Будешь ли ты моим лебедем?

      Лязг и скрип кандалов на истертых ногах давили на сознание и не давали молодому человеку хоть на какое-то время расслабить свои напряженные мышцы. Боль в теле, запах и сырость стен подвала, ссадины и мозоли на ногах и руках, множество синяков на теле — это детский сад по сравнению с тем, что творится в душе у молодого мунга*.       Внешний вид кричал о том, что ему нужна срочная медицинская помощь, нужен кто-то, кто поможет выйти из этого страшного состояния и прийти в себя. Но разве кто-то сможет помочь тому, о ком не знают там, «наверху»? Он тщательно скрывает существование Криса и позволяет себе творить с мальчиком все, что его душе угодно.       Этот человек не знает пощады, не знает понятия любви. В его голове лишь одно, он грезил этим с самого рождения Кристофера, однако рассудок настолько сильно помутился, что мужчина забыл о своих первостепенных задачах и превратил мальчика в собственную игрушку для утех и экспериментов. Изо дня в день, снова и снова… Каждый раз приходится сталкиваться с кровожадностью и животной тягой этого чудовища.       А что он хотел? Создать из собственного сына идеальное оружие. Создать мунга, который превосходил бы других своей силой, решительностью, изворотливостью. И во что это маниакальная тяга вылилась? Ребенок родился, отец умудрился посадить его мать в психушку, а сам скрыл ребенка от других и уничтожил все бумаги с упоминанием его существования. Воспитательные органы? А что органы? Когда отец влиятельный человек у военных людей и является там ученым и разработчиком, он может себе позволить очень многое. Так что скрытие существования ребенка было довольно легким делом.       До шести лет мальчика пичкали разными таблетками и гормонами для улучшения физической силы и выносливости. Вдобавок ко всему, отец заставлял его читать научные книги, но, то ли генетика сыграла злую шутку, то ли мальчик сам по себе таким был, ему попросту не давалась наука, он не понимал, а отец не объяснял, и все воспитание шло по методу «кнута и кнута».       К восьми годам мальчик таки освоил несколько наук, однако его тело по-прежнему оставалось слабым и невыносливым. Естественно, мужчину не радовал такой факт и бедному ребенку прилетали нехилые побои, после которых приходилось долго отходить и заживлять раны. А когда мальчишке исполнилось восемь лет, у отца появилось неизвестное желание попробовать нечто новое. По его мнению, Кристофер был очень красивым и походил на собственную мать. К сожалению, крики ребенка не помогали и не спасали, и в конечном итоге парню пришлось жить с этим еще восемь лет.       Шестнадцать лет. Вроде уже не ребенок, но и не взрослый, парень не походил даже на живое существо. Бездушная слабая кукла, которая подчинялась приказам своего хозяина и терпела все испытания и опыты, проводимые над ней. От множественных экспериментов белки глаз почернели, кровь стала более черной, а тело… тело выглядело так, словно на полу лежали зачерствевшие, использованные, высохшие половые тряпки. Худощавое, черное, покрытое непонятными пигментными пятнами.       Крис не знал какой сейчас конкретно день, но, судя по внезапному холоду, который стоял уже месяц в подвале, можно было предположить, что на улице зима. А парень знал, что его день рождения зимой. Только эта мысль хоть капельку радовала истерзанное тело. Как долго продолжится эта пытка? Как долго он будет терзать юношу? Неужели ему придется всю оставшуюся жизнь прожить в этом подвале, испытывать на себе эксперименты с девизом: «Это все ради народа, иногда приходится чем-то жертвовать»? Парня часто посещали этим мысли, и он уже смирился с тем, что его судьба предрешена. А зря…

***

      Лужи крови на полу. Ошметки мяса и костей по всему подвалу. Красные, как кровь, глаза смотрели куда-то вперед и словно замерли в немом оцепенении. Клыки не пропадали, тело стало таким легким и плотным… в душе ощущение легкости, голода и счастья? Сознание помутилось, а разум вопил о содеянном. Что он сделал…? Что же он натворил?       Испуганный оборотень, совсем еще молодой юнец сидел в углу подвала и шептал проклятия в собственную сторону. Он убил. Жестоко убил. Убил отца. Теперь он так и умрет в этом подвале, сокрушаясь в мыслях о содеянном…

***

      Группа полицейских уже стояла у дверей частного дома, и уже отсюда доносился довольно неприятный трупный запах. Местные жители и соседи данного дома стали часто звонить и жаловаться, что оттуда идут смрадные трупные запахи уже как минимум две недели. Проникновение в дом был довольно легким, никто ничем не препятствовал, и уже появлялись мысли о том, что жилец, возможно, мог совершить самоубийство, так как про его странные повадки и сумасшествие говорили многие граждане.       Дом был пуст, и только куча разных непонятных пробирок и ампул хранились, видимо, в бывшем кабинете своего хозяина. Самого же жильца не было. И чувство в груди кричало и вопило о том, что тут произошло что-то ужасное. Обнаружить подвал вообще было чистой удачей. Если бы не запнувшийся о ковер служащий, возможно так и ушли бы. Включив свой фонарик, один из полицейских аккуратно заглянул внутрь и резко закрыл нос со ртом рукой, стараясь меньше вдыхать ядовитого трупного запаха. Внутри была запекшаяся давным-давно кровь, гнили остатки плоти, множество опарышей. Мужчина с еще двумя людьми спустился вниз и стал осматривать довольно большое помещение.       Эксперты копошились рядом с трупом и вынесли довольно тревожное предположение, что мужчину убили. Весьма кровожадно и жестоко. Оно и не удивительно, с таким-то зрелищем. Внезапно откуда-то из темного угла одной небольшой коморки послышалось сипение и непонятный свист. И стоны… они были сначала приглушенными и измученными, а при приближении полицейских становились громкими и тревожными, словно нечто пыталось отвадить незваных гостей. Полицейский остановился и сменил свет фонаря на более мягкий и не такой яркий, осторожно наводя его в сторону того, кто находился в этом темном злосчастном углу. Стоит ли говорить о том, что испытали люди, которые увидели изнеможённого молодого окровавленного мунга в хищном обличии?       Ребенка, который хватался за стены, врезался своими ногтями в камни на них, чтобы спрятаться от чужаков, отбивал себе весь хвост, желая отогнать всех, кто приближался, пытался вопить и кричать, но из горла доносились только хриплые тихие стоны, переходящие в плач.