С тобою рядом быть хочу…

      Битва наконец закончилась. Но Мэй по-прежнему слышала звон скрестившихся мечей и свист стрел в голове. От этого по спине постоянно бегала дрожь.       Удивительно, но в клане ниндзя не оказалось потерь. Были раненые, но живые. Вернувшись в деревню, те, кто уверенно стоял на ногах, отделавшись ссадинами и легкими царапинами, лечили своих тяжело раненых товарищей. Чонган, как мог, помогал всем нуждающимся. Мэй стояла возле крыльца дома старого лекаря, выискивая среди синоби…       «Где же ты, Такао?».       Мэй не видела его с того момента, как он, обернувшись соколом, улетел искать Кадзу. Одна мысль о том, что с дзёнином случилось нечто ужасное, заставило её сердце забиться чаще обычного от тревоги и страха. Она вспомнила белошерстного тигра с синими глазами, которыми он смотрел на неё тогда.       «Он волновался за меня. А теперь я за него волнуюсь».       Её внезапно дернуло.       «Его лапы были в крови. И явно не из-за того, что он убил ими ниндзя из вражеского клана… Превращения отнимают много сил, а ему приходится тратить кровь, чтобы свободно колдовать… Надеюсь, с ним всё хорошо…».       От грустных мыслей её отвлек звук скрипящего под ногами снега и спокойный голос. — Мэй?       Кицунэ подняла взгляд на человека, позвавшего её. Перед ней стоял Масамунэ Араи. Целый и невредимый. — Масамунэ, — соблюдая рамки этикета, она склонила голову в знак приветствия. Ронин сделал ответный жест. — Что-то случилось? Выглядишь грустной, — подметил мужчина. — Беспокоюсь за Такао и Кадзу, — призналась Мэй, нервно переплетая пальцы. — Боюсь, что с ними могло случиться что-то ужасное. — Самого дзёнина я не видел. Я был с Кадзу и Хонгом, когда всё началось, а затем Кадзу отдалился от нас. Где он и что с ним — мне неизвестно.       Кицунэ тревожно вздохнула. — Однако я более чем уверен в том, что они живы. Вспомни их тренировку. Разве могли такие первоклассные синоби, как они, пасть в бою от рук ослабевшего клана?       «В его словах есть смысл. Зря я паникую раньше времени».       И, словно в подтверждение слов Араи, к ним бесшумно подошёл Кадзу. — Не ранены, — только и сказал он, усмехнувшись. Посмотрев на Мэй, он увидел в её глазах вопрос. — Не тревожься, беспокойная. Жив он. Крови слишком много потерял, теперь лежит, отдыхает у себя дома.       С души Мэй словно упал весь груз, который она несла в себе с тех пор, как Азуми рассказала о своём предательстве.       «Наивная… Такао умрёт из-за меня» — пронеслись в голове слова куноити.       «Как хорошо, что это оказалось неправдой», — подумала Мэй, неосознанно пробудив желание навестить дзёнина прямо сейчас.       Кадзу, словно прочтя её замыслы, развернулся. — Пойдём, Мэй. Я отведу.       Кицунэ удивилась его словам, но не стала возражать и идет за ним, снова поклонившись Масамунэ.       Чем ближе они подходили к дому колдуна, тем больше Мэй нервничала. Она сомневалась, что Такао сможет принять её. Ему как никогда нужен отдых. Однако возвращаться было уже поздно.       Такао лежал на футоне, по грудь укрытый одеялом. Мэй поначалу испугалась, из-за мертвенной бледности посчитав его мёртвым. Заметив, как белые губы едва заметно двигаются, успокоилась. Ладони плотно обвязаны чистыми бинтами.       Мэй вспомнила их прогулку. «Тогда он действительно был похож на зимнюю ночь, а сейчас — на мёртвую…». — Помог мне, безумный, — тихо сказал синоби, присев рядом. — Защитил в последний момент. — Рана неопасна для жизни? — Нет. Сильный он, но спать будет минимум неделю. «Ох… Какую же силу духа надо иметь, чтобы так рисковать собой, Такао?».       Синоби и кицунэ тихо переговаривались между собой, словно боялись громкими словами разбудить мирно спящего колдуна. Во сне он то и дело морщил нос. Кадзу вскоре сопроводил девушку до дома Чонгана, аргументируя тем, что уже слишком поздно. Перед тем, как мужчина ушёл, Мэй задала давно терзающий её вопрос: — Кадзу… Что будет с Азуми?       Она понимала, что невежливо спрашивать о таком сейчас, но волнение о судьбе предавшей клан куноити взяло верх. Кадзу остановился, несколько раз сжал ладонь в кулак и устало вздохнул. — Не очевидно ли? — сухо спросил он, слегка обернувшись.       Мэй кивнула, не сомневаясь, что Кадзу заметил его вздрог. Попрощавшись, она зашла в дом дедушки Чонгана и заварила чай из успокоительных трав. Лекаря в доме не было.       Ниндзя вернулся в дом Такао. Чонган по-прежнему занят лечением других синоби. Кадзу единственный, кому старый лекарь доверял здоровье многомудрого дзёнина. Сидя на полу спиной к другу, Кадзу погрузился в свои мысли, переворачивая прошлое и анализируя настоящее. Говорил в пустоту, обращаясь к колдуну. — Вечно же ты так рискуешь, безумец… Обязательно ли надо было так рисковать, чтобы спасти меня? Знаешь, на что я способен, и всё равно бросаешься прикрывать меня… Самоубийца ты, не иначе… Тогда ты мне доверился…

***

      Юный Кадзу бесшумно покинул деревню синоби. Наконец-то… Спустя столько времени он осуществит свою месть. Годы жестких тренировок выносливости и обучение ниндзюцу. Теперь, когда он в совершенстве обучился ремеслу ниндзя, он готов отомстить тем, кто уничтожил его родную деревню Аогавара. Уже почти он покинул территорию клана, как внезапно почувствовал на себе чей-то пристальный и внимательный взгляд. Синоби остановился, сделав вид, что решил немного передохнуть, на самом деле украдкой выискивая шпиона. Почувствовав движение за спиной, Кадзу мгновенно достал припрятанный в рукаве одежды нож и замахнулся. Грубая и ловкая хватка остановила его руку, но кончик ножа упирался в шею того, кто следил. Взгляд замер на перебинтованной ладони. — Такао?! Будущий глава клана смотрел на юного синоби с осуждением. Опустил руку, когда понял, что мышцы мальчика расслабились, и увидел, как взгляд смягчился. — Не одумался, значит? — хоть взгляд и был немного строгим, голос Такао был мягок. — Не одумался. Не собирался. — Кадзу убрал нож обратно в рукав. — Зачем ты здесь, любопытный? Колдун положил ладонь на его плечо. — За годы нашей дружбы я хорошо тебе изучил. Знаю — отговаривать тебя от мести бесполезно, потому и не буду. Но позволь мне помочь тебе… — Нет, — резко прервал друга Кадзу, со злобой уставившись в синие глаза. — Это не твоя месть, а значит и мстить тебе не за что. Ты нужен деревне. Будущий дзёнин ведь. Такао сильнее сжал плечо Кадзу, будто пытаясь этим что-то сказать. Он шумно вздохнул ночной ветер, позволив себе легкую улыбку. — В таком случае мне придется только пожелать тебе удачи. Кадзу усмехнулся. — Она мне не понадобится.       Друзья рассмеялись. На прощание колдун обнял ниндзя. — Будь осторожен, брат. — Буду…

***

      С губ сорвался раздраженный выдох, полный усталости, нарушивший гробовую тишину в доме. До мужчины донеслось тихое… — Мэй…       Кадзу обернулся. В колдуне что-то изменилось, и это ему не понравилось. Ладонь коснулся влажного лба. — Вот же…       У Такао начался жар.