С тобою рядом быть хочу…

      До следующего занятия с Масамунэ осталось буквально полчаса. Ноги Мэй привели её к обрыву, к их с Такао месту занятий.       Сегодня небо было обычным и пасмурным. Ни намёка на солнечный лучик. И ветер дул сильнее обычного. Однако практику в магии никто не отменял. Пока Такао выздоравливает, времени нельзя терять. Как сказал недавно дзёнин дедушке Чонгану: «Сроки сжатые».       Мэй сконцентрировалась на дыхании. Встала, как её учил Такао, протянула руки вперёд и вновь стала повторять пассы. Она старалась сделать точь-в-точь, как показывал дзёнин. Пальцы подрагивали то ли из-за перенапряжения, то ли из-за поднявшегося холодного ветра.       Мэй вспомнился вечер в доме Такао, когда у них был урок по оттачиванию пассов. Она помнила, как он деликатно обхватил её ладонь и выставил вперёд, как аккуратно брал каждый палец и показывал их положение. Поначалу кицунэ смущалась, изредка посматривая в голубые и строгие глаза дзёнина, но постепенно эта неуверенность рядом с ним таяла, как снег, уступая место собранности и готовности учиться у самого сильного колдуна.       От воспоминаний Мэй невольно улыбнулась. Такао и правду замечательный учитель. С каждым разом она убеждалась в этом все больше и больше. Впрочем, и не только учитель…       Мужчина…       Пусть они и закрепили эту иллюзию, но Мэй не смогла сдержаться от создания «Послушника» в очередной раз. Пока что это единственное, что чересчур крепко связывало её с колдуном.       «Послушник», сделав плавный поворот в воздухе, пролетел прямо над Мэй и изящно опустился на голую еловую ветку, где рядом стоял… — Такао?       Кадзу ещё вчера сказал, что дзёнин уже идёт на поправку. Встанет на ноги через два дня. Но колдун прямо сейчас стоял перед ней. Бледный, но с уверенным и непроницаемым взглядом, словно он и не лежал в постели с жаром все эти дни.       Такао рассмотрел «Послушника» и едва заметно кивнул себе. — Очень хорошо, Мэй.       Он подошёл к ней. — Такао… — Она поклонилась ему в знак приветствия. — Как ты себя чувствуешь? — Не стоит беспокоиться понапрасну, Мэй. Я в полном порядке.       «С такой бледностью сложно поверить, что ты в порядке», — подумала кицунэ и едва воздержалась от того, чтобы сказать это вслух.       Она лишь кивнула головой, соглашаясь.       Такао мягко улыбнулся. — Надеюсь, ты работала не только с «Послушником»?       Мэй тоже улыбнулась. — Да. Я пыталась повторить при помощи пассов несколько иллюзий из книги, которую ты мне дал прочитать. — И как успехи?       Мэй решила показать, а не говорить. Слова ничего не докажут. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.       Гейша сложила нужный пасс. Сконцентрировалась. Такао смотрел на неё, на её нахмуренный носик. Убедился в качестве сложения пальцев.       Неожиданно перед его глазами пролетел лепесток сакуры. Затем еще один, и ещё. Настоящий дождь из розовых лепестков, от которых веяло весной. Они исполняли ведомый только им самим танец. Такао не смог скрыть своего удивления. Настолько невероятно и прекрасно… Как и сама Мэй. Никого и ничего прекраснее в жизни не видел.       Когда Мэй разомкнула пальцы, последний лепесток сакуры улетел в пропасть. Она ждала его оценки. — Это было… — Такао замолчал, пытаясь подобрать нужное слово, чтобы более правдиво оценить иллюзию и показать свои чувства. — Хм… Слово не могу подобрать… Но это более, чем превосходно и невероятно. Могу точно сказать, что наравне с «Послушником» это одна из лучших твоих иллюзий. Я более чем уверен, что последующие будут такими же чудесными.       Мэй почувствовала, как жар приливает к щекам. — Благодарю тебя. — Она поклонилась. — За что? — Твоя оценка — высшая награда для меня.       Такие невинные слова, но именно они заставили неприступное сердце забиться быстрее обычного. Одарив ученицу теплой улыбкой, он приглашающим жестом повел её в деревню. — Надеюсь, ты не будешь против, если я провожу тебя? У тебя ведь сейчас тренировка с Масамунэ, как я полагаю?       Мэй, не смея и не имея желания отказать, отправилась с ним. Их ладони касались друг друга. В один момент Мэй, внутреннее поразившись своей дерзкой смелости, мизинцем коснулась большого пальца дзёнина. В ответ тот нежно взял её за руку, словно это была не простая девичья ладонь, а хрупкий фарфор. — Как насчёт ужина, Мэй? — приближаясь к месту тренировок с ронином, спросил Такао, так и не выпустив её пальцы из плена своих перебинтованных рук. — С большим удовольствием, Такао, — улыбаясь, сказала Мэй.       Дойдя до своего дома, Такао нашёл стоящего на крыльце усмехающегося Кадзу. — С возвращением, болезненный. — Кадзу… — Раз уж пригласил пушистую, то и мертвым выглядеть не должен. Лекарство уже готово.       Колдун покачал головой, не скрывая улыбки, и вместе с другом зашёл в дом.

***

      К вечеру зашла Мэй в том самом кимоно с белой кицунэ, которое подарил Кадзу. Такао пригласил за стол. Они, как и в предыдущие разы, говорили о том, что не касалось тренировок, учебы и предстоящей поездки. Каждый раз, когда кицунэ делала чай и передавала напиток колдуну, их пальцы соприкасались, даря приятные ощущения. И оба понимали, что каждый такой вечер, проведенный вместе, только сближает их души.

***

За день до отъезда Мэй

      Едва за девушкой закрылось сёдзи, дзёнин позволил себе глубоко выдохнуть. У него получилось. Он сумел набраться смелости и поцеловать её. Губы оказались очень мягкими на ощупь и приятными на вкус.       Один поцелуй, который позволил Такао понять, что кицунэ окончательно стала ему небезразлична. А ведь завтра ей уезжать…       Сколько ему ждать, когда неизвестно, чем может эта миссия обернуться? Одно хорошо: Кадзу и Масамунэ будут рядом и защитят. И Сино-Одори, конечно же.       Колдун присел. Едва забинтованная рука потянулась к чашке чая, как в доме, как обычно, бесшумно появился Кадзу. — Скучаешь уже? — полушутливым-полусерьезным тоном поинтересовался ниндзя и показал бутылочку сакэ. — Кадзу… — Выпьем. Когда у меня будет возможность выпить с другом, как не сейчас? Кадзу, присев напротив, разлил питье по чашкам. Такао ничего не оставалось, кроме как согласиться. Алкоголь и беседа с синоби, который почти как брат — это всё, что колдуну сейчас нужно.       Счёт времени потерялся. Беседа, очередной глоток сакэ, приглушенный смех — всё смешалось. — По лисице будешь тосковать? — в какой-то момент спросил Кадзу, улыбаясь, глядя, как собеседник берет слегка подрагивающими руками бутыль сакэ. — Буду, — четко ответил Такао и прямо из горлышка допил обжигающий горло напиток.       В глазах все резко поплыло и стало похожим на туман. Друг бережно попридержал его за плечо, не позволяя голове удариться о деревянную поверхность столика. Кадзу что-то говорил, но Такао уже не мог расслышать, проваливаясь в сон.

***

      Ночью, перед тем как лечь спать, Мэй обдумала всё, что касалось её учителя магии. Жесты, невесомые прикосновения, добрый или строгий взгляд голубых глаз, мягкий или твердый голос, ужины, его шелковистые белые волосы и бледное лицо — кицунэ осознала, как сильно ей стали дороги эти воспоминания о Такао. Ей внезапно захотелось отменить все это, просто чтобы как можно дольше быть ближе с ним. «Нельзя…» — напомнила себе гейша. — «Я так долго шла к этому, а теперь вот так просто всё отменить? Нельзя… С тобою рядом быть хочу…».       Девушка повернулась к стенке и вскоре забылась в крепком сне.

***

      Они обменялись взглядами. Несомненно, так хотелось взять друг друга за руки, но нужно уходить. Мэй чувствовала на себе его взгляд до тех пор, пока деревня не скрылась.       Храбрая кицунэ дала себе обещание, что будет осторожной и внимательной и обязательно вернется к тому, кто похитил её сердце.