Пухленький колобочек

Жизнь молодого родителя, оказывается, очень трудная. Но она ещё и безумно приятная. Тэхён старается помогать своему мужу, который почти не спит уже второй месяц — просыпается посреди ночи от плача. Ким много раз говорил, что сам в состоянии взять Бомгю на ручки, поцеловать и покачать, чтобы тот уснул. В этом нет ничего сложного, тем более, ребёнок очень хорошо реагирует на запах своего отца: сразу успокаивается. Поэтому Тэхёну ничего не сто́ит проснуться несколько раз ночью. Он переживёт. А вот Чонгук — нет. Он почему-то уверен, что ребёнком по большей части должен заниматься исключительно омега. Скорее всего, это из-за воспитания. Его с самого детства учили, что омега должен убирать, готовить, стирать, полы драить, памперсы менять, мужу одежду гладить, завтраком-обедом-ужином кормить. Но это всё может сделать и альфа, так ведь? Именно это и доказывает ему Тэхён. С самого начала их отношений он рассказывал, что любит готовить, чем шокировал омегу. Когда они съехались, Чонгук отчаянно пытался достучаться до своего альфы со словами: «Сядь на диван, я сам пол помою!», «Я же омега, чего это ты должен готовить нам ужин?» или же «Я и сам могу постирать, а ты иди лучше телевизор посмотри!». Тэхён долго, около года, старался делать по дому всё, что только можно, чтобы меньше загружать Чонгука. И только тогда тот наконец смог понять и принять всю ситуацию. Бывало иногда, что он забывался совсем и не выходил из кухни часами, пытаясь угодить своему парню ужином, но после объятий со спины и поцелуя в щёчку, спокойно выдыхал, позволяя помочь. Сейчас этот метод работает не так часто, но порой помогает. Вот и сейчас, Тэхён сначала уговаривал своего мужа пойти спать, ведь часы уже показывают двенадцать, а он до сих пор в душ даже не сходил — бегает по дому, то одно сделает, то другое, а глаза уже еле открываются. — Я сейчас, мне ещё нужно подогреть молоко немного и всё, — последнее слово обрывается, когда омега зевает, а Тэхён лишь глаза закатывает. — Нет, — он подходит к Чонгуку, который пытается найти нужную бутылочку, и обнимает крепко. — Гуки, миленький мой, иди спать, пожалуйста, — невесомый поцелуй в шею. — Ты же так устал, тебе нужно отдохнуть, — чмокает в скулу, которая слишком сильно выделяется. — Смотри, до чего ты докатился, а. Где твои щёчки? — альфа пытается укусить игриво кожу, где раньше были пухленькие щечки. — И что же мне теперь кусать? Чонгук хихикает еле слышно и прикрывает глаза, укладывая голову на чужом плече. — Ты прав, я устал, — шепчет, снова зевая. — Но я не могу просто пойти и лечь спать, зная, что я ещё не всё сделал. — А ты попробуй, — так же шепчет в ответ альфа, покачиваясь, будто пытаясь убаюкать. Не будто. — Давай ты сейчас пойдёшь в душ, потом ляжешь в кроватку, укутаешься в одеяло, получишь свой заслуженный поцелуй и будешь спать? — Мг, — уже почти засыпая отвечает и снова зевает.

***

Чонгук уже сладко посапывает в спальне, получив сладкий поцелуй на ночь. Тэхён же успел найти бутылочку, довести молоко до нужной температуры и зайти в детскую. Бомгю ворочается, пытается схватить простынь и потянуть на себя, но получается только кряхтеть и облизывать пальчики. Альфа, видя эту картину, улыбку сдержать не может. — Гю, малыш, будем кушать? Да? — карапуз, завидев в руках отца свою любимую бутылочку, улыбается, сверкая дёснами, и тянет ручки, сжимая их в кулачки. — Сейчас мы покушаем, а потом будет баю-бай, да? — в ответ Тэхён получает милые звуки, скорее всего, означающие согласие. «Как же всё-таки хорошо быть родителем» — проносится в голове у Тэхёна, когда он держит на руках своё маленькое сокровище. Когда маленькие пальчики сжимают его руку крепко, когда большие глазки смотрят прямо на него. Это не передать словами, это можно только ощутить на себе.