Дочь кипариса

      Незадолго после камбэка с «As If It's Your Last» мы улетели в Японию на встречу с определёнными инвесторами, дабы они обсудили наши способности и перспективы дебюта в Японии. Никто из нас не был против заключить ещё один контракт, единственное, мы с нашими менеджерами понимали, что новых песен специально на японском нам не перепадёт — никто не станет этим заниматься, мы тем более, потому что знали из данного языка максимум приветствие и представление, кто мы такие. Даже Лиса, которая была полиглотом со скрытыми способностями, отказывалась говорить по-японски и всячески открещивалась от собственных знаний.       — Да они ржать будут, как ненормальные, я на корейском только недавно начала разговаривать как на родном, а тут вы хотите, чтобы я заговорила на другом языке, в котором только хирогану знаю, — зашептала Манобан, обхватив меня за локоть — она не особо хотела отцепляться, потому что только от меня чувствовала защиту. Я же просто сохраняла нейтралитет — переводчики всё равно были наняты компанией, мы не испытывали никаких проблем в общении с принимающей нас стороной, но, как всегда, возникала высосанная из пальца проблема, которая почему-то требовала, чтобы именно мы, группа, разрешили её. Нам не хотелось ею заниматься, и возникал замкнутый круг — как решить выдуманную проблему? Да, в принципе, никак.       — Отстаньте от неё, короче, — сказала Джису мужчинам, которые потребовали, чтобы Лиса потренировала свой японский. — Не видите, что вы давите на неё? Не хотите потом понести ответственность за наши ментальные заболевания — остановитесь.       Я всегда поражалась, что при всей ненависти к мужчинам, которые на неё давили, Джису оставалась корректной в общении и знала, что надо сказать, чтобы от нас отстали. Даже если ей самой было плохо, даже если она не хотела делать чего-либо вообще, она заступалась перед нами, всегда была на нашей стороне, самоотверженно защищала, как собственных птенчиков, и лишь однажды я увидела разочарование в её глазах, направленное на меня саму. Она не думала, что хотя бы один из своеобразных птенчиков расстроит её, не думала, что случится непоправимое, но я разочаровала её. Разочаровала со страшной силой, но она всё равно оставалась рядом до самого конца, потому что знала — она мне важна. Мы вечно вытаскивали друг друга из разных ям, пропахших кровью и разложением, но тогда они вытащили меня единственный, последний раз в жизни, больше никогда в ней не появляясь, потому что совершенно не хотели больше со мной знаться. И я, если честно, тоже, потому что они были теми, из-за которых я разочаровалась в самой себе.       Человека формирует окружение, человека формируют все, кто к нему прикасается — будь то с лаской, будь то с насилием; меня в детстве сформировала мама, потом я понемногу добавила в себя черты девочек, которые меня окружали, а потом жирный отпечаток на лице оставил Джиён. Именно он и помог развиться мне окончательно, не понимая, что во мне больше него самого. Мы же оба такие, травмированные — я детством, а он многочисленными женщинами, которые уходили от него, наркотиками и свалившейся популярностью, которая не угасала до самого конца. Меняется мир, будущее наступает с каждой секундой, только люди остаются неизменными и не прорабатывают свои травмы, забивая на себя в те моменты, когда надо держаться молодцом и сидеть в кабинете соответствующего врача, который обязательно поможет. Мне никто не помог, но я горячо надеялась, что когда-нибудь самостоятельно приду в норму — не получилось, но свои собственные попытки воспринимаются как нечто позитивное, а не то, что успело меня убить прошедшей навылет пулей.       — Хорошо. Извините за беспокойство, — на этих словах Лиса отпустила мою руку и выдохнула. — Наш переводчик просто новичок, и он может не понять некоторые слова или конструкции, пожалуйста, употребляйте поменьше сленга, хорошо?       — Договорились, — сказала маднэ.       Переговоры прошли отлично, если не считать нервничающего переводчика, который пытался отработать на все сто, но в итоге порой жевал слова, что я с трудом его понимала; Лиса смотрела на этого парнишку с лёгкой тоской и сожалением, всё же она, как и все мы, хотела видеть профессионала, а не бывшего студента, который пару дней назад окончил университет. Я сомневалась, что у господина Китагавы была должная практика в области корейского языка, но не смела делать ему замечаний и просто наблюдала за ходом всех событий.       — Что ж, группа BlackPink, мы рады видеть вас у себя на лейбле, — проговорили директора, и мы взаимно раскланялись, расставшись партнёрами по бизнесу.       Вечером того же дня, перед вылетом обратно, в родную страну, лёжа в отеле, мы с девочками рассматривали ближайшее расписание разных программ и заметили, что в начале августа нас ждали съёмки в программе «Вечеринка у JYP». Конечно, мы смеялись над названием, говорили, что это выйдет что-то приземлённое, связанное с танцами, но в расписании было помечено, что мы должны будем выучить новую хореографию, чтобы показать её гостям шоу. В названии трека значилось «Particion», и я вздрогнула, поняв, что эта песня принадлежит Бейонсе.       — Ничего себе, давно мы под что-то американское не танцевали, — заметила Чеён, — зато интересно, что для нас Кайл подготовил. Как думаете, это будет что-то сексуальное?       — Скорее всего, — кивнула Лиса, вспоминая мотив песни и напевая его себе под нос. — Да, это будет точно сексуальная хореография. Давайте выложимся на полную мощность.       — Да выложимся, мы по-другому не умеем, — фыркнула Чеён.       Через пару часов наши чемоданы поместили в багажник машины, мы сами расселись на удобных сиденьях фургона, чтобы потом примчаться в аэропорт и проходить через плотную стену фанатов. Я натянула солнцезащитные очки и маску, чтобы на меня ничего не попало и никто не видел усталости на лице, Лиса вцепилась в мой локоть, и я тихо время от времени шикала, чтобы она сильно не сжимала кожу, ведь могли появиться синяки. В последнее время всё чаще я замечала, что даже от малейшего «не такого» прикосновения на руках и ногах появлялась синева, потому и расстраивалась, если кто-то хватал меня резко и больно. Уже через полчаса мы садились в самолёт и покидали берега и просторы Японии, которая никогда не смогла нам заменить родную страну, хотя мы пытались там продвигаться, но всё заглохло. Неудивительно — никто из нас абсолютно не хотел петь на японском, вот и получилось, что в треках стало больше английского, а релизы на языке страны восходящего солнца отодвинулись на задний план. Нам это было не надо. Компании тоже. Ей вообще ничего не нужно было, кроме денег.       Остальные девочки спали во время перелёта, но не я — пыталась найти лазейку в расписании, чтобы встретиться и погулять с Чонином, и нашла одно ничем не занятое окошко, практически сразу отправляя сообщение. Он был не против встретиться через неделю вечером и погулять по городу, и я обрадовалась, решив тоже, как подруги, закрыть глаза и вздремнуть, но не получилось — самолёт уже садился на посадку в родной стране.       — Подъём, девочки, а то надену кислородные маски на лица и заставлю дышать, вы выглядите как полумёртвые, — хмыкнула я, растрепав волосы Лисы и Джису — они сидели по правую и левую руку от меня соответственно, а макнэ через проход потянулась к Чеён и тоже её толкнула. — Пристёгивайтесь. Сейчас будет посадка.       В аэропорту нас вновь окружили охранники, но фанаты всё равно с периодическим успехом касались наших волос, плеч, что-то впихивали в руки, и уже садились мы в машины с конвертами, мягкими мишками и даже бутылками, в которых то ли была вода, то ли что-то похуже. Рисковать не стали — скинули всё в общую кучу, еду бросили в мусорный пакет, потому что не хотели наткнуться на булавки или иголки в ней, а в воде — на яд. Это были обычные меры предосторожности, которые должен соблюдать каждый айдол, но Лиса внезапно заволновалась: как на это отреагируют фанаты? Адекватные поймут, что мы не брезгуем, просто боимся, а неадекватные подумают, что мы не настолько идиотки, чтобы любую гадость тянуть в рот, всё же у нас своей еды навалом, и не сказать, что нас шибко в ней ограничивали.       — Итак, вы по расписанию едете на вечеринку к Паку Джинёну сегодня же, — Джису округлила глаза, переглядываясь с такой же удивлённой мной: неужели мы поедем прямо в здание JYP? Но нет, этого не надо было делать, нам уже создали условия, при которых мы должны были записать отличное шоу, познакомиться с новыми для себя людьми и почувствовать расслабление. Я, правда, чувствовала, что нам опять дадут сценарий, который мы обязаны выучить, а если и скажут отвечать искренне, то продюсеры будут тщательно следить за тем, что мы говорим, не дай бог как-то опорочим себя или же компанию. — Вы повторите хореографию в здании агентства, а потом сразу же поедете на съёмки.       — То есть даже не отдохнём? — уточнила Чеён.       — Только перекусите.       Я внутренне понадеялась, что перекус превратится в нормальный обед, но надежды не оправдались — как только мы повторили хореографию под Бейонсе, которую учили, вспомнили песни, которые хотели исполнить, мы получили небольшой сухпаёк в виде сладкой картошки, желе и бутылки воды, и поехали по улицам Сеула. Джису посчитала такой «перекус» издевательством и сердито поедала картошку, я же решила всё съесть уже после съёмок, которые не планировали задерживаться до полуночи. В любом случае, я надеялась до десяти вечера вернуться домой, так как у меня была запланирована прогулка с Чонином, и если я каким-то образом не успею и отменю встречу, то сама себя сожру. Ким нравился мне — действительно, он был хорошим и заботливым парнем, который на любые собственные проблемы говорит «прорвёмся», если я плачу, утешает, если у меня что-то не получается — подбадривает. Он идеальный мужчина, но не для меня, не для такой девушки, как я, и он пока не осознавал того, что я буквально не заслуживала его.       Зато я сама понимала, что не достойна его.       — Это издевательство, если нас хотя бы чуть-чуть не накормят, я буду кричать, — бурчала Лиса, пока мы шли к павильону, в котором будет проходить съёмка. Я уже чувствовала мандраж и дрожь — вроде как хотелось окунуться в эту атмосферу, а вроде как хотелось убежать как можно дальше, потому что, как нам сказали, съёмки будут проходить с достаточно большим количеством людей, так ещё рядом будет Пак Джинён, который, не в пример нашему директору, любил весьма близко подбираться к девушкам. Я уже напрягалась, потому что не хотела особо прикосновений, потому и в павильон зашла зажатой, немного понурой и самую малость испуганной. — Хочу есть! Я хочу есть! Дайте мне поесть!       Чеён лишь нервно рассмеялась, когда стафф заволновался и забегал, будто трудолюбивые муравьи, и стал тащить с разных углов всё, что только было: промелькнула шоколадка, пачка орехов, сушёные фрукты — в общем, всё, что было у людей, внезапно прилетело в наши руки, и Лалисе на миг стал стыдно. Я увидела, как опустились её до того поднятые плечи, как погас взгляд, но она не поспешила отдать всё обратно, вместо этого девушка раздала всё нам, а мы, в свою очередь, собравшись в голодный кружок, разделили всё на четверых и быстро, пока никто ничего не отнял, съели. В это время в нашу гримёрку заходил Пак Джинён и, как только увидел творящееся непотребство, остановился, улыбка на его ухоженном лице померкла. Я впервые видела директора агентства JYP настолько близко, он стоял буквально на расстоянии вытянутой руки от меня, и я ощутила такой резкий страх, резкий негатив, что отшатнулась, чудом не завалившись на маднэ. Мне захотелось спрятаться, убежать, скрыться с его глаз, но, что самое страшное, я понимала, что мне некуда бежать, некуда деваться — с этим человеком надо будет ещё отработать в пределах пяти часов вместе, бок о бок.       — Да уж, я думал, только мои группы такие голодные, вас тоже не кормят, хотя вы в пример 2NE1 худенькие, — по нам так резко ударили эти слова, что мы все вместе переглянулись, и я, дабы отвлечься, вытерла с уголка губы Лисы остатки молочного шоколада, который нам, кстати говоря, нельзя. Нас ещё считали, будто бы снисходительно, худенькими. — Здравствуйте, девушки. Познакомимся нормально с вами в рабочем процессе, я — Пак Джинён. И только попробуйте глупить так, как сейчас с шоколадом. Помните, что вам можно, а что нельзя. Вы — айдолы, а не простые певички с улицы.       Стыд окутал нас всех четверых сразу же, и я поняла, почему этот мужчина в первую же секунду произвёл на меня пугающее впечатление — он почти не моргал, улыбался, а глаза его даже не были сощурены, да и руки он потирал так, будто хотел сказать: «Свежее мясцо». Он выглядел как хирург, который собирался нас препарировать, и если в желудке найдёт хоть намёк на шоколад или же орешки, которые мы тоже с девочками съели, то отрежет этот орган, не зашьёт рану и оставит умирать, потому что мы не сможем нормально и полноценно жить. Я почувствовала волнение где-то в кишечнике, которое почему-то стремительно поднималось по пищеводу, и побежала мимо нашего сегодняшнего интервьюера, с трудом представляя, где тут мог находиться туалет, но всё же нашла характерное помещение, обозначенное значком WC и женским силуэтом, и в первом же попавшемся унитазе оставила всё, что съела за последний час. Легче стало, я сглотнула горечь, вновь затошнило — и вышла одна желчь, после которой во рту стало противно и кисло. Я умылась еле-еле, видя залёгшие под глазами тени, бледность лица и трясущиеся губы.       Чем-то Пак Джинён напомнил мне Квона Джиёна, от образа которого в голове хотелось избавиться, и я закрыла глаза, принявшись молиться, чтобы этот мужчина не вёл себя так же сально и отвратительно, как человек, в которого я когда-то была влюблена. Я не позволю ни самой себе, ни ему управлять своей жизнью, и если мне суждено столкнуться не раз с Джиёном, я покажу, кто я такая на самом деле. Жаль, что сама в тот же момент осознавала — не получится. Я зависима от подобного рода мужчин, потому что мне нравится быть униженной и жалкой в их глазах.       — Дженни, боже, всё хорошо? — Джису заскочила ко мне, когда я пила обжигающе ледяную воду из-под крана и приводила себя в порядок. Видимо, она ощутила кислый запах рвоты, наморщила нос, сглотнула, а потом схватила меня за руку. — Пойдём, все уже начали волноваться. Что с тобой произошло? Ты так внезапно сорвалась на бег, что даже Пак Джинён-сонбэним не успел среагировать. Сказал, что тебя неплохо было бы врачу показать.       — Как раз ко врачу потом и пойду, — сказала я и выдохнула — живот скручивало, но я не хотела давать панике разрастаться, как несколькими минутами ранее, — впервые, правда, такое.       — Чеён сказала, что это похоже на симптомы анорексии.       — Нервы, а не анорексия это, — грубо отозвалась я, незамедлительно вырвав руку из обхвата пальцев подруги. — Мне не нравится Пак Джинён. Он меня настораживает.       — Переставай уже ко всем мужчинам относиться так, будто они враги, — сказала Джису, и я ощутила лёгкий приступ лицемерия — сама Ким всеми фибрами души ненавидела мужчин, показывала, как же ей некомфортно с ними, и теперь призывала меня их не ненавидеть? Надо же, Ким Джису, уж в ком-ком, а в тебе я не собиралась разочаровываться, потому что ты точно такая же, как и я — травмированная, пострадавшая от разных уродов, один из которых, пускай ты пошла добровольно, изнасиловал тебя ради дебюта. — Быть немного настороженной неплохо, но не когда это переходит все границы.       — И что в твоём понимании «переходит все границы», онни?       — Когда ты блюёшь от их вида.       — То есть твои истерики с разбрасыванием вещей не считаются? — Джису буквально порезала меня взглядом, сморщилась и пошла вперёд, решив, что на этом наш спор лучше всего закончить, пока он не перерос во что-то опасное. Я пожалела о своём последнем замечании, но на душе всё равно оставалась гадость от того, как Су меня осаждала, хотя сама была не лучше.       Мы вернулись в гримёрку, и за нас сразу же взялись, не спросив ничего о моём здоровье и уж тем более не заговорив обо мне с Джису, которая равнодушно глядела по сторонам и делала вид, что меня не существует. Честно, такой расклад событий вполне себе меня удовлетворял, я даже позволила себе расслабиться в кресле и понадеяться, что во время съёмок живот не закричит китами от голода. В желудке не осталось даже воды будто бы, и ничего — как шутила однажды одна из наших танцовщиц, намного проще танцевать, когда ты голоден, потому что в танце в таком случае ты выражаешь не только текст, но и собственные страдания, которые чуть позже окупятся. В любом случае, нас, полуголодных и хмурых, прогнали по сценарию, задали не относящиеся к нему вопросы и только потом отпустили, потому что мы уже должны были выходить и выступать в темени своеобразного клуба, отстроенного в павильоне.       Как только Пак Джинён нас объявил, под всеобщие крики поддержки мы вышли прямиком в центр зала, немного помахали людям ладонями, а потом достаточно быстро прошли к сцене, сразу становясь в привычные позиции. Мы просто выполняли свою работу — развлекали людей, сначала исполнив часть «Whistle», потом «Playing with fire», а затем лишь в последнюю очередь «Boombayah». Мы пытались показать себя профессионалами, но Лисе явно после съеденного шоколада хотелось развлечься — она получила дофамин и хотела его всем раздать, как конфеты на Хэллоуин. У меня у самой было много энтузиазма, но при этом я старалась особо не налегать на всякие поклоны, чтобы просто себя сберечь и дожить до конца съёмок. Меня уже тошнило, и если появится возможность хоть на пару секунд выскочить в туалет, то я это и сделаю.       В программах каждый айдол отыгрывает свою роль. Пак Джинён — радушный ведущий, рубаха-парень, даже рубаха-мужчина, который обнимет весь мир. Лиса — энергичная макнэ, Джису — мудрая маднэ, Чеён — милая спокойная девушка, я — та, что дорвалась до сцены, активный негласный лидер, который будет говорить, что она чувствует себя так, будто смотрит телевизор, смущённо улыбается на комплименты, а ещё рассказывает обо всех тайнах агентства. Конечно, «тайны агентства» были согласованы. И конечно, они касались алкоголя и курения, хотя у нас даже трейни могли спокойно выпить и пройти мимо наставников пьяными, а те им ничего не скажут. Если стажёр прошёл и показался учителям трезвым, то это хороший стажёр. Если нет — его рассекречивали и выгоняли как недостойного. Туда же пошло вождение, пластические операции и татуировки — я честно смеялась, когда видела этот список, и понимала: Джиён татуирован, у Бом пластика, у Сынри вроде как есть права. В чём смысл запретов, если всё равно все нарушают?       — Так получается, это ваш первый раз в клубе? Вы чувствуете себя здесь комфортно, — и мы все вчетвером замерли, потому что все во времена трейни ходят по клубам. Абсолютно все. И пьют алкоголь. Нам пришлось вынужденно рассмеяться. Джинён решил сделать выпад на Чеён: — Ты с кем-нибудь встречалась?       Если у айдола спрашивают про отношения, надо говорить твёрдое «нет», потому что наши парни и девушки — наши фанаты. Было очень смешно наблюдать за якобы смущением Пак, когда она рассказывала свою историю, как она приехала сюда в пятнадцать, как усердно работала и у неё просто времени не было на парней. Время на парней у неё было, и даже будто больше, чем у всех остальных, и ладно бы у меня спросили, есть ли отношения — я единственная из девчонок одинокая, потому что Джису темнила, но явно встречалась с Сынри, а Пак Джинён выбрал всё равно другую. Но я этой «другой» не завидовала.       Соответственно, как только Лиса произнесла слова про идеальный тип Чеён, ведущий понял, что пора представлять ещё одного гостя, с которым мы увидимся впервые, но который будет интервьюирован вместе с нами. Конечно, мы знали, кто это, но мы же все проходили курсы по актёрскому мастерству, потому и чудесно отыграли радость и лёгкий фанатизм.       — Второй участник Party People — Чон Ёнхва! — с гордостью и радостью объявила я, будто бы была таким же ведущим, как и Пак Джинён, одобрительно мне кивнувший.       Закричал народ, будто взбунтовался, и выбежал оттуда же, откуда и мы выходили, сам Чон Ёнхва, показавшийся мне на первый взгляд светлым и добрым человеком. Он махал всем руками, пока бежал к сцене, что-то кричал в микрофон, а потом, как оказался у стойки, взял гитару, тронул экран в ухе и начал петь песню своей группы — «I'm Sorry». Мне она нравилась, порой, когда было хорошее настроение, я её переслушивала, подпевала, заряжалась. Я, в принципе, так же кайфовала, как и все остальные, была как все, и в моменте выступления я осознала, что мы будем с таким человеком, как Чон Ёнхва, находиться на одной сцене. Это будет честь для меня, и я очень сильно ждала момента, когда он к нам присоединится — даже забыла, что перед записью меня рвало желчью, настолько мне резко стало хорошо.       Потом сонбэ сыграл «Can't Stop» и сбежал со сцены, вновь приветствуя народ, и пошёл к нам, вставая между Джису и Джинёном. Мне казалось, что Чеён больше всех в нём была заинтересована, но онни не спешила хоть как-то отходить от старшего артиста, будто сказала: «Он — моя зона комфорта, и лучше границу не пересекать». А что остальные? Лиса просто с любопытством рассматривала мужчину, я же старалась быть сдержанной, но этого сделать не получалось, потому что казалось, что ступлю на шаг вперёд — и буду по отношению к Чону очень навязчивой.       Мы все взаимно рассыпались в комплиментах, и только когда выпуск показали по телевизору, я заметила свой взгляд на Чона Ёнхва, полный восхищения. Мне во время просмотра стало стыдно, а ещё стыднее — от последующих действий Джису, которая указала артисту на конфетти в волосах и даже попыталась его стряхнуть, но Ёнхва, наученный горьким опытом взаимодействия с айдолами женского пола, стал вынимать конфетти самостоятельно, с чем успешно справился. Чеён же, как и я, узрев на голове ведущего конфетти, протянула руку и просто сняла его — даже не все заметили, что произошло, и в глазах Джису я заметила лёгкий-лёгкий огонёк, не говорящий ни о чём хорошем. Онни слишком… своеобразная. Не поймёшь, то ли она готова драться за мужчин, то ли они для неё враги номер один. Я могла сказать точно только то, что Ёнхва ей напоминал Сынри, а поведение Джинёна импонировало, потому она и вела себя так.       Ёнхва достаточно нейтрально отозвался о нас, но его зацепил момент со свистом в «Whistle», что он и продемонстрировал, и Пак Джинён предложил сымпровизировать — подогнать песню под свист, по крайней мере, первичную его партию, с чем Лиса справилась. Конечно, умом я понимала, что свистеть в ритм сложно, петь под ритмичный свист — тоже, и потому в одном моменте даже с непривычки немного потерялась, но выровнялась. В тот момент я осознала, насколько Чон Ёнхва профессионал и как далеко нам до него идти. Идеальный айдол.       Нам налили каждому по коктейлю — они были безалкогольными, и у нас с девочками вся внутрянка была одинаковой. Приторно-сладкой, искристой и мы даже её пить нормально не могли. Мой организм всё-таки нуждался в сахаре, потому я пару раз приложилась к трубочке и съела крем вместе с печеньем. Пока Пак Джинён обсыпал Ёнхва комплиментами, Чеён шептала мне на ухо что-то о забавном поведении Джису, потому что тоже заметила в ней сильное противоречие и даже лёгкое лицемерие, но мы вместе решили, что не будем до конца программы поднимать этот вопрос — он встанет боком всем нам. Даже Лисе, которая вполне прекрасно себя чувствовала и без наших подозрений. Ёнхва принесли гитару, он начал петь, и в тот момент я поразилась отдачи зала — они, поклонники знаменитого солиста, вели себя тихо, когда надо, и выкрикивали фанчиры так слаженно, будто бы тренировались все вместе, а потом просто пришли и решили поразить Чона. Пак Джинён после окончания песни талантливо перевёл всё внимание на Чеён:       — И как тебе такой играющий на гитаре парень?       — Вы очень крутой, — Пак решила не отвечать Джинёну, сказав напрямую всё артисту, который её поблагодарил. — Он здорово играет и круто выглядит…       Ёнхва после этого предложил девушке показать свои таланты, даже решил снять гитару со своих плеч, но Чеён, хорошая актриса, стала сразу отказываться, говоря, что она не готова. Готова. Нас всегда учили быть готовыми ко всему, даже к танцам топлес, как Naked Girl, и мы действительно были к этому готовы — к двадцатому году мы на концертах почти не носили никаких бра. Чеён во время лёгкого спора предложила спеть дуэтом и потом легко заняла место Ёнхва, который протянул ей свою гитару. Встретились два гитарных одиночества, сразу стали делать комплименты друг другу, и в конце всего этого Джинён вновь напомнил всем, что всё действо происходит без сценария. Хорошо, что в тот момент меня не снимали, потому что моё лицо явно перекосило от всей льющейся в уши неправды: чем чаще ведущий повторяет, что сценария нет, тем больше вероятность, что сценарий есть и ого какой.       Заиграли первые ноты «Officially Missing You», и я полностью отключила голову, решив, что буду просто слушать и наслаждаться. Чеён могла красиво петь, когда хотела, но в этой песне слились бесконечные тренировки, содранные пальцы и лёгкая сутулость, потому как получилось спеть, так и получилось. Мы не хотели себя считать именно певичками, которые только и умеют, что выдавать из своего голоса нечто мелодичное, мы хотели быть айдолами — людьми-оркестрами, которые и на инструментах сыграют, и рэп зачитают, и покажут высший пилотаж в танцах, как однажды Лиса, решившая, что будет лучше, если она начнёт заниматься танцами на пилоне и запишет один из них для сольного клипа. Дуэтом спеть у Чеён и Ёнхва не получилось — девушка всё же любила лидировать и на короткие мгновения подпевания совершенно не обращала внимания, делая вид, что она тут суперзвезда, а не солист CNBLUE.       — У BlackPink есть песня, которую ты сможешь исполнить на гитаре? — до этого момента, когда Чеён хвалили, я была в лёгкой прострации, меня даже камеры не снимали, видимо, понимая, что я пока в этом не нуждалась, и включилась в происходящее только сейчас. У нас было много песен, хотя их было всего ничего, которые можно запросто сыграть на гитаре, и Пак Джинён знал, какую именно мелодию может исполнить Чон Ёнхва.       — Наверно, «Playing with fire», — сказал мужчина, — только я буду играть мажорно, а не минорно. Песня станет, скажем, немного другой по настроению, — четверное «о» разнеслось по павильону — я была действительно не готова к такому повороту, зато стало резко интересно, что же сможет показать нам этот мужчина. И когда Чон Ёнхва начал петь, я в который раз поразилась его мастерству, ведь не каждый может именно так исполнить эту песню, тем более переделать тональность под себя. А мы лишь подпевали одними губами, будто под фонограмму, и выполняли несложные движения руками, что были в хореографии — большего мы сами от себя не требовали, да и нам не говорили, что мы должны будем под такой своеобразный живой кавер танцевать.       — Теперь очередь BlackPink, — предложил нам тоже попеть Пак Джинён, и я, как своеобразный лидер, немного смущённый вокальными данными айдола старше, ответила:       — Давайте «Sure Thing» Мигеля. Когда мы были стажёрами, пробовали разные жанры и как-то исполнили её на ежемесячном смотре, и мы исполним её сегодня тоже. Господин Ян нас даже за неё похвалил.       Конечно, между нами всеми говоря, мы все любили жанр R'n'B, потому песню выбрали заранее, отрепетировали и были готовы исполнить. Честно говоря, я не помнила, когда мы исполняли Мигеля, Лиса говорит, это было настолько давно, что с нами ещё выступала Миён, но память всё равно не подбрасывала ни моментов тренировок, ни моментов смотров. Порой правильно, если человек ничего не помнит — значит, так надо, значит, неплохо будет просто не думать даже об этом, но я хотела докопаться до истины, ведь если не будет памяти — как я буду выступать, как я буду жить?       — А, то есть вы сейчас исполните песню, за которую вас хвалили? — мы все вчетвером кивнули. — Удивительно, вы стали звёздами, но собираетесь спеть то, что исполняли стажёрами. Я в ожидании! Давайте послушаем наших девушек!       Уж в чём-чём, а в том, что Пак Джинён бесталанен, я не могла его обвинить — он весьма умело показывал восторг, заигрывал с нами, а потом делал вид, что не произошло ничего серьёзного, он просто в образе, просто любит играть со всеми, просто любит быть в центре внимания. Как и я. Все мы в своём роде вниманиебляди, только каждый сам выбирает степень своей помешанности.       На сцену принесли четыре барных стула, и мы с удобством на них расположились. Джису сидела справа от меня, слева же располагались Чеён и Лиса. Во всём исполнении была лишь одна проблема — Ким Джису, так как ей дали мало строчек, она просто сидела, сгорбившись, и даже не пыталась оторваться, как мы, просто смотрела вперёд, перед собой, в то время как мы с Лисой, как те, кому досталось больше всего партий, показывали, насколько нам хорошо и комфортно на сцене. Наш восторг разделяла и Чеён, только она вела себя скромнее. Но Джису… мне кажется, после записи директор Ян поговорит с ней, потому что она не показывала свою энергию, а вела себя даже слишком сдержанно, так, как не надо — фанаты не поймут.       Краткий перерыв состоялся — мы не успели перекусить, просто закинули в рот пару очищенных долек фруктов, переоделись — и снова на сцену, показывать мастерство в танцах. И ведь не зря разучивали хореографию под «Particion», её-то и исполнили на таком высоком уровне, что я заметила невольный горячий взгляд Ёнхва, направленный на нас четверых. Он хотел нас, хотел каждую, каждую в постель, штабелём и во всех позах, он даже одёрнул клетчатую рубашку вниз, а я, будто намеренно, стала танцевать чуть сексуальнее, чем остальные, чтобы он и меня одарил взглядом, и действительно — посмотрел. Посмотрел, как Мино на меня глядел, когда мы ещё встречались, и я поняла — ему пришлось по вкусу то, что мы показывали. Обычный мужчина, не было в нём ничего такого сверхъестественного, ему секс предложи сейчас же — он закричит, схватит тебя и потащит в постель, потому что ты, как девушка, дала зелёный сигнал.       Пришлось вновь переодеться — в этот раз из еды мы урвали по паре энергетических батончиков, — и вот мы уже сидели рядом с Паком Джинёном и Чоном Ёнхва, причём ближе к последнему сидела Джису, я же — рядом с ней. Хотелось немного чисто по-женски позаигрывать с айдолом, но я одёрнула себя, ведь кругом съёмки, камеры, люди, и будет очень нехорошо, если мой флирт заметят. Пока мужчины обсуждали наш танец и то, насколько он нетипичен для Азии, я думала о том, как бы побыстрее закончить эти съёмки, потому что до назначенной встречи с Чонином пара часов, а у меня на время записи отобрали телефон, чтобы я в нём не сидела даже на перерывах. Если менеджер ненароком прочитает мои переписки, то я за себя не ручаюсь — раздеру, изобью и порублю на куски, потому что мне хотелось иметь хотя бы какой-то намёк на частную жизнь, хотя странно говорить это айдолу, который уже год на сцене. Я якобы должна понимать, что на ближайшие как минимум семь лет я повязана контрактом и никто меня не вытянет из кабалы.       И тут Ёнхва показал моё личное движение — лёгкое прищёлкивание пальцами, что меня и смутило, и одновременно с этим дало понять, что мужчина за мной следил все выступления. Не Джису, самая старшая, его зацепила, не Чеён и не Лиса, а я. Стало даже… как-то хорошо. Я ещё способна цеплять мужчин собой. В это же время Джинён перевёл разговор в сторону иностранных трейни, что напрямую касалось Лисы, что сразу оживилась и начала рассказывать, с какими трудностями столкнулась — а я вспоминала все те дни вместе с ней, потому что я была той, кто нарушал запрет на общение с тайкой по-английски.       — Я не могла ни с кем разговаривать, потому что из всех корейских слов знала только «здравствуйте». Было очень сложно, я никого не понимала. В компании было запрещено разговаривать со мной по-английски, и таким образом я должна была быстро освоить корейский. Было сложно, — она повторилась и даже не заметила этого, — но участницы группы помогли мне. Они звали меня на Хондэ… и вот всё остальное… После этого мой корейский улучшился.       — В какой момент ты скучала по родителям больше всего? — спросил директор JYP.       — Когда в общежитии было нечего есть, — Лиса улыбнулась, и мы вместе с ней. — Я всегда по ним скучаю, но, так как я всегда с девочками, когда мы гуляем вместе и веселимся, я не вспоминаю о родителях.       — Она сильная девочка, — сказала Джису.       — Папа растил меня такой, — продолжала Лиса, и на этом тема зарубежных стажёров закончилась.       Ёнхва рассказал, какой он трудоголик и какой у него идеальный тип, потому решила въехать я со своими никому не нужными словами, зато я снова обратила на себя внимание Ёнхва, его жадный взгляд и такой же юркий язык, который желал оказаться во рту любой из девушек, что сидела рядом. Приятно чувствовать себя желанной, приятно до мурашек на коже.       — Я тоже такая, так что понимаю вас. Не трудоголик, конечно же, но хочу, чтобы ко мне относились с уважением.       — То есть тебе нравятся страстные мужчины? — и этот удар попал прямо в яблочко, прилетел оттуда, откуда не ждали. Потому что этих слов совершенно не было в сценарии.       Все мужчины, с которыми у меня хоть что-то было, были страстными. Что Мино, что Джиён. Страстные, необузданные, как дикие жеребцы, и было чудом, что я после них приходила в свою кровать целой и невредимой.       — Да, — внезапно смущённо отозвалась я.       — Я хочу тебя кое-чему научить, — проговорил Пак Джинён. Даже Ёнхва на него взглянул, чтобы послушать. — Обычно трудоголикам тяжело показывать эмоции, а чувствительным трудно сходить с ума по работе. Нужно выбирать золотую середину. Как думаешь, что важнее всего? — «Чтобы хорошо трахал?» — вертелось в голове, но я даже глаза опустила, чтобы эту мысль никто не прочитал по моему лицу.       — Не думаю, что буду одинокой, — без излишней скромности сказала, — мне нужен кто-то тёплый.       — Вот видишь, — сказал Пак Джинён. Потом он перешёл на Ёнхва, который оказался достаточно скрытным человеком в отношениях, и я, наверное, как и многие, сразу заподозрила, что у него есть девушка. Только, скорее всего, он ей не особо-то и верен, либо же у них свободные отношения. — Фанаты, что остаются с тобой после свадьбы — самые преданные, — закончил тему Джинён.       И ведь действительно: если фанат прошёл проверку свадьбой, значит, он действительно самый настоящий фанат.       Пришло время танца от Чона Ёнхва, он встал, и вдруг Пак Джинён позвал нас — мы даже встали все вчетвером, чтобы поддержать танец, но сам артист засмущался и покачал ладонями, мол, не стоит. А мы всё равно пошли и встали за Ёнхва, потому что по сценарию должны выучить хореографию на его песню и, как отличницы, презентовать её всем в зале. Стоило сказать, что Чон — никудышный учитель, потому что сначала он вообще забыл, как всё начинается, а потом я заметила пару огрехов, которые он тут же исправил. И после всего этого представления, когда мы прогнали припев уже под музыку, мы с девочками ускакали, чтобы опытный артист выступил с этой же самой песней с подтанцовкой и инструментами. После обмена комплиментами наступил новый разговор.       — Сейчас группа BlackPink — горячая тема для обсуждения. Вы побили много рекордов по просмотрам на ютубе. Таких, как вы, больше нет. Невероятно, но за год все привязались к вам. Всего лишь год, верно? — мы дружно ответили «да». — Вас назвали BlackPink потому, что от вас исходит и чёрная, и розовая ауры. Вы — группа, в которой сочетаются две стороны, думаю, с этим будут согласны все. Какую музыку вы хотите создавать в будущем? Что-то более «тёмное» или что-то более «розовое»?       — Если получится, то тёмный концепт, — сказала я. — Нам всем больше нравится тёмный, он ближе к хип-хопу, к тому, что мы ещё не показывали. При подготовке к новой песне мы старались сделать её максимально розовой, однако снимать клип на неё оказалось сложно, — я бессовестно лгала как и про подготовку, якобы мы сами всё сделали, так и про съёмки клипа. Нам просто впихнули непрошедшую демку 2NE1, а съёмочные дни я уже не помню — они все слились в какое-то яркое пятно, в котором ничего не было видно, кроме наших лиц и еды. — В период стажёрства директора нам часто говорили: «Ещё, больше жестокости, с большей уверенностью». Мы так к этому привыкли, что, когда надо вести себя по-девчачьи, это кажется чуждым.       — В конце каждого выступления с вашей последней песней вы вставали в определённую позу, — я вспомнила, что да — мы вставали в точку и показывали пальцами сердечки. — Это и есть розовый.       — В первоначальной хореографии финальной позой было «L. O. V. E», мы бы показывали эти буквы пальцами. Директору она не понравилась, и он предложил сделать так, — я послала в камеру воздушный поцелуй. — Поэтому мы изменили хореографию.       — Вы тогда подумали: «Смотрится хорошо» или: «Я не смогу это сделать»?       — Мы выглядели удивлёнными в момент поцелуев, — ответила я. Потом пошли воздушные поцелуи от Пака Джинёна, и я вновь поймала на себе взгляд Чона Ёнхвы. Ну что за неугомонный мужчина!       — А есть ли у других ваших песен закадровые неизвестные истории? — уточнил ведущий.       — Да, «Boombayah», — закивали мы все, но слово взяла Джису:       — У неё менялось название. Изначально было, — она посмотрела на меня и даже ткнула в коленку, — скажи это!       — «Oppa-yah», — смущённо отозвалась я, и все захохотали. — Хотя в оригинале было «Boombayah», директор спросил: «Как насчёт «Oppa-yah»?» Мы решили попробовать.       — «Oppa-yah»? — проговорил Ёнхва.       — Там, где мы поём «Boombayah», было бы «Oppa-yah», — уточнила я.       — В середине песни есть слово «оппа», — продолжила Джису, — но если бы название было таким, которое предложили, то казалось бы, что мы отчаянно ищем оппу. Мы решили, что так нельзя, наша дебютная песня не может быть только о мужчине.       — Хёнсок-хён, на удивление, очень любит милые женские группы, — и потрахивать девочек оттуда, видимо, тоже, но пришлось вежливо рассмеяться — всё же Пак Джинён назвал нас милыми. — Сейчас же мы услышим песню, которая уже стала хитом — «As If It's Your Last»!       И ведь всё-таки под конец выступления с этой песней мы встали в ту позу, которую отринул директор Ян — да, это было согласовано, но я могла с чистой совестью сказать, что шалость удалась, ведь даже Чон Ёнхва хлопал в ладони, подняв их высоко над головой. После выступления мы чокнулись бокалами шампанского, но никто не пригубил алкоголь — нам попросту это было сделать нельзя, да и я не стремилась напиваться, ведь совсем скоро должна была поехать на встречу с Чонином. А уж с ним… будь как будет, если напьюсь — то хорошо, не напьюсь — ещё лучше.       — У всего есть привкус горечи или сладости, — начал Пак Джинён, обращаясь к Чону Ёнхва. — Когда было горше всего?       Мужчина начал рассказывать о временах дебюта, и я поняла, насколько мы разные поколения и насколько всё тогда и сейчас отличается. Это нормально, если что-то различается, и я поняла, что похожий путь, как Чон Ёнхва, проходил и Квон Джиён. Только вот за Квоном Джиёном я следила, а за CNBLUE нет — мне было банально неинтересно следить за рок-группой, потому что я была не в том возрасте, не в том интересе и не в той фазе луны. А Пак Джинён вспомнил время своего дебюта — тысяча девятьсот девяносто третий год, боже мой, меня в этом году даже ещё не было! — и рассказал, как в интервью случайно проболтался о своей девушке, потому что по нормам того времени он должен был соврать, что свободен. А потом фанаты, которые ждали его у дома вечно, испарились… я представляю, какой это был удар, но одновременно и порадовалась за мужчину, потому что мусор сам себя отсеивает, а кратковременные поклонники не нужны никому. Ну а потом мы с девочками убежали переодеваться, даже не дослушав последнее выступление Чона Ёнхва, но на выходе меня поймал его менеджер.       — Это же вы Дженни Ким? — у меня уже время поджимало, ждать такси пять минут, ехать — все десять, и если я не успею на встречу с Каем, то полетят головы, и я кивнула. — Напишите свой номер телефона Чону Ёнхва. Он сказал, что вы ему понравились и он был бы не против с вами встретиться.       — Извините, но я в отношениях, и мой парень не допустит, чтобы я встречалась с кем-то ещё, — гордо бросила я и отвернулась, выбегая на улицу и натягивая на лицо маску. Ещё один мальчик в копилке — и почему я так популярна у тех, кто меня старше? Видимо, у меня есть своеобразные daddy issues, которые выдают во мне давно не любленную отцом дочку.       Вскоре я мчала домой на такси на всех парах, ругаясь, ненавидя всё, ведь до того момента, когда за мной заедет Чонин, оставалось буквально десять минут. Пять мы будем в пути, я не успею ни подкрасить глаза, потому что весь макияж с меня сняли, переодеться из спортивной формы во что-то более романтичное, да я даже волосы не расчешу! Около подъезда дома-общежития я плакала от безысходности ситуации, потом взяла себя в руки, напомнила, что фотографии, где я зарёванная и красная, не нужны агентству, и успокоилась. Всё это произошло в течение двух минут, и вот я уже увидела личную машину Чонина — он рассекал на новом хёндае чёрного цвета, и я самозабвенно села к нему внутрь. Тепло окутало, как и влюблённость парня — он сладко поцеловал меня в губы, я прикрыла глаза и ощутила всплеск желания. Желания переспать с Каем.       — Я была на съёмках, совсем не успела привести себя в порядок и так отвратительно выгляжу, — пожаловалась я, устраиваясь в кресле. — Шоу было нормальным, но нас так задержали…       — Ничего, ты и так, без косметики и брендовых шмоток очень красивая, всё хорошо, — Чонин провёл ладонью по моей щеке, и я прикрыла глаза — ещё чуть-чуть и, честно, заснула бы, тем более что свет в салоне был выключен, а за окном царила ночь. — Я рад, что ты со мной сейчас такая… Домашняя. Мы поедем ко мне домой.       Когда парень говорит, что мы поедем к нему, это откровенный намёк на секс. И я была в предвкушении — мне было интересно, какой Ким Чонин в постели, потому что у меня появилась небольшая цель. К старости лет, или хотя бы к замужеству, я должна собрать много мужчин-айдолов в постели, как фотографии в фотоальбоме. И мне почему-то казалось, что с Каем, очередным, как я считала, секс будет таким себе. Не таким грубым, как с Джиёном, от которого я рекой текла, и не таким страстным, как с Мино, который буквально заливал меня чувствами, хватая за руки, бока и шею. От Чонина я ожидала чего-то меньшего, честно. И была в тот день рада, что тотально ошиблась.       Мы ехали недолго, всё же в нашем районе было максимальное скопление айдолов на один квадратный километр, и как только остановились на подземной парковке, Чонин сразу подался ко мне, положил руку на щёку и нежно поцеловал. Он умел целоваться, любил это делать, и мне нравилось, как потом он смотрел на меня: со вселенским обожанием, нежностью и преданностью, что измерялась от минус бесконечности до плюс бесконечности. Я не знала, как сама на него смотрела, но одно могла сказать точно — рядом с Каем я не думала ни о каком Квоне Джиёне, рядом с Каем я была любима и счастлива, и если кто попробует хоть намекнуть на то, что я поступала неправильно по отношению и к нему, и к себе, то пусть пойдёт пешком в КНДР — там его расстреляют из зенитки.       В квартире Чонина я была лишь раз, всё остальное время мы либо проводили в машине, либо на улице, потому и получалось, что за много встреч и прогулок мы ни разу не переспали. Мне этого точно хотелось, всё же организм был молодым, а либидо — здоровым, и уже даже сейчас, идя с Каем за ручку к лифту, я немного тряслась от еле сдерживаемого возбуждения. Этот мужчина заставлял меня хотеть его, улыбаться на каждую улыбку, мечтать о каждой секунде разговора и просто наслаждаться его присутствием в моей жизни. Ким Чонин был для меня многим, и это «многое» било под дых осознанием, что больше таких людей, как он, мне не встретится. Это я поняла, конечно, в будущем, когда поумнела и повзрослела, но, когда мы расставались, я знала, что струсила. Просто позорно и отстойно струсила.       Квартира Чонина не была большой и люксовой, как-то наоборот: он, шикарный мужчина, выбрал абсолютно не шикарную квартиру. Да, было неплохо, что вид выходил на улицу, по которой всегда стремились машины и пешеходы, но три комнаты вместе с кухней, гардеробной и совмещённой ванной были какими-то узкими, скользкими, утягивающими, как домашний быт женщин за тридцать. Но я перестала обращать внимание на бежевые обои и подсветку в виде звёзд, как только Чонин прижал меня к стене и стал целовать. Он аккуратно сжал мои запястья, а потом губами прошёлся по щеке, вновь возвращаясь к губам и запуская внутрь язык. Меня уже всю трясло от желания, и я сделала попытку вырваться ненадолго и увлечь Чонина в спальню, как он оторвался от меня и серьёзно заглянул в глаза.       — Ты не против разных экспериментов? — уточнил он, и это заставило меня чуть сбавить темп.       — Не против, — осторожно ответила я, — только какого рода эти эксперименты?       — Ничего такого серьёзного, без всяких стрёмных фетишей, — Чонин вновь меня поцеловал, — просто хочу, чтобы ты получила максимальное удовольствие.       — Тогда вперёд, — сказала я.       Чонин подхватил меня под ягодицы, крепко поцеловал и понёс в спальню, почти сразу поваливая спиной на кровать и подминая под себя. Я отвечала на поцелуи, путала пальцы в его волосах, а потом стала сдирать с него одежду, как и он с меня. Мы не стали церемониться с вещами — всё улетело на пол, когда мы оказались обнажены друг перед другом, и я впервые увидела тело Чонина без тонны одежды, которую он на себя вечно натягивал, когда мы были вместе. Он подтянут, хорошо сложен — это скажут и поклонницы, но я могла сказать ещё и то, что у него были крепкие ноги, а ещё, самое главное в данный момент, красивый член, что в стоячем положении поразил меня. Я уже предвкушала, как он достанет презерватив, наденет его, и мы наконец-то займёмся сексом, но Чонин и тут решил довести меня. В хорошем смысле.       — Раздвинь ноги, будь хорошей девочкой, — он опустился к моим коленям, помогая им развестись, и я уже скользнула пальцами к лобку, как Ким перехватил их и поцеловал. — Не трогай сама себя. Дай мне это сделать.       И я дала — просто пальцами погладила его лицо, и уже в следующую секунду меня выгнуло дугой, потому что то, что творил Чонин с моим клитором, просто выводило из равновесия. Получилось так, что он ни разу меня не поцарапал, не задел зубами, а лишь заставлял наслаждаться и время от времени смотрел на меня так проникновенно, будто это я ему отсасывала сейчас, а не он мне лизал так, что я готова была кончить в течение пяти секунд. Но он не довёл меня до конца, будто издеваясь, оставляя разгорячённой, желающей секса. Во встроенном шкафу у Чонина было много одежды и аксессуаров, а также, если заглянуть глубже, находилась коробка, в которую посторонним вход воспрещался. Каждой новой своей девушке он покупал новый вибратор, что правильно, и там сейчас было два — вроде как они с Кристал не спали, но один, серебряный, явно принадлежал ей, а для меня же Кай выбрал золотой, будто специально выпячивая мою значимость перед остальными. Презервативы и лубрикант он взял оттуда же и через секунду уже находился на мне, ласково целуя и раскатывая по члену презерватив.       — Твои эксперименты сводятся к тому, что ты пользуешься вибратором? — уточнила я, чувствуя, как предвкушение хорошего секса пробежалось по пяткам и икрам.       — Он просто мне помогает, хотя да, возможно, только и к нему сводятся все эксперименты. Расслабься и получай удовольствие.       Раздалось жужжание, потом ощутила прикосновение вибрирующей поверхности к клитору, и я почувствовала, как кончила, а в следующую же секунду в меня проник Чонин. Стон раздался мне на ухо, я оцарапала спину Кая и выгнулась дугой, потому что сейчас всё резко стало слишком: во мне слишком узко, он слишком горячий, я слишком возбуждённая и только что кончившая, что для меня очень хорошо. Мино всегда доводил меня до оргазма и больше мы не занимались сексом, а Чонин любил практиковать у своей партнёрши множественные оргазмы и поощрял каждый поцелуем и новыми движениями бёдер. Он сам тоже мог быстро кончить, но не позволял себе, лишь наслаждался и показывал, что да, ему это нравится, ему этого хочется, вот и входил до основания, а потом резко двигался в такт жужжанию вибратора.       — Кончи, малышка, ещё раз для меня, — сказал Кай, и я затряслась — вновь кончила. — Вот так, правильно, давай ещё раз, и тогда нам обоим будет хорошо.       И спустя непродолжительное время я действительно кончила, да настолько оглушительно, что закружилась голова и запищало в ушах, и я только ощущала, как дрожала, когда Чонин покидал моё тело и стягивал наполненный спермой презерватив, а потом убирал вибратор. Правильно говорят: только неуверенный в себе мужчина не станет использовать игрушки, а тот, что знает способности своего тела и готов сделать всё для партнёрши, будет пользоваться любыми способами, чтобы довести её до оргазма. Меня довёл, и поэтому я оплела тело Чонина руками и ногами и уткнулась носом прямо в его плечо.       — Ты великолепен, — сказала я, сонно выдыхая ему прямо в кожу, и осознала — надо помыться. Но мне лень. Мне вообще не хочется никуда идти, пусть, если Кай пойдёт мыться, просто прихватит мою тушку с собой. — Ты просто великолепен, Ким Чонин.       — Достойные слова, ты тоже была хороша, — сказал он и сжал мою грудь, немного поигрывая с соском. — Лежала так спокойно, а потом как начала извиваться… я был приятно удивлён.       — Ой да ладно тебе, я ничего не делала, — заторможенно сказала и улыбнулась. — Потом покажу, что умею… а сейчас надо, наверно, пойти мыться?..       — Ага.       И после этого «ага» Кай действительно встал, слегка пошатываясь, и схватил меня на руки, легко целуя и идя в сторону ванной. Я бы так и заснула на его руках, но душ не дал — окатил с головы до ног холодной водой, и я прижалась к парню, стремясь получить тепло, и Чонин усмехнулся и обнял меня. Забылось тут же всё, когда я уткнулась носом в его горячую грудь, взбодрилась, а потом гулко рассмеялась — слишком насыщенный, слишком страстный день, слишком счастливая я. И понятно, что за такими днями не идёт ничего хорошего. Так же и здесь: не успела я проснуться в объятиях Чонина и в его растянутой футболке от Gucci, как начал трезвонить телефон. Звонила Джису, потому что в пять утра я ещё была не дома, а на фоне слышался напряжённый разговор Лисы с кем-то по телефону — видимо, всё должна была решать я, но не получилось, ведь именно сегодня я решила проснуться не в общежитии вместе с девочками, а в объятиях парня.       — Пожалуйста, скажи, что ты у Мино или, чёрт его дери, Джиёна, но не в соседней провинции, — шипела старшая — ей не удавалось выровнять тон голоса, и я понимала, что она нервничает. Страшно нервничает. — Ты нужна сейчас очень сильно, дело очень серьёзное.       — Я у Кая, что такое? — кажется, онни выдохнула — Кай близко, если что, подкинет до общежития, ведь он и сам уже проснулся и спросил даже, что произошло, а я и не знала, что ответить, потому что мне ещё ничего не сказали. Но если такая реакция и ищут именно меня, то во всём так или иначе виновата моя персона. — Я ничего не понимаю…       — Ты вчера отказала Чону Ёнхва из CNBLUE, он приехал в своё агентство злой, как чёрт, и передал Яну Хён Соку, что узнает и сольёт, с кем ты встречаешься, потому что ты ему отказала.       — Он долбаёб? — спросила я, вскакивая на ноги и ставя разговор на громкую связь — мне требовалось срочно одеться и срочно выезжать. Чонин понял моё настроение, состояние и тоже стал собираться. — Если я ему отказала, это ещё не значит, что надо рыть на человека, ему корона там голову не жмёт? Или яйца свернулись с членом калачиком, потому что не смог самолично поговорить со мной или просто отстать?       — Видимо, ты его слишком сильно зацепила, — хмыкнула Джису, а я в это время наконец-то застегнула бюстгальтер — Чонин же был уже готов ехать. — Ну ничего. Привет Чонину-сонбэ. Пусть подвезёт тебя, — на это Кай улыбнулся и подхватил ключи от машины. Сейчас дорога свободна, потому мы домчим действительно быстро.       — Буду через десять минут.       Мы достаточно быстро достигли подземной парковки, так же быстро погрузились в машину и выехали. Я натянула на лицо маску, пускай в этом не было никакой особенной необходимости, и стала смотреть последние новости в интернете. Никаких обличающих статей про меня или Чона Ёнхва, абсолютно ничего, но на моей личной почте висело сообщение от нашего агентства, где мне советовали быстро собраться и явиться в главный офис вместе с остальной группой. Конечно же, я нервничала, мне хотелось как можно скорее со всем разобраться, и Чонин в момент отчаяния взял меня за руку, крепко сжимая пальцами. После постели с парнями, при условии, что вы не встречаетесь, два пути: вы либо холодны друг к другу до отвращения, либо начинаете постепенно влюбляться. И если Кай уже был в меня влюблён, то я стала испытывать по отношению к нему что-то, что заставляло сердце отчаянно трепетать.       — Не волнуйся, всё образуется, что бы там ни случилось, — он доверительно посмотрел на меня, и я, смутившись, спустила маску на подбородок, потому что ощутила, что поступила неправильно, закрыв от него лицо. — Одни беды от этих всех шоу, где заставляют айдолов противоположных полов сидеть вместе. Либо женщины сходят с ума, либо мужчины.       — Ты всё слышал? — спросила я.       — Не каждый день кого-то из моего окружения преследует Чон Ёнхва, но ничего, я уверен, вы договоритесь полюбовно, потому что ни ему, ни тебе проблемы не нужны, а он явно вчера просто перепил вечером с тоски по тебе и заистерил. Ладно, не стыдно — ты слишком хороша, чтобы просто так тебя забыть, — сказал Чонин и припарковал машину. — Приехали. Иди собирайся с девочками.       — Спасибо, что ты со мной.       — Обращайся. Буду ждать следующей встречи с тобой, — он поцеловал тыльную сторону моей ладони, и я выскочила из салона, на ходу доставая из поясной сумочки ключи и после открытия двери сразу начиная подниматься на нужный мне этаж.       Я была рада, что мне выделили буквально пять минут для умывания и переодевания, и совсем скоро я была готова, уже стояла около двери и ждала сигнала вместе с другими от водителя, когда он подъедет. Ехали мы в такой же полной тишине, в которой я собиралась, чувствовалось такое напряжение, которое можно было разрезать ножом, и я незаметно сжала ладонь Лисы, она же провела по моим пальцам своим большим и уткнулась в плечо, чтобы я не заметила лёгких слёз на её глазах. Она нервничала, кажется, больше всех, хотя была ни в чём не виновата; это я заварила всё, мне и расхлёбывать, мне и просить прощения, стоя на коленях. Я не сомневалась — если Чону Ёнхва не удалось с кем-то завести более близкое знакомство, он сделает всё возможное и от себя зависящее, чтобы уничтожить жертву. Я знала, что он уничтожит меня только с виду, потому что глубоко внутри мне будет всё равно — ничего, кроме раздражения, его поступок не вызвал, и жаль, что я на самом шоу не раскусила, насколько он отвратительный человек.       — И вот как так получилось, что ты сказала именно то, что сказала? — спросила Джису, повернувшись ко мне. Она любила шифроваться, когда рядом находились чужие люди, и водитель не был исключением. — Твой медвежонок тебя только потрахивает, а ты его уже в парни записала, — хотя уровень конспирации у маднэ всё равно был ровным счётом никакущий — она всё равно не могла подобрать слов, чтобы описать всё, что её возмутило.       — Ну вообще-то, до сегодняшнего дня мы с ним не спали, — и все девочки уставились на меня — в салоне вновь воцарилась тишина, только полная недоумения. — А что? Я похожа на ту, которая хочет бесконечно трахаться?       — Вы с Мино во время стажёрства как-то кровать сломали и вечно запирались в душе, как думаешь, что мы можем подумать ещё? — спросила Чеён. — А вы, оказывается, как девственники с Чонином. Ты у него первая, что ли?       Я вспомнила нашу с ним ночь и поняла — нет. Он далеко не девственник. Так умело мною манипулировать, так умело доставлять удовольствие могут только мужчины, которые многих перепробовали, которые много экспериментировали и знали, что и кому подойдёт. Лишь взглянув на моё тело, он сразу понял, в чём я нуждаюсь, как я нуждаюсь и в каких позах. Я слишком искушённая, слишком многое перепробовала с Мино, поэтому думала, что с Чонином будет скучно — но нет. Три оргазма за ночь. У меня никогда такого не было.       — Стану последней, — и напряжение спало — одногруппницы поняли, что я вполне довольна парнем, а значит, сегодня у меня настроение хорошее, а это значит, что всё пройдёт хорошо. Я чувствовала, что Чон Ёнхва уже с утра находился в нашем здании, и если повезёт, я просто глубоко ему поклонюсь, упаду на колени, если понадобится, напишу сочинение на трёх листах, какая я плохая и что с этим делать. Наказать, выпороть, пригрозить пальчиком — пусть сам выберет степень наказания, я буду рада той, что закончится как можно скорее.       В агентстве нас уже ждали: раскрылись двери, нас встретил мужчина в костюме и провёл прямиком на самое раннее на моей памяти собрание директоров, на котором уже сидел Чон Ёнхва, который явно не спал и выглядел после вчерашней записи очень уж помято, к тому же по помещению распространялся настолько сильный запах перегара, что нам всем четверым стало некомфортно. А ещё мне стало некомфортно от того, какими заспанными и злыми глазами на меня смотрел Квон Джиён — он уже явно услышал всю историю моего непристойного поведения, услышал так же то, что у меня, оказывается, есть парень, и испытывал ко мне что-то сродни ненависти. Или же хотел меня как можно скорее разложить на столе, потому что, как известно, от лютой ненависти и до совместной делёжки постели всего один шаг. Шаг, который мы преодолеем вместе.       — Сегодня мы будем обсуждать поступок Дженни Ким, — я сидела и ощущала, как на меня направили взгляды буквально все, потому стало некомфортно и как-то немного отвратительно. Лиса сжимала мою руку под столом и делала вид, что всё хорошо и кругом цветут цветы, но, к сожалению, эти цветы были раффлезией Арнольда. — Вчера вы сказали Чону Ёнхва, что у вас есть парень, отвергли его предложение познакомиться. Скажите, Дженни Ким, вы считаете своё поведение достойным?       Я считаю, что тут развели спор из ничего. И собрали зачем-то серьёзных людей, которые ответственны за акции, для того, чтобы устроить публичную порку одной строптивой девчонке. Ну ладно, так уж и быть, унижусь.       — Моё поведение было недостойным, — я склонила голову и скрыла смешок, — я могла высказаться менее резко и не говорить, что у меня есть парень.       — Шлюха, — подал голос Ёнхва, и я посмотрела на него широко раскрытыми глазами — его кто вообще просил рот раскрывать? — Ты обязана извиниться на коленях. Мне отказать не побоялась, а не побоишься ли встать на колени?       — Не побоюсь, — сказала я, и Чеён сделала движение, чтобы остановить меня, потому что чувствовала, что это была открытая провокация, но я не позволила себе расслабиться и опустилась на колени, плавно сползя со стула. Я аккуратно положила руки на пол и коснулась его лбом, зная, что для адекватного человека такого унижения будет достаточно, но Ёнхва не остановился и подошёл ко мне вплотную. — Что мне ещё сделать?       «Отсосать мне», — кажется, услышали не только шокированные подруги, но и Джиён, потому что он настолько резко сорвался со своего места, что я испугалась и отползла, поваливая за собой стул, на котором до всего этого представления сидела. Квон схватил Ёнхва за грудки и хорошенько встряхнул, с лёгким сомнением смотря на мои открытые коленки, на которых появились царапины и покраснение.       — Слушай сюда ты, ублюдок, — Чеён схватила меня за плечи, готовая в любой момент броситься вперёд, чтобы вытащить из готовящейся потасовки, но я положила руку на её запястье, — развёл из ничего комедию-положение. Недостаточно, что девушка перед тобой встала на колени? Значит, не нужны тебе эти извинения. Я тебя сам заставлю извиняться перед ней.       В этом весь Квон Джиён — он покажет мне всё своё равнодушие, но ни одному козлу не позволит обидеть меня, потому что я для него особенная, кто бы что ни говорил. Даже как-то тепло на душе стало, как-то легче, в то время как подруги напряглись, готовые в любой момент сорваться в драку. Удивительно, но я вспомнила времена трейни, когда мы всё делали вместе: и в клуб, и мыться, и парней обсуждать. Удивительно, что только сейчас, спустя год после дебюта, я почувствовала то же самое объединение, которое царило в нашем коллективе тогда.       — А ты кто ей вообще? — с вызовом спросил Ёнхва.       — Её парень, — от этого заявления у всех открылись рты, а Джиён уже был на пути к выходу и одним мощным ударом вышиб Чона за дверь. — И если ещё раз к ней или её подругам приблизишься — получишь от меня пожизненный чёрный крест на карьере. В твоих же интересах к ней не приближаться, не так ли? — он захлопнул перед Ёнхва дверь, а потом зверем оглядел всё собрание и до сих пор сидящую на коленях меня. — А ты чего сидишь? Вставай. Представление закончено, цирк уехал и здесь больше не появится.       Удивительно: когда забываешь о таком мудаке, как Квон Джиён, всё чаще и чаще начинаешь его встречать.       Он подошёл ко мне и вздёрнул вверх, сразу оказываясь со мной в объятиях, потому что ноги задеревенели и отказались даже на шаг назад ступить. Он махнул рукой остальным директорам, посмотрел на подруг исподлобья и покинул помещение вместе с немного шокированной таким поворотом мной. Мне требовалось срочно охладить голову и всё обдумать, но времени не было — Квон затащил меня в тренировочный зал, в котором не было никого, и встал прямо напротив, скрестив руки на груди.       — Если тебе нужна благодарность, то я уже стёрла колени, — сказала я, опираясь о стену и поднося ладони к лицу, но потом передумала — их требовалось вымыть. — На большее я сейчас не способна.       — Можешь просто словами отблагодарить. Мне большего не надо.       Его изменившийся в более нежный темп голос я заметила сразу, даже подняла голову, а потом встретилась с его глазами — сонными, уставшими, он явно нервничал некоторое время назад, а теперь его как подменили. Он стал более мягким, будто… будто откатился на несколько лет в прошлое, когда ухаживал за мной перед тем, как трахнуть и бросить. Я не доверяла этой мягкости, казалась самой себе недоверчивым зверьком, потому что уже обожглась однажды и не хотела этого снова.       — Спасибо, — скованно ответила я. — Нет, действительно, спасибо. Я бы просто… Стала выполнять любые его условия, потому что понимаю, что ему в первую очередь хочется развлечься, а мне…       — А тебе всё равно на свою репутацию, — выдохнул Джиён. — То, что ты заявила ему, что у тебя есть парень — тому доказательство. Будь в следующий раз умнее — просто откажи без всяких упоминаний кого бы то ни было. А то на месте твоего парня я бы уже давно на тебя GPS повесил, чтобы не потерялась.       — Точнее, чтобы самому меня не потерять?       — И это тоже.       Мы сели на скинутые в угол маты, перед этим Джиён отключил пожарную сигнализацию и вынул пачку сигарет. Прикурил, предложил мне, но я отказалась. И так как-то тошно, глушить эмоции табаком — не лучший выход, как и алкоголем, потому мне хотелось просто поговорить с Джиёном.       — Почему ты за меня заступился?       — Мама говорила, что маленьким девочкам всегда нужно помогать, — он выдохнул дым и посмотрел в потолок. — А ты нуждалась в помощи как раз. Ещё понадобится — я снова приду.       — Какая тебе в этом выгода?       — Абсолютно никакой, просто хочу, чтобы ты знала, что у тебя есть защитники. И несмотря на то, что между нами было, я хочу защитить тебя от всего. Если понадобится — даже от себя.       Это благородно, действительно очень благородно, и я даже ненароком взглянула на Джиёна с другой стороны, позабыв о Чонине. Кай меня не защитил — защитил Джиён. В голове так всё спуталось, что я с мольбой посмотрела на Квона, не зная, что делать: то ли снова поблагодарить, чтобы не молчать, то ли… Я выбрала второе «то ли», потому что оно идеально подходило лично мне — спонтанное, слишком быстрое решение проблемы.       — Оппа, повернись ко мне, — я не знала, когда осмелилась назвать его на «ты» и «оппа», но он повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. — Я хочу сказать, что действительно тебе благодарна, — я положила руку на его щёку и ощутила лёгкую небритость, провела по ней подушечками пальцев и улыбнулась. — Я не думала, что увижу в тебе защитника, потому что ты всегда рядом со мной включал самого отпетого козла.       И, не дав ему ничего сказать, впечаталась поцелуем в его губы, сразу перехватывая инициативу. Я просто хотела его поблагодарить этим, а также… Хоть ненадолго унять бушующий при виде него океан внутри. Невозможно забыть — раздразню обоих, заставлю друг друга отчаянно хотеть, и Джиён поддался этому яду, обнимая меня и углубляя поцелуй, а затем и вовсе перехватывая инициативу. Он не позволял никому из девушек, с кем спал или просто целовался, лидировать.       — И что ты хотела этим сказать? — спросил он, когда оторвался, погладил меня по щеке и очень легко улыбнулся. А я сейчас, честно, и сама не особо поняла, зачем это сделала.       — Я хотела сказать «спасибо», — пробормотала я, отворачиваясь. Не нужны Квону никакие благодарности, в особенности такие — ему либо нужен качественный минет, либо пара бутылок хорошего виски. — Видимо, не так надо было.       — Верно думаешь, — задумчиво сказал Джиён. — У тебя действительно есть парень? — я кивнула. — Ты им нисколечко не дорожишь.       — Почему?       — Не стала бы лезть с поцелуями к другому парню, если бы тебя полностью всё в нём устраивало, — сказал Джиён и положил руку мне на плечо. — Не так уж он и хорош, как я, да?       — Да.       В первую очередь, это было признание самой себе, во вторую — Джиёну. И как бы ни был хорош Чонин, как бы он меня ни любил, как бы ни просил моей руки и сердца, я бы сто раз ему сказала, что люблю больной любовью другого. Жалко его, жалко себя, жалко всех, кто попадал, как и я, в зависимость. Но тут ничего не поделаешь — либо умираешь раз за разом и говоришь себе «люблю», либо удаляешься в место, где никого нет, и страдаешь в одиночку, потому что в компании друзей не поймут, а родственники вообще осудить способны. Как моя мать. Моя мать, которая потом подложит мне свинью.       — Ты прекрасная девушка, Дженни, — Джиён положил руку на моё оголённое бедро — утром я накинула на себя всё по-летнему короткое и оголила тело настолько, что можно было заметить клочки ткани, которые в народе назывались нижним бельём. Рука мужчины подползла выше, и вот уже его пальцы соприкоснулись с моими трусиками, а я ощутила головокружение, ведь, будучи в отношениях с Чонином, позволяла кому-то другому себя трогать. — Но ебут тебя явно неправильно.       — А ты знаешь, как правильно, я смотрю, знаток? — Джиён заткнул мой рот ещё одним поцелуем, положив руку на грудь и смяв её, а второй залез в мои трусы и огладил пальцами уже и так влажные из-за его прикосновений складки.       — Детка, если ты кончила от моих пальцев, как думаешь, я мало знаю?       Когда мне целуют шею, я никогда не могу предугадать свою реакцию: либо оттолкну, либо подамся вперёд, чтобы получить ещё, третьего не дано, и Джиён знал, оставляя засосы на моих открытых ключицах, что я не смогу его оттолкнуть никогда. Я слишком слаба рядом с ним, а ещё мне нравится то, что он со мной делает, нравится до потери пульса и самоубийства. Но всё же он выдохнул мне в ложбинку меж грудей, поднял голову и произнёс то, что меня резко отрезвило:       — Не лезь к кому-либо, когда от тебя пахнет сексом и другим мужчиной. Он заявил на тебя права, а я не собираюсь за ним «донашивать».       Меня ошпарило, будто кипятком, и я выскочила из тренировочного зала, на ходу поправляя майку и шорты, которые, будто назло, хранили влажные следы прикосновений Джиёна. Резко захотелось покурить и выпить литр-другой вина, но я не могла позволить себе этой роскоши, зато потом нарыдаюсь всласть. Вслед мне донёсся голос Квона:       — Я не знаю, кто твой парень, но запомни, твой мужчина — я.       И ведь запомню, и, как дура, буду вспоминать каждое его слово в тот момент, когда с Каем мы уже расстанемся, а сам Джиён будет в армии.       — Ты где была? — Джису заметила моё состояние, мою шею и просто отступила на шаг, даже лицо изменилось. — Это кто с тобой сделал?..       — Джиён, — сказала я, — он…       Девочки не стали дослушивать мои рыдания, просто затащили в один из свободных кабинетов и принялись осматривать: цела, невредима, только засосы на коже, которые начала замазывать Чеён плотной тональной основой, что у неё всегда была в сумочке. Ну и хорошо, что всё замазали, думаю, самой бы было неприятно каждый раз, прикасаясь к коже, видеть эти отвратительные отметины, оставленные не из любви ко мне. А просто из принципа: я помечу, чтобы все видели, помечу, чтобы каждый знал, и потому меня начало выворачивать от себя самой, потому что… потому что я настолько жалкая и нуждающаяся в мужчине, что каждый в моём окружении это чувствует.       — Агентство выпишет тебе штраф, — сказала Джису, будто пытаясь отвлечь от мыслей, которые роились в моей голове и медленно поглощали сознание. — Сказали, что тебе надо в следующий раз следить за своим языком, потому что тебя запросто могут вышвырнуть. Не думаю, что ты хочешь исключения.       — Я просто хочу… жить, — сказала я и ощутила, как по щеке скатилась слеза. — Хочу жить и работать. Разве я так много прошу?       На протяжении нескольких недель Джиён меня совершенно не беспокоил: мы никак не пересекались, не виделись и даже не общались на совместных мероприятиях, если внезапно оказывались в поле зрения друг друга. Подруги никак не напоминали о том скандале с Чоном Ёнхвой, будто бы его и вовсе не было в моей жизни, и я поняла, что стоит стать умнее и в следующий раз оставаться холодной сукой даже тогда, когда хочется хоть кому-то понравиться. Проще оттолкнуть, чем потом из-за отказов разгребать дерьмо, а я его хлебнула сполна — директор Ян самолично вычел из моей зарплаты деньги, внушительную сумму, и отправил их в агентство CNBLUE. С Чонином всё было… просто. Даже слишком просто. Во-первых, он не знал о засосах, потому что мы с ним увиделись только тогда, когда все метки сошли, а во-вторых — мне было абсолютно не до Джиёновских засосов, когда каждый секс с Каем выбивал не то что кислород, — стоны, крики и оргазм, да не один, а сразу несколько.       — Я просто поражаюсь: откуда ты знаешь о сексе буквально всё? — мы лежали рядом в кровати, обнажённые, только что помылись и лениво перебрасывались поцелуями и фразами. — У тебя было много девушек?       — Не то чтобы много, — признался Чонин, — просто в агентстве нам устраивают уроки сексуального просвещения раз в квартал…       — Видимо, там всё заканчивается нихреновой такой групповухой?..       — Нет, — Кая настолько это позабавило, что он закинул голову и рассмеялся. — Просто нам реально рассказывают всё, в принципе, и даже, можно сказать, немного обучают, как правильно что делать. Не знаю, как объяснить. Но на самих занятиях мы не занимаемся сексом.       — А курсы минета у вас есть?       — Есть. Айрин на них ходила.       — Отлично, спрошу у неё про техники, порадую тебя.       Порадовать так и не удалось — пошла подготовка к SBS Music Awards, так как с выступлениями на другие награждения мы пролетели, как фанера над Парижем. Честно — мы выдохнули, потому что не хотели вновь сталкиваться с пренебрежением стаффа и переодеванием за считанные секунды, когда ещё надо поправить макияж и причёску. Мы обнимали Кайла, когда он сказал, что совсем скоро мы будем учить новую хореографию, она будет очень лёгкой, а учитель по пению показала нам распределение партий кавера на песню Wonder Girls «So Hot». Мне не особо нравилась эта группа, всё же, наверно, играла роль моя нелюбовь к Паку Джинёну, а уже потом к тому, что это была песня про горячих девушек, которых сто процентов кто-то да сексуализировал, и от этого мне становилось самую малость мерзко.       Когда учитель понял, что мы достаточно выучили текст и готовы его более-менее спеть с нужными эмоциями, она просто взяла и отправила нас к Тэдди-сонбэ с милыми, слегка неловкими улыбками, а потом закрыла за собой дверь, мол, мы справимся, у нас всё получится. Тэдди, который сводил какую-то песню, покачал головой и вздохнул — мы шли вне его расписания, как только педагогу взбрело нас уже записывать, мы и пошли на запись, как марионетки, готовые к чему угодно, даже к недовольному Тэдди.       — Ну, хрен с вами, давайте уж, запишу.       Хрен со всеми — Тэдди действительно нас запишет, только что уж будет… Но всё же мы стали записывать наш кавер на «So Hot» от небезызвестного квартета.       Честь сказать два раза «BLACKPINK на твоём районе» выпала мне, а потом уже после проигрыша вновь началась моя партия:

Почему ты пялишься на меня? Почему?

Я так хороша? Я уже осознала это, но

Все эти взгляды, устремлённые на меня,

Заставляют меня краснеть.

      Розэ подхватила песню сразу же, как я закончила свои строчки:

Когда я прохожу мимо них,

Все парни оборачиваются,

Я чувствую это внимание даже спиной,

Что я должна сделать?

      Она же начала припев:

Я так горяча.

      А я подхватила:

Я так красива.

      Затем снова продолжила Розэ:

Я так хороша и так привлекательна.

Я так крута.

      Подхватила Джису:

Я так роскошна.

      И закончила припев Лиса:

Я так горяча.

      Лисе удалось лишь сделать вдох, как началась её партия, которую она боялась залажать, но записала с первого раза:

Немного чёрного с капелькой розового,

Но никто не против этого.

Живу на широкую ногу,

А твой плагиат налицо.

Нереально красива я.

Не нужно больше говорить ничего.

Посмотри на моё лицо, они знают,

Они видели его прежде,

Оно создано для Вог.

      Потом подхватила песню я:

Сделала причёску, вернулась к популярности, на вершину.

Что носим мы, будут носить все, нужно остановиться.

      Вмешалась Лиса, прочитала те строчки, которые ей нравились больше всего, хотя ей самой ни на каплю не подходили:

Устроить шопинг, я стала свэг на пять миллионов.

      Ну а потом зачитали мы вместе:

Мы единственная банда на каблуках, кто заправляет шоу-бизнесом.

      Начала свою партию, которая слишком сильно откликалась в наших душах, тем более мы понимали, что да с чем связано, Джису:

Я хочу жить спокойной жизнью,

Как другие девушки.

Моя мама винит меня, она воспитала меня такой,

Моя жизнь утомительна.

      Две первые строчки — это её портрет, портрет Ким Джису, которая извечно борется с самой собой, потому что она знаменитость, но при этом ей действительно хочется банального человеческого спокойствия. Её извечно мотало в разные стороны, жаль, что нервы только понапрасну тратила. Хорошо, что начало припева я обошла стороной, можно было подумать о насущном и помечтать, но Тэдди всё равно показал кулак — нечего расслабляться.       Розэ начала припев:

Я так горяча и так красива,

И так хороша.

      Джису его продолжила:

Я так привлекательна.

      Ну а затем фразы «я так крута», «я так роскошна» и «я так горяча» чередовали Розэ и Лиса. В конце же «я привлекательная» говорила я сама, а про роскошь в себе говорила Лиса, в то время как Лисе досталось окончание песни с лёгким придыханием, из-за чего она долгое время смеялась. Говорила, что таким придыханием только соблазнять Бэма, с которым они стали встречаться значительно реже, но зато постоянно старались быть на связи. Я завидовала их отношениям, а потом растворялась с Чонином, который позволял мне забыть о Джиёне и о том, что я весьма много страдающая девушка со страшными комплексами, которая вечно всем хочет понравиться. Но я не банкнота в пять тысяч вон — к сожалению, нравлюсь не всем.       — Ну, девочки, сведу всё и скину, а пока уходите, пока я добрый, идите пойте и танцуйте в другую студию, а мне надо заниматься другими делами, я и так много времени на вас потратил, — прогнал нас Тэдди, и я взглянула на часы — восемь часов записи, и удивительно, что у нас не отсохли языки и не засвербело в горле.       Ну а мы продолжили подготовку к выступлению с «So Hot». Мы особо не обратили внимания на Asia Artist Awards, на которую даже не были номинированы, что было неудивительно — чёртовы церемонии награждения уже давно куплены группами, которые «открыли путь в Америку», ведь действительно, это же достижение, когда становишься любимчиком американской аудитории. Потому айдолы и запели на кривом и косом английском, лишь бы заполучить одобрение Запада, как бы говоря: «Смотрите, что мы можем! Мы тоже крутые!» Только кто вырывается на глобальную аудиторию? Десятки из тысяч. А кто остаётся в голове у многих и почитается? Единицы. Пятнадцатого ноября я лишь мельком вместе с Лисой посмотрела трансляцию AAA, потом махнула ладонью и предложила сбегать перекусить, потому что это совершенно не стоило нашего внимания.       — Ты серьёзно считаешь, что нет ничего страшного в том, что нас даже не номинировали? — Лиса отправила в рот салат, а я с сомнением посмотрела на йогурт, за который принялась — он был с весьма странным привкусом, но при этом я не побоялась, что меня отравят — на моё место, если что, поставят новую и такую же раздражающую куклу. — Это же ужасно!       — За нас в будущем бороться будут, дорогая, — заявила я. — А пока стоит просто закрыть глаза на этих дураков, они ещё до нашего уровня не доросли.       — Ну и самомнение у тебя, Дженни Ким.       — Как у среднестатистического айдола.       Что МАМА, что ММА не принесли нам ничего, кроме трёх номинаций, которые мы не выиграли, посмотрели трансляции — и ладно, никто курьером не передаст награду, никто не похвалит да по головке не погладит, а мы хотели, точнее, я, чтобы мы хоть что-то заняли. Неужели мы ничем не лучше вездесущих Twice, с которыми искренне пытались подружиться, но не получилось особо, потому что у них весьма плотный график? Ну ничего, будет новый день — и наша звезда засияет ещё ярче, чем до этого.       У айдола редко бывают выходные и праздники, даже в собственный день рождения ты вынужден зачастую работать, проводить время с фанатами, которые могут сказать, что ты жирный, прямо во время праздничной трансляции, а потом заставят извиняться, если не дай бог ты скажешь слово против или вообще напишешь заявление на хейтера. Мы очень негодовали, что SBS поставил шоу на двадцать пятое декабря, но кто мы такие, чтобы сопротивляться — нам сказали приехать, и мы приехали, вновь терпя какое-то непонятное отношение стаффа к себе. Мы специальные, как нам сказали, гости, значит, всё должно пройти на высшем уровне, но на нём было только хамство визажистов, которые мазнули губы тем оттенком красного, который мне не подходил. Как они сказали: «Не ерепеньтесь, а то румяна вообще будут оранжевые», и пришлось покориться.       Выступление само… было обыкновенным: на каблуках, в юбке, с использованием всей сексуальной энергии, что во мне была, но уже после всего шоу стали поступать статьи о нас, как мы выглядели, во что были одеты, и девочки, как и я, смеялись над тем, что нашу группу назвали «Дженни и подтанцовка». Да, мне надели шикарное чёрное платье, но не я выбирала гардероб, и не надо хаять, что я как-то отличаюсь — если градус ненависти повышен, то его не надо охлаждать, наоборот, намного интереснее, когда у ненавистников сгорает всё, что только можно, а потом они в мучениях от собственного яда умирают.       — Все прелестно выступили, девочки, — мы подняли бокалы с шампанским, встречая Рождество, и я чувствовала отчего-то лёгкое волнение — вспоминался прошлый год, та же дата, сон в объятиях Джиёна и моя нервозность, что чуть не дошла до панической атаки. Конечно же, я знала, перемены случаются всегда, тяжёлые разговоры тоже случаются, но я не ожидала, что один зацепит меня так скоро.       Моя мама, к сожалению, слишком сильно горела новостями, хотела рассказать тайну, которую хранила аж с две тысячи седьмого года. И я не могла её винить — лишь ненавидела всеми фибрами души в тот момент, когда она показала мне это чудо (конечно же, от слова «чудовище»), скинув мне фотографию с ней и отчимом. «Счастливого Рождества, а это твоя младшая сестрёнка Ахён!» — классная надпись, чтобы заставить меня бросить телефон на пол и в ужасе и крике крушить всё вокруг. Лиса была шокирована моей переменой настроения, да и остальные тоже, тем более когда я опустилась на колени и стала рыдать, уже было впору вызывать врачей.       Мать врала мне десять лет. Врала, что у меня нет ни братьев, ни сестёр, а сама вынашивала дочку и воспитывала как-то отдельно от меня, не знакомя, будто бы я этого недостойна. Ахён была зачата с её нынешним мужем, рожали её в тот момент, когда я была в Новой Зеландии, и мне стала вмиг ясно материнское поведение, когда я была буквально забита. А уже когда я появилась в Корее, она стала прятать младшую сестру от меня по нянькам, по частным садам, и ничто в доме не напоминало о том, что в нём живёт две сестры — ни единой фотографии Ахён, никаких совсем уж детских игрушек. Её вычеркнули на тот период жизни, пока я ещё жила дома, её прятали, когда я возвращалась на каникулы домой, в то время как уже была трейни. Это… предательство. Самое настоящее и злое предательство матери, которое я не могла вынести.       «И что вы хотите мне этим сказать?» — дрожащими пальцами набрала я, когда Чеён налила мне виски и заставила выпить стакан.       «Я надеюсь, тебе для сестрички не жалко популярности и ты устроишь её стажёром в компанию», — от этого сообщения вновь захотелось бросить телефон на пол. Грязная лицемерная сука, неужели тебе не хватает денег отца и того, что я высылаю? Хочешь обречь и младшую дочь на это, хочешь сделать вид, будто бы её совершенно никогда в доме не было?       Я не любила Ахён, но уже сочувствовала — если мать так просто вычеркнула из своей жизни меня, то её, ребёнка, ещё не окрепшего психически, тоже вычеркнет, забудет и станет лишь улыбаться, когда та позвонит ей по снэпчату.       «Я не собираюсь никому помогать», — возразила я и вынула из телефона батарею — не собиралась больше разговаривать с этой женщиной, раз она так просто заводит детей и так же просто расстаётся с ними.       Но помочь всё-таки пришлось. Но об этом чуть позже.       Девочкам пришлось рассказать в подробностях, что же случилось, откуда взялась такая вспышка, и когда меня обнимали, становилось тепло, потому что у меня был хоть кто-то, кому я могла доверять. Троим девушкам. Уж кто-кто, а они могли хранить секреты, да и с ними я прошла через действительно многое. Они теперь знали про Ахён. И знали, что отныне я буду её ненавидеть.       — Не в наших силах переубедить тебя, — покачала головой Джису, — но будь к ней хотя бы немного снисходительней.       А я не буду. Потому что я её не знаю, потому что я её видеть не хочу, потому что она мне противна, потому что она мне чужая.       Новый год пролетел незаметно, да и на день рождения, как и в тот раз, снова пришли голубые розы, которые пришлось уже выставить на всеобщее обозрение и лицемерно написать, что они подарены мамой. Конечно мамой. Конечно ею. Только вот Квон Джиён знал, что он мне и мама, и папа, и муж, и брат, и сестра, и страстный любовник. Шея до сих пор горела от его тогдашних засосов, а уши — от услышанных слов, что он — мой мужчина. Руки сжались, ведь пришлось прикусить язык и лишь чудом не ударить стену. Никакого Квона Джиёна в этом году. Никакого отвратительного мужчины, который заступает в армию. Я буду этот год находиться рядом с Кимом Чонином.       — Ну что, девочки, — на совете директоров после Golden Disk Awards, где мы выступили с «Playing with fire» и «As If It's Your Last» и взяли пару наград, не было Джиёна, и облегчение окатило меня волной, — пора уже говорить с вами о следующем камбэке. Мы его планируем на июнь этого года.       Концепт неплохой, песни — как всегда, текст — про нашу крутость, и всему явно была довольна лишь Чеён, и то из-за того, что вечером приняла какие-то таблетки и до сих пор от них не отошла. Мы с девочками хотели нечто новое, но принципиально нового нам не давали, и даже Кайл потом качал головой и говорил, что не сможет поставить нормальную хореографию на имеющийся материал, а у нас на руках были лишь демо и полное непонимание, что делать дальше. В течение полугода записывать альбом? Ладно, скажут — снимем, сами выступим в роли режиссёров, а потом и сами смонтируем, потому что Яну Хён Соку порой плевать абсолютно на готовый материал. Главное, чтобы деньги текли рекой.       За время репетиций я ни разу не встретилась с Чонином — а это около двух месяцев, — и время от времени он посылал мне цветы доставкой и закуски, чтобы мы с девочками поели. Я же, в свою очередь, кидала ему собственные фотографии, порой и в белье, писала горячие сообщения, а он говорил в ответ, что трахнет меня, как только увидит. Так и произошло — как смогла приехать к нему, выкроив время среди множества тренировок, так и оказалась буквально затраханной, потому что у Чонина здоровый мужской организм, который потребовал даже не одной разрядки, а нескольких, и я только и успевала то делать, что мыться, а потом всё начиналось заново. Я умоляла продолжать, и он продолжал, а на следующее утро стёртая слизистая болела так, что мне помогло только обезболивающее.       — Ты просто великолепна, — шептал Чонин, когда я одевалась — через час мне нужно было приехать в агентство, а до этого — заскочить домой. Я заметила, что наши комплименты после секса были из разряда «ты хорош», «ты великолепен» — чёртова однотипность, — но промолчала, правильно сделав. — Может, приедешь завтра?       — Как только мы запишем клип — я вся твоя, — дала обещание и испарилась из квартиры, чтобы уже потом, в мае, вернуться полноправной хозяйкой — там я стала проводить намного больше времени, кажется, чем дома, но зато я наслаждалась любовью и романтикой и почти забыла Джиёна.       — Вам не кажется, что заглавка странная? — спросила Лиса, репетируя одно и то же движение уже двадцатый раз и приговаривая «пиф-паф», а Розэ, кажется, уже пятый раз убегала в туалет — в последнее время её страшно чистило. — Типа… Она такая простая и что-то мне напоминает.       — Нашу дебютную песню? — спросила я, принявшись повторять за девушкой — несмотря ни на что, она была хорошим танцором и таким же хорошим хореографом, потому, заметив, что я присоединилась к ней, стала прорабатывать движения более тщательно, как бы мне их показывая.       — Ага. Они для меня звучат одинаково.       — Все клубные песни звучат одинаково.       — Американские поп-исполнители с тобой бы поспорили, — с сомнением сказала Джису и похлопала Чеён по руке, привлекая внимание. — Порядок?       — У меня ощущение, будто бы мне дали рвотное и замешали его с пивом, — выговорила Пак. — Ладно, давайте продолжать.       Мы готовились постепенно: выучили хореографию, лёгкую к би-сайдам, да и в принципе относительно нетяжёлую, а потом пошли, по своему обыкновению, на запись сразу четырёх песен. Чеён сказала, что мы просидим в студии тройку-четвёрку дней без отдыха, но я ответила, что нам дадут перерыв на сон. «В студии», — добавила Лиса, и мы все вчетвером звонко рассмеялись. Тэдди нас встретил весьма тепло, видимо, у него было хорошее настроение и максимально не загруженный график, потому и сказал, что начнём с заглавной песни, отдых, а потом уже будем записывать би-сайды. Всё же, как звуковик описывал, это и займёт тройку-четвёрку дней, и мы настроились на работу, одновременно при этом выискивая промокоды на доставку, чтобы сэкономить денег и поесть много.       — А ну телефоны оставили, — сказал Тэдди, и нам пришлось отказаться от мечты обожраться жареной курочкой. — Тоже мне. Нашли чем заняться. Вы айдолы, а не трейни!       Первой, понятное дело, шла «Ddu-Du Ddu-Du», хореографию к которой мы могли протанцевать без запинки и искривления ног, и мы с девочками показали друг другу большие пальцы, надевая наушники. Три, два, один. Понеслась!       «BLACKPINK!» два раза мы кричали вместе в самом начале, чётко давая понять, кто мы такие, и меня, как всегда, позабавили наши слоганы, потому что да — мы везде, из каждого утюга, в каждой жиле и у всех в крови. «О да» от Чеён вызвало усмешку и желание поддаться настроению и заорать во всё горло, как туземец, но я сдержала свои порывы и настроилась, потому что моя партия здесь — самая первая:

Наверное, я выгляжу мило, но вести себя так же не буду,

Моя стройная фигура тащит нагрузку вдвое больше.

И я говорю прямо, пусть думают, что хотят!

Мы чёрно-розовые, милые дикарки.

      Следом за мной стала читать рэп Лиса, и я просто представила, как её читка вызовет фурор, потому что, по нашему общему мнению, она во много раз превзошла себя с дебюта:

Мы берём что хотим и когда хотим,

Пытаться с этим бороться бесполезно.

Наши руки заняты баснословным чеком,

Если не верите, можем доказать.

Ожидания высоки,

Как рыба над водой.

Я немного язвительна,

Но раз влюбился в меня, должен быть готов.

      Потом пошёл бридж — партия Чеён, которую мы все вместе трепетно любили, потому что под неё была хорошая хореография, да и сама девушка наслаждалась каждый раз, когда пела её, и я понимала — она тут как рыба в воде, она тут своя, она тут прекрасна, потому что она была действительно из тех людей, что улыбаются сами себе и, наверно, партнёру:

Подумай дважды:

Я не паинька, как другие,

Не ошибись!

Я улыбаюсь лишь своему отражению.

      Следом за ней в бридж врывалась Джису, как всегда, поражая моё сердце холодным настроением стервы, но при этом оставляя для простора хоть что-то — она не однозначная, не однобокая и ни за что не выберет себе в парни или мужья неинтересного человека:

Наверное, ты мне не веришь,

Раз так — проверь!

Ты очень предсказуем,

Когда твои интересы падают ниже…

      Я же врывалась с припевом:

О, постой, мне нужно кое-что сделать:

Пришибить тебя своими пиф-паф, пиф-паф, пуф!

      Вновь пришлось всем вместе крикнуть «BLACKPINK!», но лично меня уже было не остановить — после этого я сразу начала зачитывать свой самый быстрый рэп на тот момент в моей жизни:

Я иду по особому пути,

BLACKPINK на перекрёстке:

Север, Юг, Запад, Восток — мы правим везде!

Я скупила магазин, в котором ты отоваривался.

Мне не до тебя, просто сгинь с пути моего.

Я говорю что хочу, ведь я плохая девочка.

Что бы ты ни думал, что бы другие ни говорили:

Сейчас начнётся припев и все пустятся в пляс.

      В бридже Джису и Чеён поменялись местами, но не возникло диссонанса, ведь почему-то эти строчки подходили им двоим, хотя не сказать, что девушки были настолько похожи. Хотя я могла обеих назвать несчастными, потому что одна всё находилась в поисках идеала и пока что нашла успокоение в Сынри, а Чеён погрязла в зависимости, и пускай выплывала время от времени, но не могла держать голову на поверхности. Уж кто бы что ни говорил, кто бы что ни думал, но Пак, кажется, сама была рада тому факту, что Ханбин в девятнадцатом году вылетел из агентства, как пробка из бутылки с шампанским, потому что она наконец-то могла начать длительную реабилитацию, благодаря которой встретила свою настоящую любовь и поняла, что значит наслаждаться жизнью без ежедневной тошноты и отвратительного состояния с утра пораньше.       Первую строчку пропела я, а затем подхватила Лиса, но вскоре и припев закончился — началась финальная часть, которую затянула Чеён, произнеся два раза:

Что ты будешь делать, когда я

Приду к тебе со своей пушкой, а?

      Но потом слова подхватила Лиса, точно так же два раза произнеся:

Ты обожжёшься, словно об огонь.

      То же самое, что и Лиса, произнесла Джису нараспев, что у меня по бёдрам потекли мурашки, и я заслушалась, а как только то же самое пропела Чеён, поняла, что пора заканчивать. Потому и закончила финальным: «Пришибить тебя своими пиф-паф, пиф-паф, пуф!», заставив Тэдди захлопать нам в ладоши.       Я обрадовалась, когда мы записали первую песню, и принялась скакать по всей студии звукозаписи, когда такая же радостная Джису пыталась меня поймать и немного образумить. Не получилось, зато к нашему безумию присоединились младшие. В это время Тэдди принял пакет из доставки — сжалился, видимо, заметив наши весьма голодные глаза во время записи, и разложил нам по одноразовым тарелкам кимпаб, предложил поесть. Мы, юные девушки, смели всё за две секунды, быстрее взрослого мужчины, и он лишь покачал головой — да, не думал, что с нами будет настолько трудно и невыносимо. Как мы сами себя выносили — до сих пор не понимаем.       — Осталось совсем немного, — подняла руки Чеён, — и мы сможем снять клип, а потом будем его презентовать!       — Надейся, что он выйдет хорошим, — сказала Джису, смеясь. — Мне вот не хватает чего-то такого, как в «Playing with fire», только, пожалуйста, без мужчин.       Ближе к вечеру мы стали записывать «Forever Young», если честно, трепетно любимую мою песню, потому что я её начинала, а в конце начинался лютый дэнс-брейк, который, к сожалению, нам поставили откровенно слабо. Лиса была настолько не в восторге, что даже обиделась на Кайла, а мы решили, что потом попросим танец потяжелее, чтобы нам самим не было стыдно за то, как мы трясём руками и ногами — по-иному, как конвульсии, мы не могли описать собственные танцы. Начинала, как и в предыдущей песне, я:

Не уходи, постой,

Давай остановим время,

И если я останусь с тобой,

Я могу тут же умереть.

      Потом уже продолжала основную тему Чеён, повторив четыре раза «Молоды навсегда!» Так и было — пускай мы росли, вырастали, а всё равно оставались молодыми, в душе, конечно же, ведь тела были изношены уже к тридцати годам, а к сорока вышли на пенсию, потому что не было абсолютно никаких сил работать айдолом дальше. Я поражалась такой женщине, как Ом Чонхва, ведь она продолжала работать и в пятьдесят, став легендой, а мы легендами стали лишь по одной огненной причине. Причём «огненной» в буквально смысле. Потом куплет затянула Джису:

Я вижу своё отражение в твоих глазах,

Надеюсь, каждый день с тобой будет как первый.

Будто бесшумное пламя,

Целуй меня, словно это наш последний поцелуй.

      Вслед за ней начала петь Розэ:

Моё сердце трепещет под лунным светом,

Я хочу танцевать под светом млечного пути.

Ну же.

      И подхватила Лиса, которую, по моему мнению, в предыдущей песне уж совсем обделили партиями:

Пусть на завтра у нас не останется сожалений,

И тогда время нас не разлучит,

А этот момент будет длиться вечно.

      Потом уже ко всем присоединилась я, и мне, если честно, нравились эти строчки, потому что… они плотно ассоциировались с Джиёном, даже не с Чонином, потому что моя юность сгорела только благодаря Квону, который посмел меня тронуть в шестнадцать своими грязными пальцами:

Ты разжигаешь огонь в моём сердце,

И моя юность сгорает без остатка.

      Тут же вслед за мной потянула Чеён, явно относясь к своим строчкам легкомысленно — если бы на её месте была я, то никакой легкомысленности не было, потому что… данный бридж был моим любимым.

Если я останусь с тобой на всю ночь,

Я могу тут же умереть.

      Чести сказать несколько раз «Молоды навсегда!» удостоилась я, что мне не особо нравилось, но делать пришлось, тем более что сразу после этого затягивала Лиса:

Каждую ночь

Я пою эту песню.

Между нами есть искры,

Так возвращайся ко мне.

      После этого шла моя партия — партия рэпера, который знает, что хочет, знает, как заработать, и знает, что надо делать для обогащения. Я не меркантильная, нет, но, когда я выйду замуж, мой муж обязательно будет самым богатым мужчиной в Корее:

Мы молоды навечно, так что можем рискнуть,

Мы живём жизнь, словно мы бессмертны.

Ты наблюдаешь огненный закат со мной.

Неважно, какая у нас машина,

Нам ничего не нужно, мы — главные герои.

Кто-то говорит, что жизнь — сука, но моя напоминает кино.

Как мои бриллианты, мы будем сиять вечно

Где угодно, когда угодно, всегда!

      После меня подхватила Джису:

Величие опасно,

Я хочу достигнуть края света.

Вперёд.

      А следом за ней — Лиса, которой очень нравилась эта партия, нравилось, что в ней разжигала эта песня, тем более она знала — всё окончание будет петь в одиночку:

Пусть на завтра у нас не останется сожалений,

И тогда время нас не разлучит,

А этот момент будет длиться вечно.

      Бридж мы снова разделили с Розэ, но поменялись местами, и я поняла, что у меня её партия получилась намного пронзительнее, потому что я вкладывала совершенно другие эмоции, те, которые не вкладывала туда Пак. «Молоды навсегда!» проговорила Чеён, я же — «BLACKPINK — это революция», и мы выдохнули — почти закончили. Но Розэ было расслабляться рано, потому что пришлось два раза медленно пропеть:

Мы танцуем, когда наступает ночь,

Давай веселиться без конца, нам это нравится!

      А концовку, самую разрывную часть, оставили Лисе, перед этим дав пару одинаковых с ней строчек мне, потому что она хотела эту партию, она за неё ратовала, она радовалась, как только узнала, что будет точно её петь и ни с кем не разделит:

Девчонки хотят повеселиться!

Мы отрываемся!

      Ночевали мы, конечно же, в студии, в спальных мешках, чтобы далеко не отходить от места работы, занимались утренней рутиной там же, даже завтрак нам принесли из столовой на подносах, дабы мы были полностью готовы в течение получаса после пробуждения. Всё так и получилось — и вот мы уже в кабинке записывали третью песню из четырёх, «Really». И я не скажу, что эта песня мне очень нравилась, но определённая атмосфера в ней была, как и во всех, и вновь начала петь я:

Если ты правда меня любишь, так и скажи.

Ты говоришь, что и дня без меня не проживёшь, серьёзно?

Говоришь, что любишь меня, потом ведёшь себя как фанатик.

      После меня подхватила Розэ:

Если ты правда хочешь меня, так и скажи.

Обещаешь, что не будешь смотреть на других, серьёзно?

Говоришь, что ты не такой, как все, серьёзно?

      Начался куплет — и сразу вступила Джису:

Ты говоришь, что звёзды с неба ради меня достанешь.

Поосторожней со мной, у нас всего одна жизнь.

Ты говоришь, что тебе плевать на других девушек.

      Продолжила уже я, включив все свои чувства, всю свою ревность, которая хоть когда-то была у меня в отношениях:

Иногда мне кажется, что это ложь —

Им нечего тебе предложить.

Не говори с ними, обрежь все контакты,

Ты в любом случае приползёшь ко мне.

Уж поверь, милый.

Уж поверь, милый.

      После этого начала читать рэп Лиса, которой эта песня очень нравилась, ведь она отличалась чем-то от остальных:

Твои глаза звали меня деткой,

Твоё тело хотело меня,

Парни приглашали меня на свидания,

Твои губы тоже должны пригласить меня.

А вообще, что это?

Ощущение, будто ты что-то ко мне чувствуешь.

Я не играю с фальшивками,

Так что не играй со мной.

      Припев мы разделили с Чеён, только она пела первую часть, а я вторую, за это время Пак передохнула, чтобы с новыми силами начать свою партию во втором куплете:

Ты поцеловал меня один раз, а я дважды.

Я остановлю тебя, если для тебя существуют границы,

Если наши глаза встретятся…

Из-за тебя я была одинока, но теперь это прошло.

      Джису же, кажется, включила всю свою сучность, вспомнила всех своих бывших, потому и получилась её партия крутой, резкой и дерзкой:

Отвечаешь мне, даже когда бухаешь,

Не веришь, когда я расстаюсь с тобой.

      После неё подхватила я:

Это совсем не сложно, это просто как раз, два, три.

Представь, что может быть, если мы станем единым целым.

      Лиса же включила всю свою романтику, улыбалась и дёргала руками, когда зачитывала рэп, что немного напоминал ей отношения с Канпимуком:

Я хочу роман, как в старые добрые,

Я хочу танцевать на сцене,

Лишь ты и я.

А потом мы будем выпивать то, что оба любим.

Мне нравится этот плейлист, включи его,

Но переключай песни о любви.

Я хочу, чтобы ты признался мне.

      Последний припев поделили Джису и Чеён, а слова «Я должна быть уверена в твоих словах, правда-правда-правда» зачитала Лиса аж четыре раза, и мы хлопнули в ладоши, как только записались полностью, но Джису не смогла вместе с нами закричать. У неё немного оказался сорван голос, и нам пришлось на день остановить запись, Ким — лечиться, а остальным — распеваться, чтобы не случилось никаких казусов. Как усердные ученицы, мы старались и ждали маднэ, а когда она пришла, просто повисли на ней, как маленькие мартышки, и не отпускали.       — Эй, ладно вам, пошли записываться, — как она вылечилась буквально за некоторое время, самое малое, что есть, для нас оставалось загадкой. Возможно, врачам заплатили и они действительно отработали. Но так или иначе, мы стали наконец-то записывать нашу четвёртую, последнюю в этом альбоме песню — «See U Later». И начинала её, внезапно, Джису:

Мне не о чем жалеть,

Я сделала всё, что могла,

Мне всё равно, с тобой я или нет.

      Следом за ней продолжила Лиса:

Ты перевираешь обещания, когда тебе удобно,

Вновь и вновь, я уже сбилась со счёта.

Ты не настоящий мужчина, зря я отдала тебе своё сердце.

      За макнэ стояла на очереди я, потому решила, что пора с грустной суки переходить на нечто весёлое:

Твои извинения пусты,

Ты тявкаешь на меня, как собака.

Я очнулась и изменила своё мнение о тебе.

      Розэ подхватила мой весёлый ритм и выдала даже что-то намного лучшее, чем то, что было у неё всегда:

Я уйду от тебя и найду другого.

Твоя будущая девушка — дура,

Сегодня я скажу тебе, что больше не хочу тебя.

      Мне пришлось резко сменить настроение песни, врываясь с рэпом, и так как следующая партия была Лисы, я дала ей знак, что надо срочно настроиться и сделать тон менее мечтательным:

Постой, ты же говорил, что это будет вечно?

По факту, ты опять соврал,

Ты то тут, то там, как шарик для пинг-понга.

Я бросаю тебя, динь-дон.

      Манобан поняла мои ужимки и стала строить из себя крутую девушку, которой всё ни по чём:

Ты игрок, но как ты не догадался,

Что выбрал себе не ту «игрушку»?

Тебе стоило лишь посмотреть на меня и прошептать,

Что я твоя королева.

      «Увидимся позже» несколько раз в припеве сказала я, за мной с «Ты мог быть со мной, но не вышло» продолжила Лиса, и мне вновь пришлось говорить те же слова, что и в начале припева — мне не нравилась эта песня, потому что это «увидимся позже» постоянно надоедает. Ну а концовку, «Увидимся, а может, и нет», пропела Чеён.       Джису не разделяла нашего крутого настроения, потому пропела так, как нас тому учили:

Ты раскрыл свою натуру,

Нет смысла пытаться вернуть всё назад.

Всё кончено.

      А Лиса, в свою очередь, решила, что надо срочно пойти вразнос, а то никакого чуда не случится:

Теперь у тебя даже лучшего друга нет.

Ты коротаешь выходные в одиночестве,

Ты лузер, псевдо-плохиш.

      Тот самый бридж мы снова разделили с Чеён, но припева не последовало — началась моя новая партия:

Время пролетело так быстро, я не чувствую боли,

Ты исчез в мгновение ока.

Ты забыл, кто я такая, а я напоминаю:

Я — крутая сучка.

      Ну и, как всегда, за мной следовала Лиса:

Всё же в чём-то ты был прав,

Я уже удалила твой номер телефона,

Моё сердце открыто к новым ощущениям,

Жму педаль в пол, так что…

      С припевом ничего особенного не поменялось — та же расстановка голосов, те же партии и уже набившее оскомину «Увидимся позже». Зато после куплета шла восхитительная партия Джису, в которой она полностью раскрыла свой глубокий голос:

Прощай, милый, ты неправильно со мной обошёлся.

Зачем ты постоянно хочешь издеваться надо мной?

Тебе понравилось видеть мою спину при расставании?

      И завершала чудесную партию перед припевом, где вновь ничего не поменялось, Чеён:

Лучше запомни её,

Пока-пока, пока-пока, пока.

      Мы праздновали с девочками спустя неделю после записи всех песен целый день, ведь это стоило того, выпили все вместе пару бутылок шампанского и, конечно же, закусили жирной красной рыбой, понимая, что с завтрашнего дня сядем на диету вновь. Но ничего — сам господин директор разрешил, значит, дозволением нужно пользоваться и гулять днями-ночами, чтобы насытиться перед сезоном бесконечных выступлений. Правда, в конце апреля директор сказал, что да, мы камбэкнемся, но когда — не сказал, да и мы не особо стремились всё делать как можно скорее, как можно быстрее.       — Девочки, — я запихнула в себя особо жирный кусочек рыбы и во все глаза посмотрела на Кайла, что зашёл в наш пустой зал, где висела растяжка с названием группы, — я всё понимаю, но завтра будем записывать два танцевальных видео.       — Какие? — Джису, уже порядком пьяная, отхлебнула из бокала.       — Заглавка и «Forever Young», Тэдди всё свёл, павильоны не готовы, а директор хочет вас занять. Мы можем прогнать танец сейчас? — мы все рассмеялись над предложением Ханагами и потрясли перед ним бутылкой шампанского, давая чёткий намёк на то, что мы намерены лишь пить и веселиться. — Да ладно, вы уже почти всё приглушили… вам нельзя столько пить!       — Кто сказал? — Джису поднесла к уху руку. — Не слышу! Ян Хён Сок дал добро, значит, нам можно всё!       Конечно, в глазах Кайла чётко читалось, что мы так станем конченой пьянью, но раз во времена трейни таковыми не стали, значит, можно спокойно продолжить пить. Я не думала ни о чём, просто заливалась алкоголем, смеялась вместе со всеми, а потом мы направились из агентства домой — конечно, спать в тренировочном зале неплохо, тем более когда есть спальники, но я не хотела вводить у себя подобную привычку. В каком только состоянии я не просыпалась, но в день записи танцев я очнулась моментально, влетая в душевую кабину и пробормотав опять блюющей в унитаз Розэ «с добрым утром».       — Утро добрым не бывает, — Чеён разделась и зашла ко мне в кабинку — захотела сэкономить время, абсолютно не стеснялась наготы и худобы, которая заставляла кости торчать. Пришлось даже скосить глаза, чтобы откровенно не пялиться на одногруппницу. — Ты сама как? Не протащило ночью от шампанского?       — Нет, всё хорошо, — настороженно ответила я.       — Джису тоже тошнило, — заметила Пак и стала намыливать голову, а потом попросила потереть ей спинку. — Она выпила таблетки, а я не стала. Вот так и получилось, что плохо с утра стало.       — Я думала, тебя от смешения алкоголя и наркотиков чистит, — откровенно сказала я.       — Я стараюсь слезть с этого дерьма. Но не получается — как только появляется Ханбин, я чувствую острую потребность в этом.       «Значит, ты не любишь Ханбина — ты любишь то, что он тебе может дать, а видимо, может он дать тебе только секс и наркотики», — потому что на ягодицах Чеён были следы от пальцев, на бёдрах тоже, да и спина, честно говоря, чем-то напоминала одну большую рану. Возможно, он даже бил девушку, и во мне взыграла злость — никто не смел обижать моих одногруппниц, даже Чеён, которую я поначалу ненавидела, потому что она была откровенной выскочкой. Зато потом мы поговорили, и я даже немного ею прониклась — порой, чтобы понять, что человек не настолько плохой, достаточно просто открыть рот и поговорить, а не переругиваться, как заклятые враги.       Лиса поднялась очень тяжело, Джису тоже, обеих пришлось отпоить настойками на травах, которые Чеён купила у шаманки давным-давно, и пока мы ехали в агентство, девочкам стало намного лучше, на наше счастье. Если бы предстали перед Кайлом мало того что с бодуна, так ещё и блюющими, думаю, он бы учинил скандал. Но ничего — мы переоделись в одежду, которую выбрали для заглавной песни, прогнали танец два раза, и Кайл сказал, что самое время уже снимать нас. Оператор снял две версии, но ничего, нам не привыкать записывать танец несколько раз, потому что все откровенно чувствовали — именно в них мы были слабее всего, но, когда нам показали всё, что было снято, я поняла, что мы ещё не настолько плохи.       — Девочки, вполне достойно, молодцы, — Кайл приободрил нас, похлопав. — А теперь переодевайтесь. Вы же захватили светлые вещи? — мы все вместе кивнули. — Мешать не будем, переодевайтесь.       Кайл оставил нас на приличное время — мы успели заскучать, попить воды, прогнать танец под счёт Лисы, а потом просто сесть и расслабиться. Конечно же, мы обсудили то, что касалось нас как айдолов, а потом все вздохнули одновременно.       — Вступайте в клуб «Без мужчин», будем добиваться, чтобы к нам на съёмки не пустили актёров, — все фыркнули из-за этого предложения Джису. — А что? Вы хотите повторения, что было в прошлом году? Или когда это было? Два года назад? В общем, я не хочу, чтобы к нам мужчин пускали!       — Ты хочешь, чтобы запустили лишь одного мужчину — Сынри, да? — улыбнулась Лиса, а потом рассмеялась — не ожидала, что щёки самой старшей выдадут её. — Да ладно, он всё же растопил лёд твоего сердца?       — Помните, мне на день рождения принесли букет из клубники в шоколаде? — мы кивнули — долго ели его, потому что одна Джису его не осилила, да и шоколад вредит связкам — правильнее будет, если у всей группы испортится голос, чем у кого-то одного. — Это он прислал. И на карточку денег скинул. Миллион целый скинул.       — Вот это я понимаю — ухаживания, — показала большой палец Чеён. — Так вы встречаетесь?       — Типа да.       Конечно, встречаются. Если Джису пытается что-то скрыть, значит, чувства взаимны и она с парнем встречается по-настоящему, а не понарошку. Я обрадовалась за маднэ — ну наконец-то жизнь начала налаживаться.       — Готовы, девочки? — Кайл вместе с оператором зашли, и мы принялись, как заведённые, танцевать «Forever Young».       Съёмки клипа тоже прошли забавно и играючи — я впервые подержала фенека на руках, Лиса позаигрывала с попугаем, что попало в закадровые съёмки, и честно, я боялась, что упаду с танка, покрытого стразами. Конечно, в этот раз прям отличились с масштабом — никогда такого разнообразия не было, что нам надо делать то, это, это, и всё в разных костюмах, с разными причёсками, и я поняла, что съёмочный процесс затянулся, когда шёл уже третий день, а подвижек не было никаких.       Когда я не снималась, то наблюдала за остальными, в особенности было интересно смотреть на съёмки Джису, когда она проходила между людьми с телефонами, направленными на её огромный потрет. Стафф шепнул мне, что на изготовление этой квартиры было убито несколько дней и литры краски, и я с сожалением поняла, что её больше никогда и нигде не используют, кроме этих съёмок. Джису получилась очень точно — копия, — будто её сфотографировали и вставили на стену, даже сама девушка при разговоре со мной сказала, что с удовольствием бы забрала это произведение искусства с собой.       — Мне впервые на картине не делают комплимент и не ухудшают что-либо, — сказала Су, и я обняла её за плечи. — Мне нравится. А ты свои сцены уже отсняла?       — Да, меня отпустили до групповых съёмок, — вздохнула я.       — Везёт же.       Я заметила, что мужчин-актёров действительно не было, что заставило меня вспомнить о комфорте Джису и пойти купить на всех в группе кофе — девочки не откажутся, да и пора устроить перерыв. На каждом стаканчике я любовно написала соответствующее имя, оставила на столиках, а потом ушла отдыхать в гримёрку. Так бы я и осталась одна, если бы ко мне не подскочил Мино, незнамо как появившийся в нашем павильоне.       — Кого я тут вижу, — воскликнул он и поцеловал мою руку, сев на колени. Я на него шикнула и отправила на банкетку напротив себя — не дай бог кто увидит, неправильно поймёт. — К тебе есть деловое предложение.       — Какое? — место поцелуя жгло, и я ненароком вспомнила, как мы расстались — в сердце засвербело, брови совсем немного нахмурились. Я в первый и последний раз видела слёзы Мино и очень не хотела вновь стать их причиной.       — Ближе к осени я буду готовить сольное возвращение, наконец-то с директором договорились, и я бы очень настоятельно хотел тебя на роль актрисы, — это заставило меня подавиться кофе. — Только сразу говорю — там нет главной актрисы, мне просто нужна массовка, по возможности тебя спрячем, но просто… я хочу хотя бы так поработать с тобой. Директор Ян сказал с тобой поговорить и действовать по ситуации, и скажи, ты согласна?..       — Знаешь, хорошо, что я у тебя в «Body» не снялась, там было бы крупным планом моё лицо, — пошутила я, и Мино покачал головой — да уж, пережиток прошлого, надо же, что вспомнила. — Но если всё сделаешь, чтобы меня никто не узнал, я готова с тобой сняться.       — Ты обворожительна и прекрасна, — Мино вновь приложился губам к моей руке, и ладно мы были одни — зашла Лиса, вскрикнув и закрыв лицо ладонью, приговаривая «я не смотрю!» — Эй, Лиса, хватит! Будто бы мы тут сейчас сексом займёмся.       — С вас станется, бывшие любовнички, — хмыкнула Чеён. — Дженни, спасибо за кофе, со вкусом сиропа угадала.       — Да, мы хотели сказать спасибо за кофе и позвать тебя на съёмку, — пробормотала Лиса, до сих пор держа взор отведённым от нас. — Пойдём. Вообще-то, онни, у тебя есть парень, а ты до сих пор с бывшим тусишь…       — Не тусит, а планирует сниматься с ним в клипе, — вставил Мино. — Ладно, не буду мешать, идите на съёмку. Удачи!       Групповые съёмки начались быстро и так же закончились — нам оставалось лишь пожать плечами и переодеться в нечто привычное, затем долго снимать макияж и ждать, когда все причёски распустят.       — Ладно, это было очень долго, — у Чеён болели мышцы, она разминалась, но, кажется, ей ничего не помогало, даже краткая разминка. — Я устала.       — А мне ещё вещи собирать, — пробормотала я.       — Погоди, что?       Конечно же, я не рассказывала девочкам, что планировала как можно скорее уехать к Чонину, что он меня звал и я даже оговорила дату и время, когда он приедет и поможет мне тащить чемоданы до машины. Конечно же, Лиса тормошила меня, лишь бы я всё рассказала — и пришлось, потому что знала, что девочки от меня никак не отстанут.       — Я сказала ему, что перееду к нему, как только мы запишем клип на песню. Записали? Значит, я еду к нему, — твёрдо сказала я. — Он всё равно уже… почти год как с Кристал расстался, так что ничего не будет, да и не настолько страшно… — хотя, кажется, именно мне в машине и было страшно, — в общем, я еду к Каю, захотите — могу попросить автографы участников его группы.       — Спасибо, не иди на такие жертвы, я сама с Чанёлем до сих пор общаюсь, — сказала Чеён и махнула ладонью. — Ну, тогда мы тебя будем отпускать в свободное плаванье, да?       Все посмотрели на Джису, сидящую на переднем сиденье — кажется, лишь её одобрение нам надо, чтобы я вздохнула спокойно и наконец-то самая первая из нас покинула гнездо. Су обернулась к нам, смерила взглядом, а потом поняла, что ни с кем из нас бороться не хочется — это бесполезно, да и незачем, это как организовать битву с ветряными мельницами. Потому онни поджала губы и сказала:       — Конечно, я не в восторге, что ты будешь не с нами, но тебе тогда придётся завести личного водителя, чтобы тебя довозили до агентства. Ну или же пусть Чонин возит.       — Ничего, я всё организую, — сказала я, и этого хватило Джису, чтобы она мне поверила, кивнула и отвернулась.       — Тогда нам нечего волноваться — ты сама в состоянии о себе позаботиться.       — Наша рэперша стала совсем взрослой, — пропела Чеён и хлопнула меня по плечу. — Ура, ура, ура!       Дома уже я достала два чемодана и решила, что перетащу лишь всё самое основное и необходимое. Если что — приеду ещё раз, возьму всё, что мне надо, и вновь растворюсь в квартире своего парня. Как же это гордо звучит! Конечно, мы встречались вроде бы всего ничего, но я хотела быть только его пассией и думала только о нём, когда Джиёна не было поблизости. На моё счастье, конечно, он уже полгода как был в армии, что меня успокаивало, потому что я очень долго его не увижу, и потому чемоданы собирались споро и скоро.       — Онни, — просунулась голова Лисы в комнату, — у меня действительно ощущение, что ты покидаешь нас навсегда… мы же всё равно будем обедать все вместе, да?       — Конечно, — кивнула я, — а что, что-то не так?       — Я люблю тебя, Нини, — шепнула Лиса и обняла меня за плечи. — Очень люблю и желаю тебе только счастья. И надеюсь, что Чонин не сделает тебе больно. А если да — я ему голову оторву.       — Договорились, — фыркнула я.       Конечно, девочки высыпали из подъезда, как только позвонил Чонин, вместе со мной. Они толком были не знакомы с моим парнем, так что сейчас началась самая сложная часть — их познакомить.       — Ну, Чонина вы все знаете, — после краткого объятия и поцелуя сказала я, встав с парнем за руки, — а он вас особо не знает. Оппа, это Джису, самая старшая, Чеён, великолепная певица, и Лиса — наша макнэ. Они сказали, что задушат тебя, если ты мне сделаешь больно, но ты же не сделаешь этого?       — Нет, конечно, вы чего, — удивился парень, поклонившись каждой девушке в знак знакомства. — Даже в мыслях ей вредить не было. Я её слишком сильно люблю. Рад был познакомиться, девочки. Действительно рад. Но мне пора забирать Дженни, потому что я организовал небольшой праздник для нас.       — Ой, удачно вам повеселиться, — покраснела Лиса.       — Хорошо вам вместе пожить, пока наш директор не знает, — хмыкнула Джису. — Но и мы никому не расскажем. Удачи! Дженни, не забудь только про наше общегрупповое расписание!       — Не забуду, — и я села в машину к Чонину.       Мы уехали в тёплое лето на машине Кая, зная, что у нас впереди очень много времени. Он уже сказал, что хочет слетать со мной в Париж, а ещё просто мечтает каждый день пробуждать меня поцелуем. У нас всё ещё был конфетно-букетный период, который не думал заканчиваться, а я переполнялась счастьем каждый раз, как только видела Чонина. Наконец-то на то время, что Джиён в армии, я могла забыть обо всех переживаниях и резких словах, потому что их больше не будет в моей жизни.       По крайней мере, пока.       Ведь я не думала, что наши с Каем отношения рассекретят, не думала, что нас буквально за руку поймают, но не скажут, что мы уже долгое время живём вместе. Мы хотели счастья, но счастья на нас не хватило.       И ведь жаль, что сценарий с Мино повторился — я снова в момент расставания видела слёзы мужчины, который искренне меня любил, а я раз за разом осознавала любовь к другому. Такие сердцеедки, как я, никогда не выходят замуж. Такие сердцеедки бесконечно ждут свой идеал двадцатилетней давности, который уже давно обзавёлся своей семьёй.