Me muero de amor

Нужно было снова сделать выбор. И, если в первом случае, когда подозрительно довольный Прентер с масляной улыбкой, словно его промазали насквозь, как индейку ко дню благодарения, увозил, наоборот, — чрезмерно возбужденного и всклокоченного Фредди в неизвестном направлении под «конвоем» из трех бравых «командос» с автоматами (вынужденная, приятная компания всегда и везде в Южной Америке) Джон ни секунды не сомневался в правильности своего решения, потеряв все же драгоценное время по иной причине. Здесь же он спасовал, точнее, впал в ступор. впрочем, как всегда, когда дело касалось неугомонного метеора. Хотя всего-то нужно было взять на себя ответственность, да и самого пострадавшего и привести его в порядок. Минуя чувства. Их сейчас плотно прибило дурью. Только вот как это сделать, если бедняга ещё не пришёл в себя и снова сползает в пропасть сна? Нет, определённо, ему нельзя сейчас спать. Его тело выдавало и сигналило об этом красным светом. Вены повсеместно вздулись и представляли собой дикий маршрут американских горок, по которому безумно хотелось проехаться языком или хотя бы пальцами, пустив подушечки вместо экстремала, осмелившегося на эти виражи. Дыхание то и дело сбивалось, прерываясь короткими, рваными выдохами, иногда готовыми вновь вытащить из тела очередные остатки дряни, которая в нем сидела. Веки скрывали какую-то безумную вакханалию глазных яблок. Лоб стал неестественно глянцевым, как будто на него вот-вот выскочат фигуристы. На размышление было дано достаточно времени, как и на то, чтобы «налюбоваться» этой печальной картиной. Джон уверенно похлопал Фредди по щекам. Даже лёгкие прикосновения его поистине тяжёлых бассивных рук всегда были заметно ощутимы, здесь же он приложил немного больше усилий. И Меркьюри, справившись со своими непослушными глазами, распахнул их, а затем тут же сощурил. Свет болезненно просквозил его кофейные зрачки, и они остро отреагировали на раздражитель. — Привет, — Джон нехотя растянул уголки в подобие улыбки, чтобы первое, что увидит «новорождённый», была не кислая и испуганная физиономия друга, которого и вовсе здесь быть не должно. Фредди ещё больше сощурился, сдвинув брови почти в «монорельс» а-ля Фрида Кало. И ничего не ответил. Джон понял, что пока падший ангел ещё не дошёл до состояния осознания, что с ним произошло, и уж тем более, почему перед ним Джон. — Окей. Неважно. Давай просто проснёмся и вылезем из этой помойной ямы? — имея ввиду отвратительную клоаку-кровать кинг сайз, на которой можно было уместить целый притон латиноамериканских блядей с яйцами. Фредди облизнул губы и изобразил что-то наподобие согласия, чаще заморгав. — Не хочешь мне помочь? Глупый вопрос, прости, — сам же на него ответив, Дики опять испытал странное чувство стыда. Единственное, чего хочет этот человек сейчас, чтобы его оставили в покое или промыли кишки. Да, это менее приятно, чем подставлять свою задницу анонимным геям, которые едва ли не прописались в роскошных апартаментах, что умело находил пронырливый Пол. И если в Европе и Штатах ему всегда удавалось успешно и красть их «принцессу». Почти незаметно или тайно, как операция в стиле Джеймс Бонда. Тем более, что в том полушарии люксовых отелей было предостаточно, чего не скажешь про Аргентину. Здесь эти маневры явно были ограничены. Как только оно переступили границы этого сумасшедшего государства, им были выданы все явки и пароли, где они могут жить как люди. И таких адресов было, как теперь оказывается, к счастью, очень мало. Игра в прятки на сей раз была очень короткой и напомнила, скорее, блицкриг. Тянуть и ждать сейчас было также невозможно. Джон довольно сильно навалился на Фредди и, подсунув под его спину свои руки, практически отодрал его липкую спину от сбившегося под ним атласного покрывала мерзкого золотого цвета. Фредди не сопротивлялся. И послушно вложился в объятья Дики, уткнувшись лицом ему в ключицы. — Отлично, а теперь ноги, — Джон по очереди спустил ему их на пол. Они повисли, как причудливая виноградная лоза. Колени были как раз под цвет плодов. Сбитые и содранные в некоторых местах. Видимо, они хорошо поработали фундаментом для этой вавилонской башни разврата. Впрочем, рот также знатно потрудился, впустив немало жаждущих посмаковать момент, что трахают самый дорогой и гениальный вокальный аппарат в мире. Повесив на себя левую руку Меркьюри и подхватив его за талию своей правой рукой, Джон начал подниматься с кровати в надежде, что Фредди поймёт дальнейший порядок действий. И, на удивление, он понял. И, пусть слабо, но подался вперёд и вверх, встав на пятки. — Умница! Готов? — и на сей раз вопрос остался неотвеченным. Фредди выгнулся в позвоночнике, словно вспомнив про свою прямую спину, и сделал первый шаг… Наверно, ни один первый шаг его троих, на тот момент, детей, не порадовал и не вызвал в Джоне столько счастья, восторга и боли одновременно, как эта не умелая поступь Фредди. Он переставил ноги ещё пару раз, а затем, с хрипом простонав, скосил правую ногу внутрь, резко скосолапив, и поехал стремительно вниз. Джон едва успел подхватить его подмышки и, недолго думая, подхватить на руки. Худой, сам напоминающий больше недокормленного подростка, Дики даже не сомневался, что не выдержит эту тяжёлую и, вместе с тем, наилегчайшую ношу, ибо это был человек, который много лет назад «взял в свои руки» Джона, поверив в него и вдохнув новую жизнь. Правда, вес этого спасителя сейчас ощущался аналогично его поступку. Сразу заныла поясница, которую Джон уже подорвал на нянчании своих отпрысков в моменты межгастрольной семейной жизни. Руки тоже мгновенно ощутили все же больший, чем бараний, вес друга. Но было абсолютно все равно, что говорит тело, голова и, главное, сердце, знали, что надо делать. Твёрдыми шагами Джон прошёлся несколько метров с прильнувшим к нему и влажно дыщащим где-то в его шею Фредди.