Кольцо Кхорна

Слушайте внимательно, салаги. Я знаю, что многие из вас провели свои жизни на планетах. Эти жалкие литосферные корки на поверхности магматических океанов вместе с эволюцией заложили в ваши головы неверный образ космического корабля. Забудьте о яхтах, лодках и прочей дребедени, рассекающей водные просторы. Звездолёт — это жирный грокс с обрезанными когтями, скользящий по льду. С метеоризмом в качестве движителя. Я слышу смех! Думаете это не так? Тогда возьмите и посчитайте сколько крейсеру «Лунный» потребуется времени, чтобы набрать вторую космическую Терры. А теперь добавьте к примеру с гроксом третье измерение. И это я ещё не начал упоминать небесную механику. Эффект Оберта(5) вы должны знать не хуже чем литанию Богу-Императору. Что? Мне кто-то хочет возразить и продемонстрировать удельный импульс плазменного двигателя модели Юпитер четвёртого класса в 1,7 миллионов секунд? А теперь переведите его из крейсерского режима в боевой. И учтите, что вы до этого разгонялись и тормозили. Что, бюджет характеристической скорости уже не такой красивый? Пускай кто-то из других академиков называет меня крохобором, пекущимся о дельте словно сидящий на химическом приводе варвар. Мои выпускники смогут вывести корабль на последних тоннах дейтерия. А теперь возьмите в руки логарифмические линейки. Они вам понадобятся. – Фаструс Эдит, преподаватель академии Имперского Флота, Гидрафур, Сегментум Пацификус

      Обычно спокойная музыка офицерской кают-кампании была приглушена. Единственный посетитель медленно пил амасек, глядя на укрытые бронированными стёклами картины. Из-за повышенных мер готовности бокалы, стаканы и все остальные изделия, способные при неосторожном обращении породить осколки, были помещены в ударопрочные контейнеры. Потому Рудену О’Долану приходилось цедить алкогольный напиток из мягкой, герметичной груши с трубочкой. На корабле он занимал весьма почётную должность — советник капитана по вопросу пустотного боя. Этим он занимался и при Джошуа Рэйе, отце текущего владельца корабля. Даже более того, с ним учился в академии Имперского Флота, хоть и вылетел с треском на последнем курсе. Потом два десятилетия Руден провёл в путешествиях между пространством Коронус и Калискидой, используя и приумножая знания пустотного боя, пока его модифицированный «Орион» не был нашинкован корсарами эльдар. Ему повезло и через два месяца его спасательную капсулу подобрал «Лаки стар». Сохранившиеся записи боёв и знакомство с капитаном помогли ему устроиться на новом месте. Впрочем, дело это было почти семьдесят лет назад.       С переходом крейсера к Горацию, бои стали реже. Старого «дядю Рудена» всё меньше беспокоили и не обременяли какими-то дополнительными обязанностями. Основной досуг сводился к чтению книг да матчам на симуляторе против корабельного архимилитанта. Вот и сейчас, пока командиры боевых частей перепроверяли своих подчинённых, О’Долан спокойно сидел в кают-кампании. После очередного глотка, советник услышал за спиной шипение открывающейся двери.       — Сэр, капитан вас вызывает на мостик.       Руден обернулся к старшему помощнику. Тот стоял вытянувшись струной. Пустотный скафандр не был способен скрыть худобу и рост потомственного пустотника. Тристан Эст, сменивший отца на должности старпома всего пару лет назад, был молод и собран, с прямым ожидающим взглядом.       — Иду, иду. Раз не позвонил на коммуникатор, дело не срочное.       Всосав содержимое груши и отдав её бармену, О’Долан проследовал за Тристаном. Подобный эскорт не требовался в принципе. До мостика Руден мог добраться из любой части корабля с завязанными глазами. Это он и решил попробовать. С опущенными веками, насвистывая навязчивую мелодию из недавно виденного пикт-фильма, советник добрался до лифта. Шелестя электромоторами кабина метнулась к центру масс корабля.       — Что-нибудь изменилось?       — Нет, сэр. Даже после торможения противник не проявил себя. Только гул от магнитосферы Ферштекта-X, да блики его спутников.       — Значит готовимся к бою с призраками.       Писк, изменение ускорения и звонок сообщили об остановке лифта. Пройдя короткий коридор, оба члена экипажа подтвердили личности у охраны мостика. А вот наконец-то и главное помещение корабля. Сосредоточенные, постоянно переговаривающиеся короткими кодами офицеры, координировали работу девяноста тысяч человек экипажа. Сидящий на командном троне капитан Рэй обернулся и жестом подозвал ближе. Старпом бодро отчитался о выполнении задачи и занял положенное место.       — Капитан, вызывали?       — Да. Что скажешь, о построении?       Руден всмотрелся в голограмму. «Лаки стар» приближался к газовому гиганту на скорости в 28,4 км/с, подставив правый борт. В пяти тысячах километрах перед ним был развёрнут заслон из торпедоносцев и ушедших ещё на тысячу километров вперёд истребителей. Рассеянное построение нисколько не мешало огню лэнс-батареи и могло обеспечить как зенитное прикрытие, так и наведение ракетам и торпедам. Контейнеры с генераторами дипольных отражателей вместе с тонкоплёночными экранами и активными средствами РЭБ осложнили бы жизнь авгурам противника. Кроме самой группы были видны несколько удаляющихся по курсу имитаторов.       — Активные авгуры уже работают?       — Пока нет. Данные собираются в пассивном режиме. Ты же знаешь чувствительность наших сенсоров.       — Хм. Можно уже начать излучение со вторичного радарного массива. Чёткость картинки важнее, чем перестраховка от противорадарных ракет.       Горацио кивнул и распорядился начать активное сканирование.       — Что-нибудь ещё?       Руден на секунду задумался, повертев картину. Потом качнул головой.       — Они могут ударить на догонных курсах. У наших торпед дельты бы хватило для преследования и прохождения пустотного щита на оптимальной скорости.       Горацио кивнул и слегка улыбнулся.       — На этот случай я подготовил к старту ещё две эскадрилий «Звёздных ястребов». С «Муренами» и «Первоцветами».       — И противокорабельные, и кассетные противомоскитные. Пойдёт. Больше претензий не имею.       — Тогда займи место у консоли тактического анализа. Через пять минут мы перейдём в боевой режим.       Пробурчав что-то про перестраховку, советник прошёл к указанному месту. Как раз к началу доклада командиров боевых частей.       — Это БЧ-1. Все излучатели главного калибра отъюстированы и настроены. Электронный поток закольцован. Готовы вести огонь. Статус зелёный.       — Это БЧ-2. Торпедные аппараты заряжены. Полётная программа готова к загрузке. Статус зелёный.       — Это БЧ-3. ЗРК заряжены. Полётная программа готова к загрузке. Лазерные орудия отъюстированы. Мегаболтеры заряжены. Статус зелёный.       — Это БЧ-4. Излучательные массивы прогреты. Готовы к выявлению используемых противником частот. Статус зелёный.       — Это БЧ-5. Реакторы в штатном режиме работы. Готовы к ускорению на максимальной тяге. Статус зелёный.       — Это БЧ-6. Готовы к принятию космолётов. Магнитные тормоза развёрнуты. Бомбардировщики на катапультах. Статус зелёный.       — Это БЧ-7. Пустотный щит переведён в боевой режим. Расход энергии в пределах допустимого. Статус зелёный.       Одна за другой секция «Лаки стар» окрашивалась зелёной. Вторимые механикусами доклады говорили о том, что сегодня дух машины в великолепном настроении и готов выложиться на полную. Наконец было отдано приказание на герметизацию скафандров. Медленно, но верно звуки начали стихать. Материал пустотных костюмов слегка раздулся от внутреннего давления. Последняя мера была принята. Крейсер был готов к бою.

***

      Мимо проносились размытые скоротечностью орбитального движения кольца. «Лаки стар» с присущей машине безмятежностью наблюдал за происходящим. Его авгуры ощупывали далёкие спутники. В телескопах, то там то тут поблёскивали поднятые нечаянным гравитационным взаимодействием ледяные кристаллы. На каждое такое явление сидящие внутри него люди реагировали рублёными фразами пеленгов, по которым отрабатывали пакеты направленных радиоволн и лучей лидаров.       ~ Вы опять в беспокойстве.       ~ Да, о Дух Машины, ~ ответила кораблю старший магос. ~ Ибо создания плоти бывают обеспокоены, коль видят столь много останков себе подобных.       «Лаки стар» подобное обстоятельство не смутило бы. Сам он был восстановлен из кладбища своих сородичей. По вместилищу корабельного разума вновь побежали меланхолические мысли. На тысячную долю секунды «Лаки стар» подумал о запуске двигателя. Плазменный жгут метнётся в пустоту, растапливая жаром своего излучения ледяное царство этого кольца. Сидящий словно на иголках экипаж встрепенётся, начнёт кричать табуированные слова. Может кто пальнёт из лэнса по ложному образу с авгура. Это было бы забавно. Но потом начнутся обвинения работающих с корабельными механизмами послушников. Таких забавных. Пытающихся уподобить себя объекту поклонения. И таких славных. Вежливых, заботящихся о составляющих звездолёт компонентах. Разве можно их подставить?       «Лаки стар» почувствовал новую команду из мостика. Активность авгуров возросла. Створки катапультных шахт пришли в движения. Из них один за другим вылетели два десятка «Звёздных ястребов».       ~ Удачи, не возвращайтесь поздно!       Услышавшие адресованные им сигналы Духи Машины ответили синхронным импульсом. Их пилоты не придали этим передачам значения, те и сами активно переговаривались в эфире. «Лаки стар» без труда распознал план людей. Вынудить оставшихся противников занервничать. Заставить их думать, что бомбардировщики по их души и тактика выжидания прогорела. В ответ на эту акцию электромагнитные волны всё также несли лишь фоновые шумы. Звёздочки выхлопов потухли. Всё вернулось на круги своя.       В такие минуты скуки, крейсер выделял часть своего многопотокового восприятия на воспоминания. «Лаки стар» не знал где хранится его память. В банках данных, в распределённой по материалу корабля наномерной вязи или в том, что люди называют «душа». Как бы то ни было, он помнил многое из своей долгой жизни. Помнил спуск с орбитальных стапелей, когда его разум был не более чем набором алгоритмов, помогающих в пилотировании. Тогда он часто видел своих собратьев. Они были меньше, но старше. Умудрённые столетиями фрегаты и эсминцы сопровождали «Лаки стар», куда бы не вёл его капитан. Патрули и рейды. Скоротечные сражения и долгие манёвры. Он сражался, думал, становился сложнее. Стараниями экипажа, машина обретала дух.       Крейсер помнил и встречу с максимально похожим на себя существом. «Лунным» по имени «Прений». Их собрали в тандем для войны. Очередная кампания людей по усмирению себе подобных и вытеснению иных видов с занятых экологических ниш. Число боёв и их интенсивность резко увеличилось. Бури плазмы и стальные грозы омывали пустотные шиты космических исполинов. Словно древние рыцари они неслись на врага, сближались на встречных курсах, били и расходились. Иногда оставляли за собой траурный саван ионизированного газа. «Лаки стар» помнил одно из таких событий, ставших для его экипажа роковым.       Крейсерский дуэт проводил зачистку планетоида у самой границы точки Мандевиля. Противостоявшие им «Иконоборцы» не придумали ничего лучшего, чем снизиться на минимальную высоту и периодически скрываться за небесным телом. Их ракетно-торпедные залпы без труда перехватывались системами ПКО. Ответные же выстрелы порождали всё новые и новые кратеры в щербатом лике карликового мира. Часть обломков выходила на орбиту, другая же описав баллистические дуги, падали смертоносным дождём на заводы переработки льда и авгурные массивы. Судьба еретических кораблей решилась по сближению до десяти тысяч километров. Бросившиеся в самоубийственную атаку суда напоролись на огонь прямой наводкой. Макроснаряд «Прения» вошёл точно в нос, восвободив сорок мегатонн тротила в виде лучей и тепла. Вал продолжающей своё движение по инерции плазмы, продавил тонкую броню и испарил весь имеющийся в носовом баке дейтерий. Словно налетевший на стену рейдер раскрылся по всей своей длине неровными лоскутами. Лишь вовремя отключившийся плазменный двигатель позволил тому не превратиться в новорождённую звезду. Другой «Иконоборец» встретила как раз такая судьба. Напоровшийся на лучи лэнс-излучателей корабль был вспорот словно рыбина ножом мясника. Освободившаяся из уз магнитных полей и пространственных микропробоев плазма расцвела ярчайшой хризантемой разрыва. Третий получил по удар касательной и, завравщавшись, был перерезан фотонным копьём. Некоторое время капитаны судов обсуждали необходимость в ударе милосердия, но сошлись на том, что захват был предпочтительнее.       Дуэт крейсеров, быстро погасив скорость, вышел на заполненную обломками орбиту. Несущая электрический заряд пыль и мелкие осколки мешали авгурам полноценно рассматривать передвижения еретиков на поверхности. Тогдашнего капитана это не смутило и он приказал снизиться, начать трансляцию ультиматума и приготовить к пуску шаттлы. В этот момент был нанесён контрудар. Шесть десятков бомбардировщиков «Огонь погибели» вынырнули из-за такого близкого горизонта и дали слитный ракетно-торпедный залп. Когитаторы системы ПКО отреагировали мгновенно. На встречу одному ракетному валу рванул другой. Лазерные орудия выбросили в пустоту тонкую вязь зенитной сети. Множество снарядов были разрезаны когерентным светом. Ещё больше оказалось со сгоревшей системой наведения и управления. Сплошное море радиоактивного пламени разлилось в вакууме, ослепляя и без того забитые помехами авгуры. Автопушкам, мультилазерам и мегаболтерам оставалось лишь засеивать пространство заградительным огнём. Это, впрочем, было для них вполне рабочей тактикой. Не успевшие порядком разогнаться ракеты угодили в настоящий ад из осколков и высоких энергий. Лишь шестая часть всех залпа добралась до целей.       Однако и этой шестой части хватило. Созданные для пробития брони мельта-ракеты взорвались единой стеной ослепительного пламени. Помехи, до того игравшие на руку хаоситам, теперь обернулись против них. Четверть предназначенных для «Лаки стар» боеголовок взорвались за пределами пустотного щита. Ещё где-то столько же лишь черкнули своими джетами надстройку и унеслись в космическую пустоту. Однако сорок струй плазмы всё же ударили крейсер по всей длине корпуса. Больно. Очень больно. Но не смертельно. «Прению» досталось в три раза больше. Вместо мгновенной вспышки термоядерные взрывы, получившие мегатонны облучаемой массы, превратились в длинное, нестерпимо ярое сияние. Свет, ставший плотнее ударной волны, вызвал столь резкие перепады напряжений и температурные градиенты, что броня не выдержала. Пробитые направленными плазменными струями тоннели расширились по всей своей длине. Испаряемый материал, словно силовой молот, вломился в несущие конструкции. Хлынувшее из пробитого борта топливо в этом буйстве излучения предстало километровым веером пламени. Больше половина экипажа было убито на месте. Шедший до этого в форсажном режиме корабль был вынужден потушить факел. К этому подранку и устремились торпеды. Целых девять боеголовок, не встретив никакого сопротивления, вошли точно между двигателей. Заглушение реактора спасло от тотального испарения, однако самостоятельной энергии торпед более чем хватило. Новорождённая звезда возникла во всей своей циклопической мощи. Ультрамариновая туманность метнула раскалённый огрызок некогда великого корабля в сторону планетоида. Пролетев практически по прямой, он врезался в каменно-ледяную поверхность, переведя свою кинетическую энергию в яростный взрыв.       Другие девять торпед метнулись к «Лаки стар». Поздно распознавшие цель от обилия помех они доворачивали на полной тяге маршевых. Слабо маневрирующие торпеды попали под выхлоп крейсера. Сразу три боеголовки испарились не оставив и следа. Остальные угодили под неповреждённые турели ПКО. Вспышка. Вторая, третья. Ещё одна торпеда рванула в километре от крейсера. Вспухший на секунду пространственный пробой пустотного щита отправил смертоносные гамма-кванты в варп. И в этот момент ударили последние торпеды. Ослепшие от близкой детонации собрата, они уже не стремились устроить максимальные повреждения. Один взрыв прогремел близ носовых торпедных аппаратов. Из скулы вырвался фонтан огня. Возникшая реактивная сила принялась было закручивать крейсер, но подключившиеся маневровые помешали этому. Другой удар был намного серьёзнее. Единственная мельта-торпеда во всём налёте, породила огненную пику, пронзившую «Лаки стар» насквозь. Рекомбенация плазмы разливала во все стороны рентгеновские лучи, которым вторили выбросы нейтронов, оставлявших треки активированных атомов на своём пути. Через сквозную дыру в обшивке в вакуум устремились несколько мегатонн дейтерия, керамита и остатков оборудования, в том числе генератора пустотного щита.       Искалеченный, с десятками тысяч убитых и страдающих от острой лучевой болезни пустоходами, крейсер вырвался в космический простор. В его корму ещё прилетело несколько сотен лучей от отступающих бомберов, но те были лишь комариными укусами, оставляющими неглубокие борозды в могучей броне. Гораздо опаснее был объявившийся носитель этих аппаратов. Возникший из варпа крейсер «Стикс» уже входил в зону эффективного огня своих орудий. Без пустотного щита и с повреждениями от ракет и торпед нечего было и думать о сражении. Тогдашний капитан это понимал и попытался вывести повреждённый корабль из боя. «Лаки стар» отлично помнил эту лучевую дуэль. Когда раз за разом его панцирь раздирали пучки, рассеянные десятками мегаметров пространства. Когда его собственные орудия бессильно полосовали пространственные пробои и одно за другим замолкали. Помнил, как уже скользя по инерции, старался накопить заряд варп-ядра. Помнил и то наслаждение, испытанное при виде лиловой пасти разрыва реальности. Радовался тогда и экипаж. Впрочем радовался недолго.       Они не вышли из имматериума не через день, не через неделю. Со сгоревшими складами пищи и медикаментов, облучённые люди не протянули и месяца. Когда отключились реакторы, следом за ними отправились и их аугментрованные собратья. Безмолвный, остывающий остов, всё ещё вмещающий сознание, был обречён на многие годы дрейфа по варпу. Неизвестное время спустя течения прибили «Лаки стар» к скитальцу. Общение с его Духами Машины, немного облегчило заключение в океане душ. Впрочем, это облегчение не длилось долго.       Выпавший в материальную вселенную скиталец был с радостью встречен орками. Эти создания сразу не понравились крейсеру. Никого почтения, никакого уважения. Всегда гонят не считаясь с запасами рабочего тела. Единственным их положительным качеством, был заражающий кураж от предстоящей битвы. Этот боевой настрой частенько передавался и Духу Машины, когда гигатонная масса космического исполина на полной скорости врывалась в ряды врага, осыпая его лучами и активно-реактивными снарядами.       Эти зеленокожие паразиты почти три года оскверняли тело «Лаки стар» и скреплённых с ним собратьев. Но и этому этапу суждено было закончится. После очередной битвы, убившей три четверти экипажа, течения варпа отнесли их к другому скитальцу. Тоже обитаемому. Орки были несказанно рады этому обстоятельству. И были ему рады до самого последнего патрона, отправленного в набегающую волну генокрадов.       Новый экипаж быстро стал безразличен Духу Машины. Меланхоличный разум перестал обращать на них внимание, посвятив себя общению с себе подобными. Некоторые были неплохими, другие непроходимыми занудами, третьи на проверку оказались демонами, то и дело старавшимися приобщить других Духов к своему проклятому обществу. В целом, «Лаки стар» скорее обрадовался, когда в очередном выходе в материум его нашла эскадра вольного торговца. После продолжительной зачистки, крейсер извлекли из горы собратьев. Со всеми возможными почестями его отремонтировали и освятили. Однако вместо присоединения к стае соплеменников, он был продан другому вольному торговцу. Предку его сегодняшнего капитана. «Лаки стар» ещё долго мог вспоминать свои приключения и полёты, однако та его часть, что следила за текущей обстановкой, дала знать о новых обстоятельствах.       На преодоления кольца черепов потребовалось не более часа. По обострившимся переговорам на мостике было понятно, что результат никого не удовлетворил. Малые космические аппараты перестроились в новый ордер. Повинуясь капитану, рулевой отдал команду на начало торможения. Пятьдесят минут плазменные двигатели выплёвывали слепящие продукты реакции, пока орбита не приняла форму эллипса с периодом обращения в двенадцать с половиной часов. Его апоцентр(6) аккуратно поднимался к орбите ближайшего к внешней границе кольца спутника, а перицентр проходил чуть менее чем в трёх тысячах километрах от границы атмосферы.       ~ Время заправляться? Отлично, люблю атмосферные нырки.       ~ Прости нас, о Дух Машины, что не готовы утолить твой голод. Ибо капитан желает в первую очередь провести осмотр спутника у внутренней границы кольца. Не гневайся, ибо разнесу я твоё желание и вскоре удовлетворён ты будешь.       В ответ «Лаки стар» издал смысловой сигнал. Человек для подобного выражения бы фыркнул. Несколько огорчённый, но быстро прощающий, Дух Машины вновь погрузился в свои воспоминания.

***

      — Дух Машины требует топлива.       — У нас в баках его ещё девяносто мегатонн. Хватит для десяти тысяч километров в секунду.       — Я лишь передаю его волю и стараюсь умилостивить.       Горацио вздохнул и попытался прикрыть глаза ладонью. Пальцы наткнулись на забрало шлема. На соответствующем экране высвечивалась проекция орбиты. У них есть как минимум четыре часа.       — Внимание, снизить уровень боеготовности на один пункт. Закачать атмосферу.       Посыпались подтверждения приказа. Скафандр чуть скукожился, вернулись звуки. Не без облегчения подняв забрало, капитан Рэй посмотрел на продолжавшую гореть руну связи.       — Магос Анжелика, я вам благодарен за работу с корабельным Духом Машины. Убедите его, что исследовать спутник крайне важно.       — Хорошо, — холодно произнесла магос и отключилась.       Отстегнув перчатки, Горацио надавил себе на виски. Заправка процедура не сказать чтобы простая. Для удовлетворения голода ходовых реакторов требовалось нырнуть поглубже в атмосферу и с помощью электромагнитного сепаратора цедить нужные изотопы водорода. В этом режиме звездолёт превращался в пряточник, использующий окружающий газ в качестве рабочего тела. С проверенным кораблём эта процедура не была так уж опасна сама по себе. Угроза исходила из-за границы атмосферы. Возникающий при гиперзвуковом полёте след был хорошо виден с орбиты. Активные манёвры были просто невозможны. Пустотное судно словно подсадная утка была открыта для любых атак. В таком случае оставалось либо карабкаться обратно в космос, либо нырять глубже под защиту газовых бездн. Со всеми сопутствующими рисками.       — Вышлите топливозаправочные шаттлы. У аппаратов есть три часа на пополнение топлива и рабочего тела.       — Есть.

***

      Первый лейтенант Ган потянулся на сколько позволяли пеленающие его скафандр ремни безопасности. В тесной кабине «Фурии» сейчас был закачан воздух. Ещё холодный, только выпущенный из баллонов. Всё равно он был лучше, чем дыхательная жидкость. Сидящий за его спиной Элиот бормотал что-то неразборчивое. Судя по шелесту электромоторов он зондировал пространство главным телескопом. Этот звук был едва слышен за гулом компрессоров, спрессовывающих поступающий дейтерий до твёрдого состояния.       — Что там видно? — обратился к своему штурману Ксандрус по воксу. Тот, являясь дежурным членом экипажа, был обязан держать скафандр закрытым с закачанной дыхательной жидкостью.       — Всё тоже самое. Уже почти вся эскадрилья заправилась.       — Хорошо.       Пилот бросил взгляд на индикатор дельты. Красивая трёхзначная цифра придавала уверенность. Будто только того и дожидаясь, щёлкнул стыковочный механизм. Касание руны вывело на дисплей вид с одной из камер. Заправочный шаттл сворачивал топливный рукав и медленно отплывал на безопасную для включения маршевого двигателя дистанцию. Вздохнув, Ксандрус открыл канал связи с комэском:       — «Тишина», это «Лепаж», завершили заправку. Уровень топлива и рабочего тела стартовый. Приём.       — «Лепаж», это «Тишина», понял вас. Через пол часа переходите в режим повышенной готовности. Скорректируете построение согласно пересланному плану. Приём.       — «Тишина», это «Лепаж», понял вас. Приступаем к исполнению. Приём.       — Мне произвести манёвр? — спросил второй лейтенант.       — Не надо, Элиот. Я сам.       Через минуту истребитель слегка полыхая маневровыми двигателями начал неспешный дрейф к назначенному месту в ордере. Закончив с коррекцией, Ксандрус активировал поилку с подслащённой и витаминизированной водой. Проведённые в кресле пилота часы были для него привычны и не вызывали такого утомления, как раньше. В голову вплыло воспоминание о первом дальнем полёте в академии. Гомановский(7) переход в пятую точку Лагранжа(8) системы планета-спутник. «Прежде чем начать бегать, нужно научится ходить» — любил говаривать их инструктор. Тогда это казалось, бредом, типичным военным консерватизмом, доставшимся от пилотов атомолётов. Только потом Ксандрус понял двойное назначение этой тренировки. Подготовить к типичному для войны ожиданию и приучить к экономии топлива. Сожжёшь пол бака на разгон по брахистохроне(9) и вторую половину на торможение. Вот и всё, летай до отказа СЖО.       Взгляд пилота перешёл на светящиеся цифры таймера. Скоро придётся снова охранять «Лаки стар» от призраков. Привычное движение рукой опускает забрало. Шипение герметизирующей системы. Прилаживание дыхательной маски. Вместо воздуха в лёгкие поступает жижа. Организм не сразу её принимает, приходиться наперекор инстинктам делать глубокий вдох. Кашель пару раз сотрясает конвульсией грудную клетку и исчезает. Вакуумные насосы загоняют атмосферу обратно в баллоны. Стража готова к отражению удара.

***

      Вновь приведённый в полную боевую готовность крейсер приближался к ближайшей к Ферштекту-X луне. Включённые на полную мощность авгуры, изливали потоки концентрированного излучения. Невидимые лучи зондировали ледяной панцирь с интенсивностью лучевой терапии. К поиску были подключены даже стрельбовые радары. Уже сейчас машины выдавали своим операторам первые результаты.       — Множественные металлические концентрации. Нужен спектральный анализ.       — Внутри этой луны точно есть множество полостей и тоннелей. Возможно сформированы приливным разогревом.       — Нет, недостаточный эксцентриситет орбиты.       — У него каменное ядро. Причём достаточно близко к поверхности.       — Столкновение. Зуб даю, на раннем этапе формирования, произошло импактное событие. Это от него материал и растянулся в кольцо. От сюда и металлические концентрации. Это обломки астероида М-класса.       — Нет, тогда бы был более яркий эксцентриситет орбиты. Нужно построить модель воздействие гравитационного поля Ферштекта-X.       Вслушивающийся в эти переговоры Горацио мрачнел с каждым новым словом. Чутьё подсказывало ему, что аномальная луна изменилась не по естественным причинам. Кольцо черепов связано с ней. Причём очень сильно. Метал, вечный спутник разума. Это могли быть склады, ангары, ракетные шахты, спрятанные под ледяным панцирем корабли. Кто бы или что бы там не находилось, оно достоверно знало о «Лаки стар». Не могло ни знать о таком кричащем в эфир звездолёте. Знало, но не атаковало. Дожидается удобного случая? Может когда крейсер нырнёт в водородный океан планеты? Процедура заправки занимает недели. Даже заходя с полюсов не удастся укрыться. Да и что мешает применить торпеды?       По хорошему можно было бы и взять на себя инициативу. Ударить всеми десятками мегатонн плазменных боеголовок аппаратов и торпед. Врезать лэнсами, подойти в упор и добить факелом. Дилемма заключённого подсказывает этот выход. Только вот риски... Измени коэффициенты и получишь диаметрально противоположное решение.       — Подготовить зонды. Три штуки. Поместим двоих в L1 и L2. Ещё один пусть проводит зондирование с тысячекилометровой орбиты. Запуск после максимального сближения.       — Наклонение орбиты, сэр?       — Девяносто градусов.       — Есть.       Горацио продолжил наблюдение за грязной сферой спутника, пополняющуюся пометками и проекциями полостей и тоннелей. Его поверхность казалась зернистой, рыхлой. Словно приливной разогрев периодически провоцировал извержения криовулканов. Только пока датчики не фиксировали требуемого уровня тепла. Одно было радостно: нейтринный поток тоже практически отсутствовал. Если там и были ядерные устройства, их было слишком мало.       — Прохождение точки максимального сближения, — доложил рулевой.       — Пуск зондов.       Три точки поползли за корму удаляющегося от аномалии крейсера. По прежнему ноль активности. Это молчание нисколько не успокаивало Горацио, даже наоборот. Кто-то таится в тени, старается всеми силами убедить в безопасности. Но о какой безопасности может идти речь на границе кладбища астрономического масштаба?       — Мистер Уэкл.       — Да, капитан.       — Подготовьте манёвр перехода к спутнику, ближайшему к внешней границе кольца, — Рэй на секунду задумался. — По Гомановской траектории.       — Есть.       Вольный торговец перевёл взгляд на приближающийся диск газового гиганта. На мониторах чётко были различимы нежно-голубые вихри, экваториальные потоки и бессчётные переплетения облаков. Неисчерпаемый источник топлива для плазменных двигателей. «Нет. Девяносто мегатонн хватит на всё.»