Немного грации (для меня и тебя)

Часть первая:       Летом жарко. Жарко как на Вулкане, говорят, без особого внимания к достоверности. Солнце висит медальоном в небе, только что пройдя через небесный меридиан над освещёнными улицами района в бухте Сан-Франциско.       А под крышей вулканец Спок занимается тем, чем занимался ежедневно на протяжении последних 3.24 солнечных лет с момента прибытия на Землю.       В лаборатории (наконец-то его собственной) темно, она наполнена ровным гулом и щелчками работающих инструментов. Спок поправляет очки, которые сползли на кончик носа, убедившись, что защитные линзы полностью покрывают его поле зрения.       На самом деле, Споку не нужны защитные очки. Хоть он и работает с высококлассным инфракрасным лазером типа IV, что определённо навредило бы глазам человека, сетчатка вулканцев всё же прочнее*. Несмотря на свой иммунитет, Спок решил подчиниться протоколам безопасности лабораторий Звёздного флота в пример всем остальным.       Вследствие погружённости в работу скорость его аудиальной реакции была замедлена на 0.864 секунд в момент звонка на коммуникатор. Прервав настройку оптического пути лазера, Спок незамедлительно идёт в занавешенную зону, где он оставил свой комм, опираясь на своё скотопическое* зрение и помеченную лаборантами-землянами фосфоритными точками дорожку.       Зайдя за занавеску, Спок снимает очки, моргает, чтобы глаза адаптировались к новому спектральному диапазону, и замечает, что звонок поступает от капитана Пайка. – Лейтенант Спок на связи, – говорит он в устройство. – Привет, Спок, это Кристофер, – отвечает по комму голос капитана Пайка. – Как оно?       Вопрос Пайка подсекает Спока.       Даже спустя три года на Земле ему требуется мгновение – конкретно 1.24 секунды по его подсчётам, чтобы познать нелогичность обращения и ответить соответствующе.       Тем не менее, этой краткой паузы в 1.24 секунды недостаточно, чтобы отогнать всплывающие в сознании персонажами пантомим воспоминания о том, как ему сказали это в первый раз.

КАРТИНКА 1

      Это произошло на второй день в Академии на занятиях по продвинутой статистической механике, когда терранец, сидящий рядом, спросил у Спока «Как оно?».       Спок со всей серьёзностью поступил так, как поступил бы любой вулканец, и спросил, на что указывает «оно». Терранец и сидящие поблизости бурно рассмеялись, и один из них сказал: «Да он новенький».       Впервые он услышал такие слова и такой громкий смех в ответ. Его уши стали непривычно звенеть, и Спок внутренне сосредоточился в попытке подавить интенсивную реакцию расширения сосудов.       Тем же вечером он поискал в ПАДДе значение этой фразы. После прочтения нескольких научных статей и публикации под названием «Важность пустой болтовни», он обнаружил, что вопрос «как оно?» был человеческой социальной тактикой, используемой, чтобы установить отношения в группе людей: основываясь на ответе собеседников, формировалась социальная сплочённость в пределах коллектива. Следовательно, Спок провалил эту проверку и не оказался в кругу общения этих людей. – Моё состояние удовлетворительно, – нарочито простой ответ. – С какой целью вы осуществляете этот звонок? – Где ты? – Пайк игнорирует вопрос Спока. – Здание научного отдела А, лаборатория 309. – Хорошо, хорошо, – говорит Пайк несколько отвлечённо. – Ты занят? – Я запланировал работу до 1930, – отвечает Спок. Будь он задействован в разговоре с кем-то другим, он бы остановился на этих словах. – Тем не менее, это не является обязательным. Срочность имеет значение? – Нет, но это важно. Не сильно помешает твоему исследованию подойти ко мне в кабинет как-нибудь до 1700?       Согласно супрахиазматическому ядру Спока (что люди любят называть «внутренними часами»), сейчас 1504. Не горя желанием прерывать свою работу, Спок, впрочем, проводит быстрые подсчёты: – Основываясь на нынешнем показателе моего прогресса, я достигну момента, в который сбор информации будет полностью автономен, между 1630 и 1730. Этого будет достаточно? – Великолепно, Спок. Спасибо, – говорит Пайк, и несмотря на своё превосходящее слуховое восприятие, у Спока не получается разобраться в нюансах интонации капитана. – Тогда до встречи. – Да, сэр. Конец связи, – Спок кладёт свой коммуникатор на место и надевает очки, мысленно уже прокручивая в голове, что может сказать Пайк.

***

КАРТИНКА 2

      Покидая здание научного отдела А, Спок – всего лишь фигура в чёрном среди ярчайших цветов июньского Сан-Франциско. По дороге в кабинет Пайка в административной секции кампуса он наслаждается необыкновенно высокой температурой, напоминающей о родной планете.       Человеческий род смог предотвратить худшие последствия изменения климата в XXI и XXII веке, но, впрочем, температура Земли в некоторых областях существенно повысилась, включая прибрежные районы Калифорнии. Изучая терранскую культуру, Спок прочитал увлекательную работу Сванте Аррениуса «О влиянии карбоновой кислоты в воздухе на температуру земли» 1896 года, первый научный доклад, доказывающий изменения климата на Земле.       Большинство людей XXI и XXII века считали, что мнение Аррениуса о полезном влиянии глобального потепления на планету (тот проживал в одной из холоднейших областей Земли) было глупым и анахронистичным, однако Спок втайне всегда соглашался со шведским учёным и верил, что Земля, будучи засушливой пустыней, была бы намного более обитаемой.       Когда Спок заходит в кабинет Пайка точно в 1635, капитан отвлекается от компьютера и улыбается. – Спок, спасибо, что зашёл. Прошу, садись, – говорит он и жестом указывает на стул напротив.       Занимая место, вулканец изучает лицо Пайка на предмет улик, ведущих к причине разговора. Спок замечает лёгкое периорбитальное* растяжение и стянутость орофациальной* мускулатуры капитана, что в сумме с вероятностью в 94.3% указывает на то, что он утомлён. Тем не менее, как это часто бывает, лейтенант не способен определить, какая эмоция затерялась среди линий и контуров выражения лица человека – его научный взгляд, искусный в определении измерений и соотношений, прискорбно слеп к таким вещам. – Ну что, как ты? Как продвигается твоё исследование? – спрашивает Пайк. – Я не видел тебя с конца семестра. – Я пребывал во здравии. Моё исследование прогрессирует адекватно, – отвечает Спок. Он знаком с Пайком достаточно долго, чтобы понять, что тот не обидится на отсутствие любезностей с его стороны. – Хорошо, рад слышать, – говорит капитан, замолчав на секунду. – Над чем ты там работаешь? Что-то… связанное с энергией, верно? Ты получил грант, на который подавал?       Хотя Спок предпочёл бы сразу перейти к делу, и познания Пайка в науке в общем, а в специализированном исследовании Спока о фотогальванических звёздных корпусных панелях – в особенности, были несомненно ограниченными, капитан был одним из тех нескольких людей, кроме учёных из департамента, что интересовались его исследованием (единственным другим человеком была его мама). Так что вулканец отвечает так, как по его мнению, будет понятно Кристоферу. – Да, капитан. Мой проект продвинулся со стадии предварительных исследований, и сейчас я сотрудничаю с несколькими научными командами Земли и одной – из Андории. Я предполагаю, что прототипы звёздных энергопанелей появятся в течение нескольких лет, благодаря чему существенно снизится нагрузка и на импульсный, и на варп-двигатель.       Пайк улыбается, что, как считает Спок, значит, что он доволен. – Отличные новости. Я рад, что именно ты этим занимаешься, а то, если бы это взвалили на парней вроде меня, мы бы наверняка до сих пор убивали свою еду копьями, – говорит Пайк, улыбаясь по-другому.       Юмор, полагает Спок на этот раз. Вулканец отмечает сильную корреляцию непоследовательных образов с человеческим чувством юмора. – Я никоим образом не могу это прокомментировать, – нейтрально отвечает Спок. Пайк смеётся, и лейтенант поднимает бровь. – По какому поводу вы желали со мной переговорить? – спрашивает Спок, ведомый любопытством, взращиваемым со звонка капитана.       Улыбка Пайка тускнеет, отчего он выглядит серьёзным. – Ну, я хочу попросить об услуге, Спок, – вулканец слегка наклоняет голову. – Нет, это не относится к Академии. Это по личному делу, – говорит Пайк, отвечая на невысказанный Споком вопрос. – Что вы хотите, чтобы я сделал? – Ну, – произносит Пайк, сжимая губы. – Мне нужна няня, – Спок чувствует, что его брови нахмурились в замешательстве ввиду того, что слова Пайка вызывают в голове странный образ. – Нет, – капитан смеётся, раскрывая глаза. – Не няня – это такое выражение, мм, в смысле, что мне нужно, чтобы кто-нибудь присмотрел за несовершеннолетним терранцем. – Я понимаю, – говорит Спок, не понимая. – И вы считаете, что я подхожу для данной задачи? – с сомнением спрашивает вулканец, просчитывая все изменения в его расписании, которые такая задача неминуемо внесёт, и напрягается от выводов. Спок, как правило, плохо коммуницирует с человеческими детьми, а также не желает тратить на них своё время и пространство. – Сейчас объясню, Спок. Щекотливый вопрос, понимаешь. Мальчуган, ну, он мне не родственник, но будет жить у меня это лето. Он жил со своей бабушкой, но её только что отправили в дом престарелых. Ему через несколько месяцев исполнится восемнадцать, и ему до этого времени нужно где-то пожить.       Спок несколько удивлён.       Капитан Пайк – очень занятой человек. Вдобавок к запланированной с конца сентября службе на ЮСС Энтерпрайз, административных обязанностей Пайка перед Звёздным флотом было больше, чем у других капитанов. Спок заметил эту странность и подозревает, что эти обязанности связаны с кажущимся чрезвычайным авторитетом Пайка в адмиралтействе.       Все эти факторы с большой вероятностью указывают на то, что капитан Пайк только по очень убедительной причине сделал бы такое предложение одинокому терранскому подростку. – Если он не ваш отпрыск, то как вы с ним связаны? – спрашивает Спок, пытаясь выведать мотив Пайка. – Он сын Джорджа Кирка, – капитан делает паузу, возможно, чтобы дать вулканцу время на вспоминание имени из трагедий Звёздного флота. Споку, которому было 3.21 лет, когда Кельвин был уничтожен из-за поломки варп-двигателя, не требуется время, и он кивает, продолжая Пайку продолжить. – Ну и в общем, я знал Джорджа и его жену Вайнону ещё до аварии на Кельвине, а с Джимом – так зовут их сына – я познакомился несколько лет назад, – Пайк снова замолкает, напряжённо нахмурив брови. – В общем, он невероятно умный малец, но у него особо не было наставников, – Пайк специфически выделяет последнее слово. – А, как ты знаешь, Энтерпрайз выходит в космос в конце сентября, и я буду несколько дней то тут, то там занят приготовлениями.       Спок снова кивает. Он понимает, что ему дают подсказки, но он до сих пор, к своему разочарованию, не уверен в намерениях Пайка. – И вы желаете, чтобы во время вашего отсутствия я исполнял надзирательную роль? – Да, Спок, – говорит Пайк. Уменьшение напряжения в контурах его плеч и лба свидетельствуют о том, что ему стало спокойнее. – Именно так. Я знаю, что подростковые драмы – не твоя специализация, но думаю, что ты отлично подойдёшь на эту роль.       Пайк снова отвечает на невысказанный вопрос Спока: должно быть, лицо Спока дёрнулось в спазме. – Нет, понимаешь, Спок, Джим… мягко говоря, у него проблемы с авторитетом, – хмурится Пайк и продолжает дальше. – Но ты умнейший человек из всех, которых я знаю, и думаю, что ему будет полезно равняться на кого-то.       В мозгу Спока наконец раздается громкий щелчок понимания. – И я полагаю, что вы бы предпочли, чтобы этот «кто-то» был из Звёздного флота? – Да ты раскрыл меня, Спок, – Пайк поднимает руки в жесте капитуляции. – Но дело не только в вербовке, – уклончиво завершает он. – Если я понял вас правильно, вы желаете, чтобы я убедил его присоединиться к Звёздному флоту.       Пайк отмахивается. – Убедить – слишком громко сказано. Всего лишь проведи ему экскурсию по кампусу, может, приведи в свою лабораторию, или где вы там, вундеркинды, зависаете, – отвечает он, побуждая Спока оттолкнуть нелогичное ощущение стыда от представления себя, повисшего на ветке дерева.       Спок обдумывает предложение. Он не особенно хочет соглашаться на «просьбу» Пайка по причине того, что он ценит своё личное пространство, которое находилось бы под угрозой из-за потенциально деструктивного человеческого подростка.       Тем не менее, Пайк наиболее подходит под определение друга из всех его знакомых, и Спок окончательно понимает, что есть только один этический выход. – Я приложу все усилия, чтобы выполнить вашу просьбу, – говорит Спок и видит, как на лице Пайка образуется улыбка. – Тем не менее, хотел бы заметить, что я не считаю себя подходящим для этого задания.       Предостережения Спока недостаточно, чтобы подавить восторженную благодарность Пайка. – Спасибо, Спок, я очень рад. И я думаю, что ты поймёшь, что ты как раз-таки и идеален для этого. – Если это всё, я вас покину, – говорит Спок, замечая, что угол подъёма солнца уменьшился на 8.4° в течение этого разговора. – Да, всё. Я перешлю тебе по комму список дат. И правда спасибо. Я твой должник, – Спок подавляет автоматический ответ «Иррационально испытывать чувство долга, пока задание не выполнено», вставая и двигаясь по направлению к двери. – Ой, и ещё кое-что, – зовёт Пайк, когда Спок почти выходит из офиса. Спок останавливается и слегка поворачивается к капитану в ожидании. – Ты говоришь по-испански? – спрашивает Кристофер.