Me muero de amor

Быстрой, но несколько скованной походкой Фредди покорил витиеватую мраморную лестницу, также стремительно смерив широкий коридор старинного здания отеля в колониальном стиле Palacio Duhau в Буйнос-Айресе. Голос лёгких шагов Фредди существенно отличался от пришпоривающих маршей, которыми он увлекался на сцене. Здесь от поступи «генерала» не осталось и следа. Нервный, натянутый как стрелы лука и готовый выстрелить в любой момент, Фредди знал, куда и на что идёт. И не единожды все так и начиналось. С дикого напряжения, сковывающего все нутро, волнения внизу живота и острого желания поскорей начать и желательно удачно и с удовольствием кончить. Расхлябанными, псевдоуверенными шагами, за ним поспевал вечный спутник Меркьюри в похотливом трипе, переходящий ирландский трофей Пол «Трикси» Прентер, который Фредди получил от Рида еще несколько лет назад. Около входа в роскошные (разумеется, по меркам Аргентины) апартаменты стояла компания атлетически сложенных латиноамериканских красавцев на любой и вкус и размер, ожидающих свою «хлебную корзинку» к обеду. Не остановившись ни на секунду, и даже не удостоив их королевским взглядом, Фредди пролетел как комета, «опалив» лица этой тщательно отобранной галереи мужчин сладким парфюмом и мощной харизмой, ощутимой и в слегка скованных движениях. — Что же ты, даже не оценишь? — бросил в спину зашедшему уже в номер Меркьюри немного растерявшийся Пол. — Я старался. Как всегда, только самые сливки, Фред. — И как, по-твоему, я должен это сделать? Я — не экстрасенс, Трикси. Ты бы на них ещё паранджу надел, — Раздражённо выпалил хозяин «праздника». Прентер сконфузился еще больше и спешно махнул рукой «артистам», чтобы те, как можно скорее, вышли на «сцену». Как он мог так оплошать? Этот ритуал уже набил оскомину, но без него немыслима ни одна «концертная программа». Пятёрка разномастных латинских любовников ввалилась в апартаменты, как опоздавшие дети после звонка с перемены, встав в такой же по-школьному выстроенный рядок, построившись по росту под дурачка. — Покажите свои члены, дорогуши, — гордо скомандовал исполняющий обязанности свадебного генерала Прентер. Фредди резко обернулся назад и взглядом, способным пробить дыру в стене, а не то, что в стоящем перед ним человеке, насквозь прошил Трикси. Уж кто-кто, а он никак не мог претендовать даже на место тени из-под сапога своего генерала, а уж тем более так бездарно воровать то, что принадлежит по праву только Меркьюри. Это звонкое «дорогуша» тотчас гулко провалилось в пятки, задребезжав адреналиновой вспышкой раболепского страха где-то в темечке, и явно больше никогда не будет произнесено личным менеджером Королевы. Урок пройден. Легким рикошетом от этого ядра по касательной досталось и всей шеренге. Но рикошет этот был, скорее, вальяжно скучающий. «Что вы мне сегодня принесли на ужин?» — именно так бы прозвучал вопрос, который выражала гримаса Меркьюри, обращенная к парням. И если Руди Нуриев «уплетал» мальчиков, как простые, домашние блины на завтрак, густо залив их сметаной, Фредди предпочитал более гурманскую трапезу — от такос до кошерного фалафеля. А уж под каким соусом он будет лакомиться, решалось в процессе. Мальчики бестолково захлопали глазами и не особо поспешили продемонстрировать то, благодаря чему здесь оказались. Не привыкший долго ждать и нетерпимый к тупости и халтуре, Фредди по привычке решил взять все в свои руки. В прямом и переносном смысле слова. — Блять, Трикси, что за девственницы? — и быстрым, наработанным движением руки Фредди начал расстегивать ремень одного из геев, оказавшихся ближе всего к нему. Ремень мелодично звякнул об пол, звук разъехавшейся ширинки не успел дозвучать до конца, как этот конец появился на свет. Джинсы последовали за ремнем. Под ними предусмотрительно ничего не было, кроме крепкого смуглого обнаженного тела. Фредди быстрым взглядом модельного агента оценил вид первого экземпляра, и, потрепав его рукой за щеку, как сладкого младенца, одобрительно сказал: — Хорош! Следующий спустил штаны уже сам и также получил свою дозу внимания и положительный вердикт, как и третий. Встав напротив четвёртого, голубоглазого, курчавого паренька, с по-детски пухлыми, дивно яркими губами, отлично слаженного, словно чемпион мира по плаванию, Фредди запнулся и низким, густым, как только можно, тембром обратился к Прентеру: — А это кто? Я что похож на идиота? Ты хочешь, чтоб меня объявили педофилом и не выпустили из страны, заставив греть койку в тюрьме? — Adios, amigo — Фредди максимально чувственно и доходчиво попрощался с юным Аполлоном, хладнокровно проследовав к следующему экспонату. — Мне 18, — Патрицио неожиданно смело, если не нагло, произнёс это в ответ Фредди, уже успевшему выбросить его из головы. Ведь, как известно, Королева была чемпионом по быстротечности своих влюбленностей и концентрации внимания на объекте страсти. Меркьюри остановился, медленно и игриво развернулся на пятках, хмыкнув в свои роскошные, бархатистые усы и, вернувшись обратно к выскочке, не отводя взгляд от его лазоревых глаз, испытующе спросил: — Правда? — Аппетитные губы юноши обдало горячим, чуть ментоловым дыханием, когда Фредди слишком близко к нему приблизился и деловито заправил свою руку в его брюки, которые любовник не успел ещё снять, огорошенный предыдущим отрицательным ответом Фредди. Знатно там похозяйничав, весьма довольный, экзаменатор озвучил свой повторный вердикт: — Ошибаешься. Тут все 21. Отлично. Предлагаю с тебя и начать, дорогуша.