Солнце в объятьях Луны

Если вам когда-нибудь приходилось испытывать на себе унижения, то уж точно не такие, какие испытывал на себе Антон. Он, при параде, при полном обмундировании, в камзоле, сделанным вручную мастерами с востока, стоял перед зеркалом в своей огромной комнате и прожигал себя взглядом. Он был прекрасен. Величественный, высокий, молодой и амбициозный. Если не такой должен быть наследник императорского престола, то какой? Мудрый и не настолько наглый, очевидно. Но Антон этого не понимал. В большую резную дверь постучались, Антон не обернулся. В комнату зашла простенько одетая служанка. Не поднимая глаз, она поставила на стол рядом с софой большой поднос, на котором стоял дорогой сервиз в количестве одного маленького чайника с золотыми узорами по белому фарфору и две маленькие кружки на блюдцах. Вторая служанка, одетая точно также, как и первая, внесла несколько тарелочек со сладостями. — Матушка звала меня? — спросил Антон, не отрывая взгляда от зеркала. — Никак нет, молодой хозяин, — служанка продолжала глядеть на носки своих кожаных туфель. Она не смела смотреть в лицо наследнику дома, и даже не могла открыто осматривать богато обустроенную комнату. — Свободны. Антон махнул рукой. Было ранее утро, но он уже проснулся и был собран. Несколько часов слуги порхали над ним, как над дорогущей вазой, подбирая цвет одежды под его лицо, под настроение, а самое главное — под праздник. В этот день самый важный цвет был медовый — цвет прямого наследника императорского трона. Антон покривился от воспоминания об этом. Длинная атласная лента медового цвета, перекинутая через его правое плечо, была сдернута и брошена на софу. Рядом с ней приземлился и сам парень. В уединении своей комнаты он наливал себе горячий чай и с нетерпением делал тихие, сдержанные глотки. Время шло, а терпение все увядало. Этот день никогда не сулил ничего хорошего. Может ли плесень, служившая цветом его родного дома, сравниться с золотистым медом? Отнюдь. Однако почему-то Антон все равно надеялся. Надеялся, что когда-нибудь третью неделю апреля будут праздновать с таким же размахом, как и вторую неделю марта, что на улицах будут вывешиваться флаги и гербы, окрашенные в темно-зеленый цвет, что народ будет восхвалять его — кронпринца, единственного наследника на престол. Думать о таком — преступление, а говорить в слух — настоящий заговор. Антон прикусил губу и продолжил пить чай. Через какое-то время в его комнату снова постучали. На пороге комнаты стоял дворецкий, высокий мужчина с пенсне, седой, как сад этого дома в первый день зимы, но строгий и вытянутый, словно струна скрипки. Он был главный в этом доме. Управляя всеми частями поместья и обладая ключами от всех комнат, дворецкий был незаменим в жизни герцогства. — Ее Светлость зовет Вас, молодой хозяин, — тихо, но достаточно четко сказал мужчина. Антон сдержался, чтобы не цокнуть. Почему-то в доме, который по праву принадлежит ему, прислуга зовет его молодым хозяином. Какая наглость. И все-таки, помимо этих мыслей, парень взглянул на оставшуюся нетронутой кружку на другом конце стола. Разговора явно не получится. Антон встал, отдернул камзол. Взял с софы медовую ленту и небрежно перетянул ее через плечо. Казалось, таково ее значение — быть кое-как перетянутой через дорогую белую ткань, очерняя ее своим влиянием. Таково было виденье Антона: он — невинный, как и его дорогой белый камзол, надетый впервые, и эта медовая лента, не побывшая в руках только лишь у пьяницы из трущоб*. Они шли по длинному коридору, в который заливали лучи весеннего утреннего солнца. Антон шел впереди. Белая его грудь была украшена зелеными вставками с узорами, на плечах переливались позолоченные ленты. Дворецкий, имя которого было Степан, если Антон не ошибается, скромно шел позади, как и полагалось прислуге. В коридоре было гадко и тихо. Антон оголенной кожей кистей и лица чувствовал противный холодок марта и от того злился еще сильнее. В итоге они предстали перед большой дверью, у которой стояли два совершенно одинаковые как на обмундирование, так и не внешность рыцаря. Завидев Антона, они выпрямились еще сильнее, чем были до этого, один из них открыл дверь, а второй громко произнес: — Молодой господин прибыл! Антон без церемоний зашел в комнату. Его мать, Майя, стройная и донельзя красивая женщина с длинными светлыми волосами, вьющимися, подобно легкому шелку, с маленьким лицом с острым подбородком, с большими болотными глазами и с самодовольным выражением лица стояла перед зеркалом, пока служанки вокруг нее дополняли образ. Она была похожа на Императрицу. Величественная, гордая и готовая на все, лишь бы ухватить немного от императорской власти. Но Императрицей она не являлась, как и Антон не являлся Кронпринцем. — Матушка, — Антон склонил голову лишь на секунду и снова поднял взгляд, — я думал, Вы уже готовы. — Женщине нечего торопиться на праздник, где она — главное украшение, — сказала она томно и нежно, когда одна из служанок приложила к ее длинной бледной шее золотое украшение с изумрудами. — Ты выглядишь великолепно, сынок. — Благодарю. — Может быть, подать чаю? — Нет, спасибо, — Антон прошел вглубь комнаты, служанки перед ним расступились. — Я бы предпочел, чтобы матушка быстрее закончила сборы. Она улыбнулась. На вид ей было не больше тридцати, но эта женщина была гораздо хитрее, чем казалось на первый взгляд. Некоторые бы даже сказали, что она заставляет служанок рожать детей, а после обмазывается кровью младенцев, но мать Антона просто была красивая женщина. Утонченная, нежная и цветущая, как самая яркая и благоухающая роза в императорском саду. — Ты немного волнуешься? — она усмехнулась, развернулась к Антону и нежными длинными пальчиками огладила овал его лица. — Ты прекрасен, мой сын. Тебе не стоит волноваться. Солнце** любит тебя. И любит меня. Он никогда не даст нам пропасть. — Тогда почему к Вам обращаются, как к герцогине, матушка? — спросил Антон, подойдя ближе к матери и понизив голос до шепота. — А меня и вовсе величают молодым господином? — Ну, — женщина улыбнулась и снова вернулась к созерцанию себя. — Быть может потому, что ты молод, а я не императорская жена? Наверное, лишь поэтому. Антону не нравилась легкомысленность матери. Любовь императора к ней и ее богатое положение в обществе затуманивали разум этой прекрасной женщины, она могла только лишь наслаждаться тем, чем задаривал ее Император. Остальное не имело значение. Но даже в ее, казалось бы, таких наивных и пустых глазах Антон видел желание иметь еще больше. Поэтому мать не могла позволить себе увядать. Она должна была сиять все ярче, находясь рядом с настоящей Императрицей, и затмевать ее, заставляя людей по всей Империи судачить о красоте наложницы Солнца. Это пробуждало хоть какую-то надежду в Антоне. Надежду на то, что и он когда-то будет сиять. Какое-то время спустя, когда мать с ног до головы обвешалась украшениями, а ее волосы собрали и заплели, вплетая между прядей хрустальные цветы и золотые нити, она обернулась и с улыбкой предстала перед Антоном. В нежно зеленом сверкающем платье женщина была похожа на лесную нимфу. Болотные глаза ее блестели, как у ребенка. Антон не смог сдержать улыбку. — Прекрасное платье. — Правда? — она улыбнулась и захохотала. — Его Высочество прислал мне это платье. Такое легкое и прекрасное! А с этими украшениями, — она быстро провела пальчиками по золотому ожерелью, по длинным серьгам и тонким браслетам на руках, — я выгляжу не просто как герцогиня, а как… — Да, матушка, — Антон встал, подавая ей руку, — я прекрасно Вас понимаю. Они ехали в одной карете. Вместе с ними находилась еще и главная служанка матери Антона — Елизавета. Время от времени она разминала затекшие кисти своей хозяйки, рассказывала ей о последних новостях, которые переминали в простом народе, а когда Майе становилось скучно, Елизавета по памяти пересказывала ей какую-нибудь недавно нашумевшую в светских кругах книгу или читала стихи прославившихся поэтов. Карета остановилась спустя час езды. Послышалось ржание коней. Антон открыл глаза, будто очнувшись ото сна. Сбоку от кареты возвышались ступени прямо ко дворцу Императора. Видеть это для Антона было уныло. Он вздохнул так глубоко, как только мог, и вылез из кареты. К его удивлению, встречать герцогиню и молодого господина вышло около двадцати слуг. Вкупе с теми слугами, которые поехали вместе с Антоном и Майей на прием, получилось около трех десятков. Подав руку своей матери, Антон помог ей, пока та вылезала из кареты, придерживая свое платье, а стоило Майе вылезти, она ахнула, приложив руки к губам и сверкнув глазами. — Как я давно не видела этот прекрасный дворец, — засмеялась она. — Елизавета. Не забудь подарок ко дню рождения Его Величества Наследного Принца. Ах, как я хочу поскорее увидеть Императора! — Конечно, госпожа, — кивнув, ответила молодая девушка, доставая из кареты небольшой деревянный сундучок. Взяв Антона под руку, Майя шествовала по ступеням, ни слова не сказав про немного морозную погоду и про гадкий ветер. Она шла, разглядывая все здания императорского дворца, говоря Антону про библиотеку, про прекрасную оранжерею и места отдыха. Антон это все, конечно знал, но не мог просто перебить матушку. Они вошли во дворец. Молодому господину — одному из главных герцогских домов — не очень хотелось разглядывать императорскую роскошь. Он приказал своему слуге передать багаж слугам дворца, а после попросил сопроводить его в отведенную ему комнату. — Дорогой! — матушка взволнованно повела бровями. — А как же поздравления? — После поездки я чувствую себя не очень хорошо, — нагло, но очень правдоподобно соврал Антон, улыбнувшись, — я бы хотел немного отдохнуть. Я ведь смогу поздравить брата на балу? Мать многозначительно кивнула, но этого Антону хватило, чтобы отвернуться от нее и прошествовать за чужим слугой в свои покои. Простая, не слишком богатая комната. Словно на торжество в честь празднования дня рождения кронпринца приехал ни его младший брат, будущий герцог, а какой-нибудь виконт или, не дай боже, барон. От одного лишь осознания того, что за любой промах Антона могли «наградить» столь низким титулом, бросало в дрожь. Он снял верхнюю одежду, оставаясь в рубашке и светлых штанах. Гадкая медовая лента полетела туда же, куда упал и белый камзол. Антон вальяжно сел в кресло и откинул голову назад. Какое противное чувство. Как он вообще может столько спокойно находится в таком месте? Приглашение на подобный прием лишь способ унизить незаконнорожденного сына Императора, лишь повод дать аристократам посмеяться, зная, что всю власть имеет лишь законнорождённый, первый сын. Антон не представлял, как он бы улыбался перед старшим братом. Как бы говорил поздравления, а после, не склоняя головы и не дрожа всем телом, смотрел в глаза Императору. Если бы только он мог все это… но даже такое поведение аристократия сочтет чрезмерной наглостью. — Проще сказать, что у меня чума, и скрыться в каком-нибудь поместье на юге… — мечтательно вздохнул он. — Какой во всем этом смысл… И смысла действительно не было, если не считать того, что в императорском дворце не было главного шута, а Антон прекрасно справлялся с этой ролью. Обед ему принесли в комнату. Мать его не посещала до самого вечера, но один из слуг просил передать, что Майя волнуется за своей сына и предлагает ему попробовать мятный суп, помогающий от укачивания, вялости и головных болях. Антон, конечно, принял суп, а вот смотреть на то, как все приходящие к нему слуги сплошь да рядом обернуты в медовые ленты — был не в силах. Он отворачивался, стоило хоть кому-то зайти, и закатывал глаза, когда те выходили. Так он и провел все время до вечера, пока в очередной раз в его комнату не зашла Елизавета. Поклонившись, она напомнила о том, что гости начинают съезжаться ко дворцу. С тяжелым сердцем Антон покинул комнату. На этот раз медовая лента на его плече была выпрямлена золотыми руками Елизаветы и покрывала большую часть правого плеча и половину груди, закрывая зеленые узоры на белом фоне камзола. Антон не смотрел на себя в зеркало. Ему не хотелось видеть этот позор. Он спустился в главный зал, в котором уже шло празднование. Музыка лилась изо всех уголков, гости в роскошных платьях и мундирах танцевали, кружась вокруг обеденных столов, каждый пытался выставить на показ то, что больше всего ценилось в их семьях. Сильнее всего сверкали графы, владеющие землями, богатыми качественной дорогой рудой, а также маркизы, имеющие средства на покупку этих руд. — Мне неудобно, отец, — вдруг среди всего этого балагана послышался чей-то голос, заставивший Антона обернуться. — Это слишком… — В этот день родился будущее Солнце Империи, а ты не можешь несколько часов проходить в парадном камзоле? — шикнул в ответ более грубый голос. — Если бы мы сюда не приехали, то и ходить в этом смехе не надо было… Последнюю фразу человек произнес так, чтобы его отец не услышал этих слов. Антон пробежался взглядом по толпе и немного поодаль от себя увидел двух невысоких мужчин: один был одет в полностью черный мундир с красным гербом южно-западного графства и с длинной темной бородой, другой, смуглый, был одет в бордово-коричневый камзол хорошего кроя и имел небольшую растительность на лице и чуть длинные волосы, собранные белой лентой. На их плечах, конечно же, сидел медовый шелк. В какой-то момент смуглый мужчина поменьше решил и вовсе не следовать за отцом. Он взял бокал с вином, осушил его одним движением, пока никто, кроме Антона этого не видел, и, пренебрегая всеми правилами этикета, запихнул в себя несколько угощений. Когда же к тому столу подошло еще несколько человек, мужчина вдруг изменился в лице, аккуратно подцепил другой бокал с вином и начал медленно глушить его маленькими глотками. Антон усмехнулся и, скорее от скуки, чем от одиночества, подошел к мужчине, также подцепляя бокал. — Слышал, южно-западное графство в последние годы набирает популярность, — сказал он, припадая губами к бокалу. — А вы, видимо, молодой граф Сергей? — Может быть, — сощурив глаза, ответил мужчина. — А ты… Вы кем будете? Антон покривился. Даже граф из маленького графства на юге не способен узнать в лицо второго сына Императора. Будь на месте Антона его старший брат, молодой граф сейчас бы бился головой об пол до первой крови. Но вместо каких-либо претензий и злости Антон поднял правую руку, показывая перстень на большом пальце с изображением орла. Темно-карие глаза молодого графа округлились от удивления, но лицо Сергея быстро приобрело прошлое спокойствие. Он медленно отставил бокал, отступил на шаг и поклонился. — Прошу простите меня за грубость, Ваша Светлость. Я не хотел высказывать вам своего неуважения… — Кажется, южно-западное графство занимается изготовлением прекрасных тканей и одежды. Поэтому на тебе такой хороший камзол, — продолжил Антон, отпивая шампанское. — Эта ткань не сравнится с тканью вашего одеяния. «У Его Светлости прекрасный вкус»***, — говорил граф, не поднимая головы. — Хватит со мной церемониться, ты ведь этого не хочешь. — Но я не имею право высказываться перед императорской семьей. Я всего лишь скромный граф. — А я всего лишь бастард. Антон улыбнулся от того, что Сергей вздрогнул и неожиданно расслабился. Кажется, теперь граф почувствовал себя немного лучше. Он взял со стола очередной бокал вина и чокнулся с Антоном, медленно выпивая содержимое. А молодому герцогу только и оставалось радоваться хоть одному найденному на этом скучном балу собеседнику. Сколько бы времени ни шло, в зале ничего не менялось. Наследный принц выходить не торопился, а гости продолжали веселиться, хотя из-за алкоголя и закусок уже еле стояли на ногах. Антон смотрел на все это, облокотившись на стену. В итоге он не выдержал и кивнул Сергею на выход. Тот с потрясающей легкостью согласился, т.к. его отец давно затерялся где-то в толпе, раскланиваясь перед маркизами и герцогами. К вечеру снова похолодало, Антон уже и не мог мечтать о тепле, хотя оно и было так близко. Небо затянулось тучами, в саду при главном зале, в котором проходил бал, никого не было — настолько все ждали появления принца. — Вы не выглядите счастливым, Ваша Светлость. — А ты не выглядишь аристократом на фоне всех тех людей в зале. — Моя семья лишь недавно переехала из другой страны. Я не очень хорошо обучен этикету, прошу простить. Антону усмехнулся. Да, на фоне всей аристократии Сережа выглядел как необразованный бедняк или дикое животное, прибежавшее из леса, которое каким-то образом засунули в дорогой камзол. — Кажется, старый граф южно-западного графства очень хочется заручиться поддержкой высокопоставленных маркизов и герцогов, приближенных к столице. И поддержкой самого Императора, конечно же. — Именно так, Ваша Светлость, — действия Сергея были немного тугими и неотточенными, словно он пробовал проявлять подобное уважение впервые. — Мой отец изначально не был выходцем из аристократии, но развил свое дело и женился на моей матери, женщине с титулом. Именно Император разрешил моему отцу не только стать частью этой Империи, но и так же выкупить южно-западное графство и получить соответствующий титул. Вся моя семья благодарна Его Величеству. — Может быть, старый граф хочется заручиться поддержкой и моего дома? Сергей вздрогнул. Видимо, он не слишком хорошо разбирался в том, чей поддержкой было лучше всего заручаться, и не мог предположить, что дружба с бастардом может привести ко множеству неверных слухов и гадких сплетен, однако высокое положение Антона притягивало молодого графа. После долгой паузы он кивнул. — Поддержка главного защитника Империи была бы лучшим подарком, Ваша Светлость. Ваше герцогство является «Свободой», что необходимо для приезжих иностранцев вроде нас. — А Ваше**** графство является «Даром», которое определенно возымеет эффект на виконтов, баронов и рыцарей. Если Ваш отец будет не против, я бы хотел наладить торговые отношения с домом «Дара». — Как Вам будет угодно, Ваша Светлость… Сергей только хотел раскланяться в почестях, как Антон краем глаза заметил что-то светлое и прекрасное, что заставило его обернуться на мелькнувший неподалеку силуэт. К ним, в сопровождении служанки, одетой во всей темно-голубое, направлялась молодая особа. Походка у нее была нежная и плавная, как у лебедя, да и сама она напоминала прекрасную птицу. — Герцог дома «Свобода», Антон. Граф дома «Дар», Сергей. Добрый вечер, — она по-светски протянула руку, которую тут же перехватил зачарованный граф и легко поцеловал, пощекотав тыльную сторону ладони дамы, скрытую тканью перчатки, усами, — я вижу, вы скучаете. — Не думаю, что это верно, маркиза дома «Меча», Анна, — кивнув и также поцеловав руку дамы, ответил Антон. — Но все-таки благодарю за то, что почтили нас своим присутствием. Она улыбалась мило и слаженно, но вдруг открыла до сих пор прищуренные светлые глаза, посмотрела по сторонам, хмыкнула что-то служанке, а после снова развернулась к парням и расхохоталась в голос. Сергей замер, с открытым ртом. Кажется, Антон услышал, насколько часто забилось его сердце. — Боже мой, Тоша, ты выглядишь так смешно, когда пытаешься быть серьезным! Девушка махнула рукой, и Антон расплылся в немного грубоватой улыбке. — Как непочтительно с Вашей стороны показывать такие пагубные качества при людях, которых вы только что встретили, а также обращаться подобным образом со мной — вторым наследником престола, маркиза… — вздохнул Антон, после чего немного нагнулся и усмехнулся, — но я рад, что сегодня ты не будешь занудой. — Не думал, — слегка встревоженно икнул Сергей, — что маркиза может быть такой… — Такой грубиянкой? — засмеялась она. — Мы с Антоном знакомы очень давно и с самого детства играли вместе. Выдерживать этикет наедине друг с другом мы не способны. Мне показалось, что вы такой же, граф. — Если Вам угодно, миледи, можно просто Сергей. Анна снова засмеялась. — Незамужней даме вроде тебя не следует так непринужденно разговаривать с двумя мужчинами, — заметил Антон. — Поэтому я и взяла с собой служанку. В любом случае, на балу слишком скучно. Там много старых графов и виконтов, желающий «познакомиться» поближе с моим домом. — Иметь в женах наследницу огромного дела отца по поставке оружия Императорскому дворцу — достойно. — Только мне при этом противно. Кстати, говорят, Кронпринц не появится еще в течение получаса. Может, молодые господа знают, чем развлечь даму? Сергей пожал плечами. В императорском дворце он был первый раз, а потому не знал никаких развлечений. Антон бы хотел предложить всем разойтись по комнатам и немного поспать перед выходом кронпринца, но сердце тянуло на приключения. Он предложил прогулять вокруг дворца, пока было время. Гулять по саду, который являлся местом встреч Императора и матери Антона, как бы втайне от Императрицы, — парень не хотел, поэтому они вчетвером медленно побрели туда, куда глядели глаза. Антон знал о дворце немного. Только то, что в раннем детстве, лет до трех он проживал здесь, после чего вместе с матерью был сослан в герцогство «Свободы». Но какие-то моменты всплывали в его памяти, и Антон делился своими воспоминаниями с Анной и Сергеем. Молодой граф оказался вполне приятным собеседником. Иногда он опускал уважительные обращения и вдруг переходил на «ты», после чего запинался и вновь начинал говорить со всем почтением. Из них бы вышла неплохая команда. Бастард от Императора, по сути не имеющий никакой власти, молодой граф из другой страны, получающий свое положение лишь от положения отца, и молодая маркиза, являющаяся хоть и старшей, но все-таки дочерью в своем поместье, и по сути не имеющая ничего, кроме дорогих безделушек, благодаря своей половой принадлежности. Коротко говоря, люди, предоставленные сами себе. Стоит им отступиться и все оскалят на них зубы, а если они и не оступиться, другие их к этому подтолкнут. Говоря на подобные темы, четверо молодых людей оказались с другой стороны здания, в котором проходил бал. Маркиза тянула Антона за руку, желая выйти туда, откуда бы открывался потрясающий вид на город, находящийся ниже императорского дворца, но парень вдруг остановился и встал, как вкопанный. Он внимательно смотрел туда, где люди в грязной одежде спорили между собой. Это было прямо под дверьми служебного входа в зал, рядом с которым стояли многочисленные повозки и сундуки. Скорее всего, это были подарки для Принца, которые только доставили ко дворцу и теперь они проходили проверку, но что-то в этом волновало Антона. Глядя на большие повозки, крытые длинными грязными полотнами, парень щурил глаза, и во рту у него появлялся неприятный вкус. Видимо, то же самое почувствовал и Сережа. Он также остановился и щурил свои глаза, разглядывая ругающихся между собой слуг. — Вы что-то заметили, Ваша Светлость, — спросил он, подходя ближе к Антону. — Мне кажется, что я что-то слышу из повозки. — Как ты можешь что-то слышать оттуда, где лежат сундуки, наполненные шелками и золотом? — хихикнула Анна и вновь потянула Антона в сторону, но тот дернул руку обратно и отрицательно покачал головой, заставляя ее остановиться. — Разрешите, — вдруг подала голос служанка Анны, — стоит ли мне пойти и спросить у рабочих? — Не стоит, — хмыкнул Антон, поправляя камзол. — То, что этот подарок уже находится в такой грязи, вызывает много подозрений. Граф, — обратился он к Сергею. — Сопроводите меня? — Непременно! Анна осталась стоять со своей служанкой поодаль так, чтобы рабочие не видели дам, а Антон с Сергеем пошли прямо к служебному входу. Рабочие насчитывали троих мужчин. Все они выглядели достаточно бедными, словно кто-то пожалел денег на более приемлемую прислугу. На них были растянутые грязные рубашки, длинные штаны, порванные у голеней, разношенная старая обувь. Стоило им увидеть, как кто-то приближается, они вдруг стихли и обступили повозку, как будто прикрывая ее собой. — Что вы здесь делаете? — властным голосом спросил Антон, подходя ближе. — Все в порядке, лорд, просто возник небольшой спор, но мы уже… — начал один из рабочих, похожих на гиену. — Тогда я решу этот спор. — В этом нет надобности, лорд… ***** Антону показалось, что у него начинают скрипеть зубы. Ему хотелось схватить нахала, который не способен протереть глаза и в достаточно освещенном месте не рассмотреть в стоящем перед ним человеке не просто какого-то там лорда, а второго принца Империи. Однако Сережа вдруг решил, что подобное входит именно в его обязанности, а потому вдруг предстал перед рабочим и ударил его ногой в живот. Мужчина подавился, припав к земле. — Перед тобой Его Величество, Принц Империи, а ты смеешь обращаться к нему, как к лорду? Антон завороженно смотрел на то, как Сергей встал на его защиту, и в душе у него разливалось удовольствие. Он хмыкнул, положив руку графу на плечо, и позволил тому отойти. — Умоляю… простите… Принц… Мужчина на земле кряхтел. Остальные двое напряглись. Антон кивнул на повозку. — Снимите полотно. Я хочу проверить то, что внутри. — Но это подарок Его Величеству Императору… — просипел другой мужчина и замолчал, стоило Антону посмотреть на него. — А если именно я — будущий Его Величество Император. Будешь ли ты готов ответить за свои слова в будущем? Мужчина сглотнул. Довольно быстро они смирились со своим положением, и, схватившись за полотно, стянули его с повозки. Это была не карета, в которой приехал Антон, и уж точно не один из тех типов повозок, в которых обычно перевозят багаж. Повозка была деревянная, на дряхлых колесах и запряженная тощими лошадьми. Дно у повозки было деревянное, как и крыша, а вот соединяли их хорошие стальные прутья. Пахло из повозки грязью и гнилью. Антон даже зажмурился, стоило ему почувствовать этот запах. Однако в темноте повозки, в места, на которые падал свет от факелов у служебного входа, парень разглядеть чье-то лицо. Тонкие светлые брови герцога поползли к переносице, а через секунду на его лице разыгралась такая гамма эмоций, что даже разгоряченному Сергею стало не по себе. Антон напрягся и в следующий момент ударил лежащего на земле мужчину ногой. Тот вскрикнул и повалился на другой бок, держась за лицо и живот. — Как смеете вы вообще привозить такое ко дворцу Императора?! — заорал парень, сжимая кулаки. — Кто вам приказал? Чей это подарок? — Мы не можем сказать… — Тогда вы хотите участвовать в заговоре против Императора?! — Никак нет, Ваше Высочество! — Кто Вам приказал? Отвечайте! — Как интересно видеть второго сына Солнца Империи в таком изобилии чувств… Антон посмотрел на открывшуюся дверь служебного входа, из которого вышел тучный мужчина в камзоле. Он был немного лыс, с прищуренными, почти что закрытыми глазами, но при этом радостный и в хорошем расположении духа. Нахмурив брови еще сильнее, Антон спросил: — Виконт дома «Грёз»? Михаил? — Молодой герцог, — мужчина театрально раскланялся. — Вижу, вам не пришелся по вкусу мой подарок для Императора, но не стоит избивать моих людей. — Странно, что кого-то из виконтов вообще пригласили на прием. Все-таки это не фестиваль на улицах города, где вы можете топтать привычную вам грязь, — шикнул Антон. — Владеть грязными крестьянами, которым вы не можете даже нормальную одежду дать, и привозить ко дворцу других крестьян, пахнущих гнилью — это все особенности дома «Грёз»? Вы думаете, что в Императорский дворец попасть так легко? Думаете, привезете этого человека, и Император обрадуется? — Быть может, он обрадуется даже больше, чем сделанной им ошибки некоторое время назад… Антон вспыхнул. Ему вдруг стало и стыдно, и дико зло, и даже начало тошнить, но он сдержался, вдыхая воздух через нос. Глаза у него выпучились, тонкие губы сжались в ниточку и стоящий позади него Сережа тоже был в полном шоке. Все понимали, что ошибкой Императора была именно связь с одной из его прислужниц, Майей, а последствие этой ошибки — рождение Антона.  — Вы понимаете, виконт Михаил, что прямо сейчас, — Антон цедил сквозь зубы, — я могу запросто отдать приказ о вашей казни. — Казнь на дне рождении Его Величества Кронпринца — настоящий грех, — улыбнулся самодовольно виконт. — А этот человек, который якобы пахнет гнилью, достаточно ценный подарок. Привезен из самых глубин севера, куда из-за сильных бурь и морозов не могут проникнуть войска Его Величества Императора. Северянин с бледной кожей, глазами цвета апатита и черными, как вороное крыло, волосами. Он станет прекрасным достоянием Его Величества. — И такой ценный подарок вы даже не удосужились отмыть?! Антон полыхал гневом и, кажется, это чувство передавалось и Сергею. Но подобные эмоции передались не только графу. Спустя несколько секунд послышался топот, к повозке подбежало четыре стражника во главе с серьезным, черноволосым командиром, имеющим внушительный полукруглый шрам от носа по левой щеке и к подбородку. Он угрюмо посмотрел на Антона и Сергея, и столь же угрюмо, но более снисходительно — на виконта. — Что-то случилось? — спросил он хриплым, грубым голосом. — Случилось, — рявкнул Антон. — Немедленно арестуйте виконта Михаила за измену против Императорской семьи. Он хотел подсунуть Императору грязного северянина, который мог бы принести любую заразу и навредить Императору. Схватите его и бросьте за решетку! Но его словно никто не слышал. Командир продолжал стоять, и смотреть на Антона, словно тот не отвечал на поставленный вопрос. А вскоре Антон понял, что вопрос был адресован не ему. — Я ни в коем случае не иду против Императорской семьи, герцог, но проблема в том, что у вас нет власти указывать Императорской стражи также, как и нет возможности распоряжаться имуществом Императора, — хмыкнул виконт. — Это неприемлемо! — разозлился Сергей, ткнув пальцем в виконта. — Этот человек только что высказывался в сторону Его Светлости, второго Принца Антона. Он не может уйти безнаказанно! — Слова иностранца также не имеют никакой власти. Вы лишь гость в этой стране, молодой граф, — виконт улыбнулся. — Командир, я полагаю, что могу закончить свое дело? Ваша помощь не требуется. Только если эти господа не решат как-то помешать мне. Скоро придет Его Величество, я хотел бы побыстрее закончить… — Понимаю Вас, виконт, — кивнул командир. — Как вы можете так обращаться с моими словами… — Антон прикусил губу, намереваясь прокусить нежную кожу. Он злился так сильно, что сердце в его груди хотело выпрыгнуть наружу, так сильно он ненавидел себя и свое положение в данной ситуации. Если вам когда-нибудь приходилось испытывать на себе унижения, то уж точно не такие, какие испытывал на себе Антон… — Понимаете, молодой герцог, дело в том, — расплывчато начал виконт, — что лишь я имею тут поставленный титул. В Вашем случае он достался Вам из соображений гуманности Его Величества и не играет какой-либо роли, в случае графа он куплен. Пускай титул графства и имеет власть, но лишь в том случае, если бы против меня выступал глава семейства, однако вашего отца, молодой граф, я здесь не наблюдаю. Именно поэтому, лишь мой титул является достоверным… — Да что вы говорите, — Анна выпорхнула из-за угла и нежным шагом подошла к командиру и его стражникам. Те тут же встали по стойке «смирно», командир поклонился, а виконт замер, хмуря брови. Анна — старшая дочь маркиза дома «Меча». Хотя она является женщиной, которая заимеет должный почет, выйдя замуж за члена герцогской семьи, однако прямо сейчас девушка также имеет достаточное влияние для того, чтобы отдавать приказы императорской страже. Все-таки Анна была не простой дочерью маркиза, а также и племянницей Императора, ибо отец девушки когда-то стоял в очереди на престол как младший брат нынешнего Солнца. Именно из-за этого увидевший ее виконт не только разозлился, но и побледнел, а стражникам вдруг стало не по себе. — Командир, — обратилась Анна к стражнику, — арестуйте виконта и его рабочих за попытку навредить Императору. А также я распоряжусь назначить вам двадцать ударов плетью за то, что вы не имеете представлений о том, как разговаривать с представителями голубой крови. То же самое наказание ждет и ваших подопечных. Она улыбнулась, точно ангел. У Антона заболело в области груди. Он знал, как тяжело было Анне. Она не любила вмешиваться в скандалы и всегда оставалась позади, так как боялась услышать то, что она лишь неудачный эксперимент своего отца в попытки заполучить наследника для семейного дела, а потому ее маленькие бледные руки сейчас немного подрагивали. Но Антон тоже улыбнулся, чтобы поддержать подругу. Он был счастлив. Командир стражников немного помявшись, приказал схватит виконта и его рабочих. Михаил забрюзжал, точно свинья, которую резали заживо, но никто уже не обращал внимание на его крики. Под взглядом Анны командир низко и почтительно склонил головы перед Антоном и Сергеем, после чего, не смотря им в глаза, откланялся, оставив рядом с повозкой двух стражников. — Откройте решетку, — приказал Антон, стражники странно переглянулись. — И только попробуйте ослушаться. На этот раз с ним долго не спорили, и решетка была тут же отварена отобранным у виконта ключом. От пола повозки и правда несло гнилью, словно перед тем, как бросить туда северянина, виконт для мягкости положил на низ повозки кучу мелких мышиных трупиков. Северянин лежал на грязной подстилке, уткнувшись в нее носом и слепым взглядом смотрел перед собой. Одет он был еще беднее, чем рабочие, в такое прохладное время года на нем была лишь рубаха с оторванными по плечи рукавами и истерзанные штаны, на ногах обуви не наблюдалось, лишь грязные стопы. Руки у него были связаны за спиной веревкой, от которой на бледной коже уже остался фиолетово-черный след. Казалось, любой вздох молодого мужчины с севера мог бы стать для него последним, и Антон словно специально выжидал около полуминуты, чтобы убедиться в том, что северянин не собирается умирать. Только после этого Антон раздумчиво произнес: — Отчего же ты такой ценный, житель дальнего севера… — Ваше… — из сухих, потрескавшихся губ вылетело несколько слов, и северянин косо посмотрел на Антона, заставив последнего вздрогнуть от неожиданно пронзительного взгляда апатитовых глаз, — Величество… Солнце… Империи… — каждое слово давалось ему с таким трудом, что Антону становилось страшно, думая, как этот человек может умереть в любой момент, -… позвольте… рядом с вами… быть… я… Арс… «Арс…?» — …Арсений… Антон выпрямился и отошел от повозки. Одному из стражников он шепнул, чтобы тот немедленно пригласил сюда кого-нибудь из дома «Свободы», а после снова подошел к повозке и, улыбнувшись уголком губ, сказал. — Можешь не звать меня Солнцем Империи, — с каждым словом Антон расплывался в широкой улыбке, — зови меня хозяином. * имеется ввиду, что в празднование дня рождения кронпринца медовые ленты есть у всех, тогда как дорогие белые ткани могут позволить себе лишь высшие аристократы. ** Солнце Империи — так называют Императора и отца Антона. *** Сергей знает, что для господ одежду подбирает камердинер — человек, следящий за внешностью своего господина, а потому с издевкой говорит про прекрасный вкус Антона, который не увлекается модой, а просто надевает то, что ему подадут. **** Антон говорил непочтительно с Сережей, когда они были в зале, но перешел на уважительный тон, когда они начали говорит о делах своих домов. ***** Лордами можно называть всех аристократов, от рыцарей до маркизов, но никак не герцогов и уж тем более не Императора. Если кто-то не понял иерархию титулов, то вот схема от самых низших к высшим: Рыцари — барон — виконт — граф — маркиз — герцог — Император.