Любовная агония

Я не могу уснуть уже около пары суток, честно, давно уже потерял счёт времени, а глаза... Глаза теперь бегают в ответ на каждый шорох, белки покрылись красной паутиной, а зрачки расширены. Дыхание сбито всё время, а сердце, будто пытаясь вырваться из груди, стучит с неистовой силой, наверное, скоро рёбра не выдержат. Я держусь с последних сил, не хочу, не могу видеть один и тот же сон, хотя, что это не реальность утверждать не могу, всё смешалось. Я не хотел этого. Я не мог сделать этого. Просто не мог. Не верю. Нет! Я не убийца! Я не контролировал себя. «НЕТ! ОН ЖИВ! ЭТО НЕ Я! ВЫ ВСЕ ВРЁТЕ!», - я кричал смотря на чёрный гроб, в котором лежал парень, чья белая, как снег кожа уже никогда не вернёт молочный оттенок; платиновые волосы никогда не развеет северный ветер; стальные серые глаза не откроются, а тонкие губы уже никогда не изогнутся в язвительной ухмылке, произнося обидные слова. После того дня, когда я использовал то заклинание, не могу закрыть глаза и не увидеть окровавленное тело врага... А врага ли? Теперь не важно. Тело, что лежало на мокром полу туалета. Алый цвет растекался со стремительной скоростью. С тех пор он приходил ко мне. «Гарри, почему? Почему ты убил меня? Ты хотел этого. А знаешь, у меня же осталась семья. Мама, что теперь непрерывно плачет, папа, который сломался внутри. А всё из-за того, что ты меня убил». Я не могу терпеть этого. Не могу есть, пить, спать даже дышать спокойно, не переживая чувства вины. Он давит на меня. Я не хотел, не хотел чтобы он уходил из жизни. Несмотря на наши отношения, он был не достоен смерти. Уже не могу. Красные глаза сами закрываются... Драко стоит спиной ко мне, его тело содрогается от слёз. Делаю неосторожный шаг и вода под ногой хлюпает. Блондин резко оборачивается, покрасневшие влажные глаза встречаются с моими, а дальше... всё произошло слишком быстро, мелькающие картинки, как в тумане и алая кровь... Тело содрогается, я лежу на полу в своей комнате. В звенящей тишине слышно лишь моё хриплое дыхание. Судя по ощущениям в этом кошмаре я пробыл около двух часов. Что мне делать? Я уже давно проклял себя за то, что использовал неизвестное заклинание пусть даже и на враге. Хотя... может это не только из-за чувства вины, и вдруг это не совсем враг? Хотел бы я подумать об этом, но не могу, не потому, что после я, кажется, сошёл с ума и не могу здраво мыслить, а потому, что смысла нет. Даже если я разберусь со своими ощущениями к Малфою, он не вернётся. Никогда. А что если... Я не думал в тот момент, когда с размаху врезался в стену, ведь уснуть я бы не смог, а вырубиться так можно запросто, да и если бы я переборщил, то хоть не мучился бы. Криво усмехаюсь, нет мне не весело, просто иронично. Я сам пришёл в кошмар от которого бежал, боялся. И вот опять... В этот раз он не плачет, опираясь на раковину, а стоит и с пустым выражением лица смотрит на меня. Я хочу ему так много сказать, но слова застряли в горле и выходит лишь выдох. — Гарри... ты так рвался избежать нашей встречи, а сейчас... Он замолчал, а я уставился в это бледное лицо и замер. Мы стояли неподвижно смотря друг на друга, но вдруг тишину в которой было слышно, как капает вода, разрушил истерический смех моего визави. Этот звук разрывал на части мои вены, артерии. — Поттер, а ты ведь винишь себя не потому что впервые убил... Опять пауза на несколько минут, а я не могу даже пошевелится, не то что сказать что-то. — А знаешь почему ты так убиваешься? Ты же любил меня, но не хотел признаваться себе и мне. А ведь всё могло быть иначе. Наконец мой хриплый голос вырвался из плена груди. — Прости... Я опустил голову, впившись взглядом в воду под ногами. Вдруг послышались шаги, он подошёл ко мне и положил худую холодную кисть на мой подбородок, поднимая его. — Я же тоже тебя любил, Гарри. Я недоверчиво посмотрел на него, в эти серые прекрасные глаза и понял... я грёбаный идиот, это не была вражда, а я боялся признаться себе в этом. — Драко... — Нет! Он резко отошёл, прерывая меня. — Не надо, Гарри. Ничего не вернуть. Ты убийца. Живи с этим. Я пошатнулся от его слов, как от пощёчины, и начал проваливаться. В голове, как в агонии билась мысль: «Я убил то, что любил. Убил шанс на спасение души. Убил Его». Голова трещит от удара, а сердце лишь изредка бьётся о лёгкие. Истошный крик, срывая голос наполняет помещение... — НЕ-Е-Е-Е-Е-Т! Мое тело содрогается в истерике, руки ударяя стены, превращаются в кровавое месиво, а утробный крик не прекращается. Беру в пальцы нож, что непонятно откуда оказался под столом, и с силой вбиваю его в сердце. Теперь физически я чувствую, то что в душе. Изо рта течёт алая кровь, я с маниакальной усмешкой, мешком падаю на пол, всё ещё захлёбываясь багряной жидкостью. Миг и больше ничего не чувствую.