информационный обмен с «Лаки стар» с уточнениями приказов и подтверждениями. Наконец началась работа приданного в экипаж инженериса. Повинуясь его командам, от истребителя отделился небольшой зонд разведчик. Ещё уродливее, чем свой предназначенный для межпланетного пространства собрат, беспилотник напоминал раздувшуюся гусеницу с многочисленными суставчатыми конечностями и решётчатыми крыльями антенн и излучателей. У самого носа красовался латунный череп, поблёскивая окулярами в глазницах. Вместо рта покоилась крышка, прикрывающая зёв приёмника образцов. Тонкие струи маломощных движков то и дело озаряли тёмный панцирь машины. Ксандрус бросил взгляд на показатели состава бортовой атмосферы. Как он и предполагал, воздух наполнялся парами ладана. Из отведённого механикуса отсека доносился стрёкот машинной речи. Первый лейтенант слабо представлял на сколько плотный поток информации уходил сейчас через направленную лазерную связь. Данные всех авгуров и ауспексов, которые были дополнительно навешаны на «Лепаж», показатели магнетометров и масс-спектрометров, чьи пасти жадно глотали набегающий поток ионов. Таинство познания проходило в считанных метрах от пилота. В это время зонд добрался до первого черепа и произвёл его визуальный осмотр. Тонкие усики ощупали находку со всех сторон. Крышка приёмника открылась и манипулятор со всей осторожностью протолкнул находку внутрь. Ведомая волей инженериса машина продвинулась дальше собирая как черепа, так и образцы пыли с кристаллами. — «Лепаж», это «Лаки стар». Как слышите приём. — «Лаки стар», это «Лепаж». Слышу хорошо. Приём. — «Лепаж», мы только что получили данные о неопознанной электромагнитной активности в вашем районе. Можете это подтвердить? Приём. Первый лейтенант нахмурился и вызвал данные к которым имел доступ. На всякий случай. Даже запустил систему РЭБ в режиме сбора данных. Действительно, фоновый шум прорезали едва различимые всполохи излучения. Излучения со стороны кольца. — «Лаки стар», это «Лепаж». Подтверждаю фиксацию неопознанного сигнала. Похоже, что он... — «Лепаж», это «Лаки стар». Вас поняли. Ожидайте возвращение зонда и срочно покидайте район и возвращайтесь на «Лаки стар». Допустимое ускорение 7 g. Как поняли? Приём. — «Лаки стар», это «Лепаж». Понял. Уходим по возвращению зонда. Ускорение 7 g. Приём. — Не хотят попортить находки, — произнёс по внутренней связи второй лейтенант Дарден. — А как иначе, — ответил ему Ксандор, поворачивая телескоп в сторону зонда. Тот неуклюже перевернулся вокруг поперечной оси и на всех парах своих слабеньких маневровых возвращался к истребителю. Созерцающий эту неспешную картину Ксандрус не знал о происходящих в половине световой секунды метаморфозах. На глазах крупноразмерных зондов спутник менялся. Обнаруженные металлические концентраты пришли в непрерывное движение. Местами ледяной панцирь плавился, открывая проходы в сеть бесчисленных тоннелей. Из чрева луны медленно, но верно выползала чудовищная машинерия. Чёрная механическая жизнь изменялась, структурировалась, образовывала кольца и фрактальные конструкции. Эта картина уходила по узкому лучу через ретранслятор к кружащему вокруг Ферштекта-Х-2 «Лаки стар». С поверхности в срочном порядке эвакуировался персонал разведывательных партий и группа прикрытия. По всему кораблю пустоходы занимали посты по боевому расписанию. На катапульты погружались вооружённые до зубов аппараты. Термоядерное сердце звездолёта выдавал пробные импульсы, готовясь к полному ускорению. Проходили томительные минуты, за которые «Лепаж» наконец начал ускорение. На мостике просчитывались самые разные возможные сценарии действия. Всматривающийся в эволюцию до сих пор не опознанной техножизни Горацио решил выждать момент. Ему очень не нравилось, что показатели излучаемой теплоты не корректировались с нейтринным потоком. Источник энергии врага, а он не сомневался что это враг, не поддавался никакому объяснению. Это были не плазменные и не ядерные реакторы. В это время экипаж «Лепажа» неподвижно лежали в ложементах. Семикратная сила тяжести была далека от предела выносливости космолётчиков, но и комфорта никакого не обеспечивала. Первый лейтенант то и дело бросал взгляд на телескоп заднего вида. Большую часть изображения загораживал выхлоп, но вот кусочек газового гиганта ещё можно было разглядеть. Из-за него с минуты на минуту могла появится злополучная луна. «Наверняка на ней что-то заработало. Не просто так на неё обращали столько внимания.» — «Лепаж», это «Лаки стар». Как слышите? Приём. Ксандрус тихо выдавил из себя нечленораздельные звуки, которые система скафандра без труда преобразовала в речь: — «Лаки стар», это «Лепаж». Слышу вас хорошо. Приём. — «Лепаж», это «Лаки стар». Разрешено использовать своё полное ускорение. Принимайте телеметрию с авгуров крейсера. Как поняли? Приём. — «Лаки стар», это «Лепаж». Вас понял. Ускоряемся и принимаем телеметрию. Приём. Пальцы сдвинули рычаг управления тяги. Переданный через материал корпуса рёв заработавшего на полную мощь двигателя отдался по всему телу. Давящая на грудь невидимая плита стала в два раза тяжелее. Сверхнасыщенная кислородом кровь пошла через насосы с большим усилием. — Элиот, прими управление. — Есть. Касание соответствующих рун вывело на экраны картину с телескопов крейсера. Изображение сразу прояснилась, дополнилось всеми спектрами от радио до гамма-излучения. — «Лаки стар», это «Лепаж». Запрашиваю разъяснение ситуации. Приём. — «Лепаж», это «Лаки страр». В момент отдачи вам приказа на отход была зафиксирована активность неопознанной техники, предположительно инопланетного происхождения, под поверхностью Ферштекта-Х-1. Точные данные об уровне угрозы отсутствуют. Телеметрия предоставлена для возможности своевременной реакции на новые угрозы. Внимание, «Лепаж», остановите ускорение, ожидайте сброса одного из контейнера с образцами после чего осуществите уход маневровыми на безопасную дистанцию и продолжите ускорение. Как поняли? Приём. Ксандрус скривился на сколько позволяли сжатые перегрузкой мимические мышца. — «Лаки стар», это «Лепаж». Понял вас. Осуществляем сброс контейнера. Приём. Элиот, ты всё слыша. Глуши мотор. Рёв двигателя мгновенно стих. Наступившая невесомость сбила дыхание не хуже перегрузки. В своей каморке занялся полученным приказом инженерис. Внезапно спохватившийся второй лейтенант крикнул по воксу: — Ксан, диполи! Пилот понял своего штурмана с полуслова. Если сбросить контейнер вместе с дипольными отражателями, противник может его отсеять как ложную цель. — Остановить сброс! — крикнул он механикусу силясь вспомнить его имя. Или у того был номер? Не важно. — Согласуем сброс с выпуском диполей. — Принято, — ответил механическим голосом инженерис. — Сброс на три. Раз, два, три. Пускай это и была не идеальная по времени синхронизация, но она давала больше шансов на успех. Озарившись пиропатронами, зонд выплюнул один из плассталевых ящиков с образцами. Вместе с ним в мрак выстрелили кусочки фольги самых разных размеров. Теперь груз тайны был разделён на две части. — Сброс осуществлён. Микрорычаги управления послушно прогнулись под пальцами. Влекомый маневровыми истребитель потратил ещё пяток секунд. Взгляд уже собиравшегося сдвинуть рычаг тяги Ксандруса задел диспозицию орбит. Ферштект-Х-1 уже почти вышел из-за туши своего родительского мира. Вознося молитву Императору, Ган запустил двигатель, оставляя далеко за кормой холодный ящик с черепами и льдом. — Не клади все яйца в одну корзину, да? — невесело усмехнулся Элиот. — Следи за авгуром. Эта луна скоро выйдет из-за горизонта, а нам тормозить через пять минут. — Есть. Чтобы не творилось сейчас на далёком спутнике пока оно лишь изменялось и конструировало непонятные механизмы. То ли квадриллионы тон водородных морей Ферштекта уберегали «Фурию», то ли устройства разрушения были ещё не готовы. — Разворот! Маршевый факел на секунду погас. Ощетинившийся выхлопами истребитель кувыркнулся и вновь расправил плазменный хвост. Все наблюдательные и наступательные системы теперь были развёрнуты в сторону далёкого врага. Косясь то на один экран, то на второй, первый лейтенант всё ожидал начала действия. По прошествии томительных минут торможения он его дождался. С «Лаки стар» было прекрасно видно, как выплывает тонкий серп спутника. Если бы пилоту передавали и картины с зондов в точке Лагранджа, то он бы увидел и возникшие шпили из колец. Инфракрасные снимки демонстрировали многочисленные пятна на поверхности. Одно из них налилось желтизной, затем белизной. За несколько ударов сердца оно стало невозможно ярким и тут же погасло. Преодолевая временной лаг отработал активный авгур. В сторону истребителя нёсся снаряд. — Скорость пять мегаметров в секунду, масса неизвестна. До контакта тридцать секунд. Цель… Отсутствует. Пройдёт в шестистах километрах от нас. Следуя вбитым в голову рефлексам, первый лейтенант выключил двигатель, крутанулся и бросил машину в строну от приближающегося снаряда. Как выяснилось не зря. В последние пять секунд цилиндр, летящий более чем в два с половиной раза быстрее, чем макроснаряд, исчез в мимолётной ослепительной вспышке. Моргнувшие радары тут же приспособились и выдали картину сплошной стены непонятной ряби. Снова даже не задумываясь, Ксандрус метнул машину в сторону от этой дряни. — Промах! Ган даже не успел заметить, как шестикилометровое пятно пронеслось мимо. Не теряя времени, он вновь встал на тормозной курс. Будто только того и ожидая противник метнул уже два снаряда. — Зараза! — «Лепаж», по вам ведут огонь… — Знаю! — Ведут огонь мелкодисперсной дробью. Используйте свои термоядерные ракеты для испарения вала. — Элиот! — Исполняю. Отпущенные полминуты исчезли словно их и не было. Лишь в самое последнее мгновение перед засеивающими пространство дробью взрывами «Лепаж» умудрился выплюнуть ракеты. Новым манёвром Ксандрус подставил врагу корму и вдавил тягу до максимума. Среагировавшие на близкую массу ракеты взорвались в дюжине километров от корпуса. Летящая по инерции плазма преодолела это расстояние за три тысячных секунды. От страшного удара потемнело в глазах. В ушах завыли сирены тревоги. Даже ослабленная и распылённая масса врезала словно исполинский молот. Тяга выключилась автоматически. Неуправляемый истребитель продолжал полёт по инерции. Быстро приходя в себя первый лейтенант молился чтобы не были погнуты лонжероны. Схема истребителя не подтвердила его опасения. Уцелели и обмотки реактора. Они могли лететь. — Ксан, они готовятся вновь стрелять. Не меньше пяти новых пятен. Помутневший после удара взгляд переместился на диаграмму диспозиции. «Лаки стар» мчался к ним на всех парах. Они уже разогнались до трёх километров в секунду. Чертовски мало. Сам «Лепаж» сейчас летел на семидесяти двух. Были ещё четыре стремительные точки. Торпеды. Это был шанс. Только им надо было успеть воспользоваться. Рычаг тяги до упора. Знакомая тяжесть вдавливает в ложемент со всё возрастающей силой. Пальцы выбивают всё новые приказы. Опорожняются контейнеры с ложными целями, сбрасываются пустые ракетные пеналы и навесные авгуры, падает под факел блок РЭБ. Лишние килограммы ни к чему. — Дух машины, услышь мою мольбу. Возвысь скорость свою. Растопи двигатель свой до предела. Не дай врагу настичь себя. Императором заклинаю и молю. Молю. Молю! На главном мониторе вырисовывается вопрос: «Снять ограничители на инжекцию дополнительного рабочего тела?». — Вспышка. Торпеды перехватили рой дроби! Тепловые сигнатуры! Три, пять… Шесть. Шесть сигнатур! «Да» С нажатием руны и без того немалая перегрузка возросла до предела. Захлёбывающийся в рабочем теле двигатель еле поспевал в формировании плазмы. Заскрипели силовые элементы. Зардели предупреждающие надписи. Давление в реакционной камере должно было вот-вот разорвать обмотку. Но Ксандруса всё это не останавливало. Как не останавливала накатывающаяся тьма. Вся вселенная свернулась в трубочку на конце которой застыл развернувшийся бортом «Лаки стар». Они уже превысили скорость прохода сквозь пустотный щит. Оставался лишь один вариант, пронестись мимо и тут же коротким импульсом уйти за громаду корабля, как за щит. Из последних сил первый лейтенант ввёл последние приказы когитатору и сдвинул уровень инжекции рабочего тела ещё на один пункт. «Предельная конструкционная перегрузка. Внимание. Предельная конструкционная перегрузка» — завопил дух машины. Эти слова стали последним, что услышал Ксандрус, погружаясь в вязкую тьму.
