Я люблю все твои странности и недостатки

— Что ты имеешь в виду, Эмма? — выгнув бровь, Харгвиз посмотрел на нее. — То, что ты разговариваешь с чертовым манекеном и только, — Эмма практически вопила, потому что ее не покидало ощущение, что она наедине с сумасшедшим. Возможно, так оно и было. — Это же Долорес… Мы провели с ней долгие годы в апокалипсисе только вдвоем, — Пятый хотел было начать рассказ об истории их любви и назвать миллион и одну причину, почему он не может расстаться с пластмассовым телом, расположившемся на кресле, но девушка из крови и плоти прервала его. — Это объясняет твое помешательство… Прости, мне стоит уйти. — Пойдем к тебе. Не могу больше слушать эту истеричку. Эмма не нашла слов для отказа, потому что теперь рядом с ней был не просто опасный убийца, а опасный сумасшедший убийца. Несмотря на подготовку к такого рода обстоятельствам, она чувствовала себя не в порядке и не хотя плелась за сумасбродным знакомым. Отметив, что планировка типовых квартир Комиссии везде одна, Пятый быстро сориентировался в квартире девушки. Он начал искать что-то в кухонных шкафах, а Эмма увлеченно наблюдала за этим, сидя на диване. Когда в руках темноволосого парня оказалась банка растворимого кофе, он недовольно улыбнулся, но поставил чайник, чтобы утолить жажду. — Составишь компанию? — прозвучало джентельменское приглашение на чашечку дешевого растворимого кофе. — Пожалуй, откажусь. — С таким-то кофе неудивительно… Девушка уже смирилась с сумасшедшим кофейным маньяком в квартире и приготовилась ужинать. Она достала овощной салат из бумажного пакета и присела рядом к пьющему уже вторую кружку отвратительного кофе Пятому. Кофе оказалось мало, и из мини-бара начали исчезать алкогольные напитки: первой была бутылка бренди. Через час Пятый уже поведал Эмме историю любви с Долорес, рассказал о проблемах в отношениях, и теперь роман с манекеном воспринимался ей совершенно нормально. Она даже начала давать советы, допивая бокал белого вина и предварительно откинув туфли в сторону. — Послушай, ну Вы же оба несчастливы… — Да, но мы через многое прошли. — Это жизнь, приятель, — Девушка потрепала горюющего мужчину по плечу, — Мы должны принимать такие решения и идти в новую счастливую, мать его, жизнь. — А знаешь… — пьяный Пятый икнул, — Ты права. Я пойду и сделаю это. Пришло время дать себе и Долорес свободу. Он поднялся на ноги и, слегка шатаясь, продефилировал к входной двери. Эмма, оставаясь без обуви, поспешила за ним. Через минуту Пятый уже читал о свободе и правах человека манекену, который его внимательно слушал, но его не покидало ощущение, что она устраивает ему очередную истерику. — Да не знаю я, где тебе жить? Ты взрослая женщина. Реши проблему сама. Ах, так? Знаешь что? Оставайся здесь, а я найду себе новый дом, — без устали ругался в тишину мужчина, а дама, пришедшая с ним, безмолвно наблюдала за этой нелепой ссорой, — Пойдем, Эмма. Оставим ее. Пара зашагала к выходу. Эмму переполняла алкогольная эйфория, а Пятого — радость свободы. Они танцевали в коридоре под звучащий в голове джаз и кричали в окна призывы к свободе. На секунду их взгляды встретились, и девушка притянулась к губам собутыльника, чтобы впервые за годы одинокой жизни испытать на себе французский поцелуй с языком. Пятого сложно было бы назвать джентельменом, если бы он не предугадал желание дамы. Его руки моментально обхватили тонкую талию и он жадно впился в пухлые губы, накрашенные красной помадой. Спасибо телепортации за то, что можно сию секунду оказаться в спальне. Два пьяных тела рухнули на кровать в полном исступлении. Им обоим хотелось как можно скорее покончить с гребаной прелюдией. Рука Пятого аккуратно стягивала платье и белье, параллельно изучая тело на предмет эрогенных зон. Укусы, горячие поцелуи, поглаживания, касания пальецев — все было частью его плана для сегодняшней ночи. Дыхание Эммы учащалось, когда он касался пальцами внутренней поверхности стройных бедер. Она исследовала его губами, находясь сверху, стягивая зубами ненужные части одежды. Ее звериная похоть сводила с ума. — Черт… — донеслось из уст Пятого, когда губы девушки перешли к более интересному месту, чем живот или шея. Отказываться от этого было бы глупостью с его стороны, но находиться в состоянии подчинения он долго не мог, поэтому стянул ее с кровати колянему на пол, сел и начал наблюдать за процессом. Ее голова двигалась так быстро между его ног, что казалось, как будто она отжигает на концерте рок-группы. Страсть, желание сводили с ума обоих. Мужчина быстро перешел к третьей базе, взяв девушку за подмышки и притянув к себе на кровать. Она на секунду оказалась сверху и нежно поцеловала его в губы, а он в ответ перевернул ее и устроился сверху. Их пьяный разум не давал понять, как они приходят к тем или иным действиям, но результат, а именно быстрые движения Пятого в теле девушки доводили до животного упоения перед друг другом. Инстинкты доводили до того, что мужчина забыл свой первоначальный план и начал просто получать от тела, лежащего прямо под ним. Он сжимал ее мягкую грудь, наслаждался бархатной кожей и упругими губами, грубо впивался пальцами в ягодицы. В его голове снова и снова возникала мысль, что, боже мой, он впервые в постели с кем-то мягким и таким горячим, и это возбуждало еще сильнее. Они не могли оторваться друг от друга даже тогда, когда секс подошел к логическому завершению. Поцелуи. Объятия. Царство Морфея.