Безумие правил и способы их нарушения
24 мая 2026 г., 04:24
Хатссах, домен ДарГештар, Ад
— Ты ведь понимаешь, что этого все равно надолго не хватит?
Асмодей задаёт вопрос нарочито проникновенно, негромко, но его голос все равно отдаётся под высоким сводом залы в глубине катакомб родового замка. Я же подобной увещевательной театральщине просто усмехаюсь; последствия моих действий в данном случае мне известны и понятны. Даже более чем.
— Полгода, Асм, — напоминаю негромко, склоняя голову к плечу. Кажется, хранитель начинает осознавать, что переубедить меня не получится. Не в этот раз. — А там я вернусь, и мы сможем повторить наш занимательный во всех смыслах эксперимент…
— Это безумие, Нэрисса, — голос духа обретает опасную мягкость интонаций. — Но цель оправдывает средства, по крайней мере — для тебя, не так ли? И все же стоит помнить, что у каждого средства есть своя цена, а мы, если ты помнишь, нарушаем правила…
— Безумие… — кажется, сейчас мою улыбку действительно можно назвать безумной. — Безумие будет и так, и сяк, так смысл сходить с ума от того, что мне неприятно? Если можно дать себе немного воли, — улыбку мою хранитель понимает правильно, потому как смотрит определенно настороженно. Даже забавно, если бы не было поздно. — А правила, — хмыкаю я, наплевательски отмахиваясь, — разве не созданы они для того, чтобы их нарушать? В любом случае, Асм, не время для досужих рассуждений и философствований, оно таки поджимает.
— Будь на связи, Нэрисса, не закрывайся!
Летит недовольное мне вслед, но я уже вхожу в темный коридор, касаясь кончиками пальцев чёрной стены с мелкими вкраплениями чуть мерцающего минерала. И только здесь, сейчас, когда хранитель не может видеть моего лица, позволяю себе полный триумфа смешок. Вот теперь мою улыбку определенно можно назвать безумной. Но Блэк, и не безумный? «Тьфу, какая нелепица!», — точно сказали бы многие поколения моих предков, что сейчас сверкают приличными светскими усмешками с холстов в портретной галерее. А что до правил — слишком уж часто я нарушаю их всеми доступными мне способами, чтобы опасаться расплаты или не ожидать ее, неожиданную, жестокую, но справедливую.
***
Возвращение в академию и начало учебного года по итогам конца недели я могу сравнить только с вероломным и неожиданным ударом боевым топором орков по макушке, ну, или сильнейшим похмельем после коварной мухоморовой настойки. И если для остальных адептов это было расслабленное время без завалов домашних заданий и практики, то кабинет префектов начал выразительно постанывать уже на третий день. Дел оказалось действительно много: нужно было потормошить поставщиков, напомнив им о необходимости выполнения обновлённых по весне договоров, обновить все статьи расходов и утвердить финансовый план на полугодие, да и расписание факультативов и занятий для отстающих ждать больше пары дней не могло. Но было еще кое-что, ради чего и поджидаю в практическом крыле для аспирантов, нетерпеливо подглядывая на дверь. Бесшумно распахнувшаяся темная створка заставляет губы растянуться в кривой улыбке, а удивленно приподнятые брови и вопросительная ухмылка высокого темнокожего демона, шагнувшего из кабинета, ступить вперед. — Лорд Дараар, — приветственно тяну, позволяя изучающему взгляду обшарить с головы до ног. — Как лето прошло? — Чудесно, чудесно, — то ли обозначая собственное загадочное времяпрепровождение на каникулах, то ли характеризуя мой внешний вид, в тон мне отзывается Раар и снова окидывает взглядом, на этот раз задумчивым. — Леди префект сильно изменилась за лето? — Рада, что мои изменения пришлись вам по вкусу. Первой шагаю в сторону перехода в главный корпус, и Раар, весело хмыкнув, устремляется за мной. Вежливо предлагает локоть, на который я, согласно кивнув, опираюсь ладонью. Так мы проходим всего с десяток шагов, и инкуб замечает интимно в полголоса: — Любопытно, признаться честно, — что-то мелькает в его темных глазах, а мне так и хочется растянуть губы в хищном оскале. Глазастый лорд, очень глазастый… но полезный, с этим не поспоришь. Поэтому слушаю я с благостным выражением полной расслабленности на лице. — Менять одну зависимость на другую оказалось не так весело и интересно, как казалось на первый взгляд? Вопрос даже забавляет меня, впрочем, внимательности Дараару не занимать. Знаю, что он не ждёт от меня искреннего ответа здесь, в коридоре, несмотря на натянутую еще с пару минут назад сигналку от подслушивания. Но получить его однозначно хочет. — Иногда нужно не менять одну зависимость на другую, а просто изменить свое отношение к зависимости. И себе, разумеется, — обтекаемо сообщаю я, пусть и за истину принять данное сентенцию не могу. Работает — и славно. А перестанет, так найду другой путь. Это, оказывается, бывает очень даже увлекательно. — Мы всегда можем обсудить наши способы за чашечкой чая. — Или стаканчиком огневодки, — довольно улыбается Раар, словно только этого и ждал. — Но сейчас к делу. Прямолинейность этого инкуба, как и завидная интуиция, всегда вызывают во мне восхищение, и я только усмехаюсь негромко. Его нисколько не удивит моя просьба, благо взаимообмен услугами мы практикуем без малого два года, а о сути дела он если и не знает, то определенно догадывается. Нарочито лениво окидываю его взглядом, осматриваю коридор на предмет неожиданных свидетелей и проговариваю расслабленно: — Наше маленькое дельце приобрело неожиданный масштаб, и теперь мне нужен распространитель. Обратиться в город было бы глупо, сам понимаешь, налоги, прохождение сертификации, дозволения на реализацию… муторно. — Будет к вечеру, — кивает, довольно сверкнув глазами, Раар. «Еще бы», — думается мне, — «Доля в тридцать процентов лакомый кусочек». — Клятвы стандартные? — Да, — пару мгновений обдумав, соглашаюсь. — Свяжи его до встречи, чтобы без осечек. А там, если не сойдёмся в особенностях оказываемых услуг или цене — решим. И без трупов, не как в прошлый раз, нет никакого желания возиться. Дараар на это только весело хмыкает, вскидывая бровь. Склоняет голову к плечу, смотрит в глаза, и что-то опасное мелькает в темных радужках. Это почему-то отзывается во мне предвкушением. И, возможно, я даже знаю, почему. — С Руалем было сработано четко и без грязи, — напоминает он наконец. — Я бы даже сказал профессионально. И совсем без лишних движений. Ты явно недооцениваешь себя. Согласиться с Дарааром не могу, как и не могу не согласиться. Поговаривают, что первую свою жертву запоминаешь навсегда, она приходит в кошмарах, воспоминания пронзают страхом… но нет. При упоминании преподавателя прикладника во мне поднимается лишь брезгливость. И облегчение вперемешку с удовлетворённым чувством мстительности. — Это был экспромт, порыв вдохновения, если хочешь, — пожимаю плечами. — Больше с таким возиться не хочется, для грязной работы должны быть третьи руки. — Слишком хорошо для экспромта, — проникновенно шепчет инкуб, склоняясь к моему уху с истинно демонической улыбочкой, и я не могу не ответить на нее. Иногда бывает приятно отпустить излишнее морализаторство и скребущую внутри совесть, заставляющую сомневаться и метаться, выбирая лучшее среди худшего. — Так запутать ниточки. Ловко, я в восхищении. — Не забывай, кто меня учил, — со смешком, а он определенно звучит высокомерно, и в должной степени пропитан самомнением, отзываюсь столь же многозначительно я. — Ну как тут забудешь, — вздыхает он, закатив глаза и хитро ухмыльнувшись. — Я свяжусь, жди. Ориентировочно — через три часа, «У утопленника». И я жду приглашения на ваш маленький праздник… — намекает напоследок Дараар, подмигивая. — Я бы не смогла забыть о персональном приглашении для тебя. Наш невероятный аспирант исчезает за поворотом, подмигнув мерцающим в полутьме глазом, а я, постояв еще с пару мгновений, таки улыбаюсь. Напоминание о празднике как никогда кстати — к организации стоит приступить как можно скорее. Благо у меня есть те, кому я могу поручить подобное. И даже пост префекта больше не кажется мне такой уж каторгой во всей ее незабываемой красе.***
Праздник получается… неоднозначным. Но мне определенно нравится мрачная антуражность предвещающегося действа. И то, что мы наконец проводим его не в стенах академии, а в снятом для подобных дел доме, в богатом квартале городка близ академии. Кажется, дом обычно используют для весьма интимных встреч небольших, но очень тесных и тёплых компаний: темные портьеры в тон шёлковым обоям цвета чёрных георгин, волнующий темно-алый с изрядной примесью фиолетового; затертые до полной непрозрачности окна; множество разнообразных горизонтальных и не только поверхностей… Оглядывая обстановку холла, я только чуть удивленно оглядываюсь на Райзу, выглядящую поразительно отстранённо. Подобный выбор я могла бы понять, будь он сделан Дэйрой, но никак не моим достаточно безэмоциональным и холодным секретарем. Лениво гадаю о причинах сего, поднимаясь по закручивающийся винтом вокруг стальной колоны лестнице и проходя по коридору. А открыв первую попавшуюся дверь и надеясь увидеть там спальню, замираю. — Серьезно, Райза? Скабрёзный смешок удержать не получается, ибо устройство, стоящее посреди полного кушеток, скамеек и комодов пространства, я узнаю сразу. Прохожу в помещение и, крутанув колесо с крепкими простеганными металлом ремешками, перевожу взгляд на стену. Не прокомментировать увиденное невозможно. — Так ты у нас эксперименты любишь, да? — кивнув на богато украшенный не только позолотой, но и плетками, флоггерами, кнутами и прочей атрибутикой, щит, ухмыляюсь. — Я подумала, что это будет пикантно, — пожимает безразлично плечами она, но я, кажется, понимаю, в чем дело. — Ну-ну. А знаешь, — поворачиваясь к ней, внимательно оглядывая оборотницу, — мне нравится. И благовония удовольствий тут есть? — спрашиваю с намёком. — Даже если и нет, то будут. Раар сегодня угощает, — одной скупой фразой обозначает размах предвещающегося действа она. Данное известие радует безмерно. Наш чудесный инкуб, словно волшебная фея из наивной детской сказки, раскрашивает любой скучный бал изрядной пригоршней веселья и открытости на грани откровенности. То, что нужно, как ни крути. Обойдя комнату еще раз и заглянув в две соседние — там оснащение еще интереснее, одни крюки для подвешивания и качели чего стоят, — спускаюсь обратно в холл. Указавшая на высокие двойные двери в гостиную Райза выжидательно смотрит, и я, поддавшись любопытству, только распахиваю их, замирая в восхитительно приступе истинно темного удовлетворения. Затянутая в изумрудный шёлк и тёмную кожу гостиная поражает воображение прямо от дверей, открывая вид на широченный кожаный диван. Он словно бы тонет в коварной, таинственной темноте, и я уже представляю, как буду сидеть на нем в компании избранных, встречая гостей. Величественно, пафосно, высокомерно… очень в стиле прожигающей жизнь, надменно-высокомерной молодёжи, что прекрасно сочетается с темой нашей тёплой вечеринки. Именно здесь я наблюдаю и влияющие на чувства, расслабляющие благовония, и уже расставленные в бесчисленном количестве бутылки с выпивкой, и накрытые мерцающими колпаками стазиса блюда из местной ресторации. И совершенно справедливо ощущаю абсолютно заслуженную гордость за организаторов, на которых я скинула все вопросы. — Тройная премия, Райза, — в полном восторге тяну я, все еще высматривая мельчайшие детали широкого помещения. — Я знала, что тебе понравится, — фыркает в ответ она, и я резко разворачиваюсь к ней. — Но старалась я не только ради выплаты, — начинает оборотница, и я криво ухмыляюсь, приподнимая руку. — Помню-помню, раздельная практика с Рахиром, — озвучиваю я цену вопроса. Райза скупо кивает, но раздражение, ту тень яростной ненависти, так остро граничащей с болезненной страстью, скрыть ей не удаётся. — Вот только какой смысл? — спрашиваю, круто развернувшись. — Вы любовники, как бы ты его не ненавидела, Райза. Да, соперничество придаёт огонька, и ваша вражда большинству кажется просто восхитительной, но не пора ли признать, что вы оба просто до зуда в определённых местах хотите друг друга? И никак, ну просто никак не можете утолить взаимную страсть… — заметив ее мрачный взгляд, лукаво-издевательски тяну я напоследок. — Секс с ним был бы до отвращения скучен, не будь между нами ярого соперничества, — неожиданно слишком уж устало пожимает плечами она. — Да и ненависть вполне себе настоящая, — уверенно проговаривает она. — У меня, по крайне мере… — едва слышно и уже не так уверенно заканчивает. Я только пожимаю плечами — данный самой себе зарок я не нарушаю и не нарушу, наверное, никогда, а потому просто не лезу. Ее вполне понятные каждому темному отношения с Рахиром, основанные на соперничестве, огне ненависти и неконтролируемой страсти — только ее дело. И если она довольна происходящим, я вмешиваться не буду. Но это не значит, что я не буду вмешиваться совсем. У всего есть предел, и темный, кажется, вот-вот готов пересечь тонкую грань.***
Ночь начинается волшебно: в уже полный пробуждающего чувства дыма дом я прибываю далеко не первой — Райза, Шарртар и Эллоэн уже здесь, контролируют работу подавальщиков, накрывающих столы. Повернувшись спиной к разглядывающему заполненный зеркалами холл Дрэю, я повожу плечами, и тёплые пальцы привычно коснувшись плеч, избавляют меня от тяжести шерстяной ткани. Зар, раздевающийся исключительно сам — ему ухаживания не положены ни статусом, ни полом — только усмехается понимающе, когда в отражении одного из зеркал наблюдает, как руки Дрэя, вернувшись к моим плечам, медленно проскальзывают вниз до талии. Что неудивительно — Шэдана, снова вызванного на территории рода, на празднике не ожидается. Чем я, нисколько не стесняясь собственных порывов и очевидной ветрености, собираюсь воспользоваться. — К скольки приглашены остальные? — лениво интересуется Зар, оправляя воротничок изумрудной рубашки, и я подхожу к нему, помогая справиться с рубашкой: разглаживаю воротничок пальцами. Застёгиваю одну пуговицу форменного мундира — сегодня все мы в адептской форме, как никак начало учебного года отмечаем. — К десяти, — отзываюсь чуть запоздало, запрокидывая голову и сталкиваясь с его искушающей усмешкой. И нет, это нисколько не попытка меня соблазнить — он всего лишь дразнит Дрэя, и да, просто пользуется своим очарованием на полную. Которое, к сожалению, на меня не действует. Меняет девушек, которых галантно именует не иначе как возлюбленными, пару раз в месяц. Но, что удивительно для темного, уважает честность: никому ничего не обещает, сразу оговаривая условия. В итоге девушкам очень приятный опыт, ему самому — разнообразие, и никто не в обиде. Что очень и очень мне импонирует. Да, случаются эпизоды с излишне увлекшимися и влюблёнными, но почти всех таких он отсеивает сразу, предпочитая пока не размениваться на чувства, лишь пользуясь взаимной страстью и влечением. — Кажется, ты обещала нам особое развлечение? — напоминает он, подмигивая, и я невольно улыбаюсь, припоминая о времени прибытия этого самого развлечения. — Леди и лорды на любой вкус прямиком из Хаоса, — озвучиваю я главный сюрприз вечера. — Иметь во владении бордели бывает очень удобно, выгодно и приятно. Подмигиваю весело хмыкнувшему Дрэю, оторвавшемуся от изучения списка приглашённых, и первой прохожу в уже готовую для празднования гостиную. Приглушенное освещение, диван, словно бы выделенный подсветкой на фоне сумрачного, изрядно задымленного благовониями помещения, ломящиеся угощениями и разнообразной выпивкой столы — все действительно выглядит готовым к крайне закрытому и очень кулуарному празднованию начала учебного года для избранных из избранных. Райзу я обнаруживаю у столика — она все с тем же сосредоточенно-отсутствующим выражением лица разжигает благовония «чувственности». Сладковато-пряный, будоражащий разум и тело дым лениво ползет по гостиной, моя несменная и самая ответственная секретарь медленно покачивает головой в ритм негромкой музыке. Барабанный ритм, перемежающийся ленивым перебором струн, звучит будто бы отовсюду. В этот раз мы разумно предпочли не заморачиваться приглашением небольшого оркестра — то, что будет здесь происходить уже через пару-тройку часов совершенно точно не приемлет лишних глаз, а стирать в последствии память каждому слишком затратно и бессмысленно. — Наши «особые» подавальщики и подавальщицы прибыли, — сообщает она, подняв на меня взгляд, и я отмечаю, что она выглядит чуть более расслабленной, чем в последние дни. — Я проинструктировала их дополнительно, чтобы не возникло проблем со случайными отказами нашим гостям. Часть алкоголя и блюд под стазисом в кухне, спальни и прочие комнаты, — она со значением смотрит на меня, — готовы принимать гостей. — Отлично, — мой кивок выглядит механическим, и Райза немного напрягается. А мне крайне сложно сообщить ей новость, которая совершенно точно не будет для нее приятной. Но не сообщить будет жестоко. — Рахир тоже приглашен, Райза. Я пыталась отговорить Раара, но ты же его знаешь… Звучит так, будто я извиняюсь, потому что, Бездна все побери, я действительно извиняюсь! Потому что у меня не так много действительно близких существ, с которыми это вообще возможно, но Райза… Я не хочу, чтобы на этом празднике ей было хоть немного дискомфортно. Я в принципе не хочу, чтобы она испытывала дискомфорт и обеспечиваю это, насколько могу и насколько это в принципе от меня зависит. И она, очевидно, что-то замечает по моему лицу, потому что кивает ровно со словами: — Чего-то такого я и ожидала, Рисса. Это не стоит твоего беспокойства — проблемы с Рахиром это только мои проблемы. Разберусь. — Если вдруг что… — предупреждающе, но Райза в ответ просто пожимает плечами и похлопывает меня по плечу: — Я знаю, как ты печешься о нас, правда. Если он действительно гость Раара, то претензии буду предъявлять ему. Ты и так сделала все возможное и невозможное, чтобы этот вечер состоялся, на все остальное просто забей. Имеешь право. Я не успеваю ответить ей ничего стоящего — она отходит в одно из соседних помещений, а в глубине холла звонко брякает колокольчик над дверью. Я падаю в самую расслабленно-повелительную позу на диван, тут же рядом опускается Зар. Мы готовы встречать гостей. Ладонь Дрэя, плотно обхватившая талию и чуть стиснувшая, сталкивается с рукой Зара, скользнувшей по бедру, и я чувствую, как они заговорщицки переглядываются над моей головой. «Видит Бездна и Мрак Непостижимый, не будь я вейлой…» — эта мысль проскальзывает в моем совершенно трезвом мозгу, все еще обрабатывающем план сегодняшнего вечера и ночи. По плану все должно пройти идеально, но частности и случайности тоже стоит учитывать. Тот же Рахир входит в список тех самых случайностей, которые я могу записать в фактически судьбоносные, но… Райза так и не появляется в зале. Даже спустя полчаса, в которые мы с Заром и Дрэем, а также присоединившимися Виром и Рааром, встречаем первых гостей, расслабленно курим дозволенный тахор и не совсем разрешенные травки. Мой взгляд на нашего чудесного аспиранта, уже снабдившего все наличествующие у нас наргиле особыми средствами, не может иметь разночтений, и он отвечает на него утвердительно, пусть и без слов. Рахир будет. Но, видимо, он, как классический, чем уже набивший оскомину и мне, и Райзе, темный, засел в засаде и ждет, пока объект совершенно понятного и довольно прямого «интереса» будет готов к «горячей встрече». Правда, я искренне опасаюсь, что встреча будет «горячей» совсем не в том смысле, в котором ожидает ее Рахир. Но это всецело и полностью его проблемы. Мне остается только наблюдать и уважать решения Райзы. Наши переглядывания с Дарааром отслеживает и Эрихан — мой личный протеже на должность префекта. Мал, зелен, юн — всего-то четырнадцать оборотничьих годочков, но на диво мозговитый и разумный мохнатик, к тому же первое, «звериное», совершеннолетие справил, за мой счет — разве я могла себе позволить не пойти по Эллохарьим-то стопам?! — так что… Пусть наблюдает, мотает на ус, фиксирует и не упускает момента, тем более что девочек и на его вкус я тоже пригласила. Но пока Эрихан показывает себя отлично: на девочек, в количестве трех штук, не залипает, успевает и обстановку оценить, и их вниманием и лаской не обделить, так что лично меня все устраивает. Вир из-за плеча Зара кивает нарочито сосредоточенно, хотя у кого, как не у него, взгляд уже основательно плывет. Но моему со-префекту можно и нужно — воздержание еще никого не красило и не спасало. Тем более, что эльфиек я брала и по его вкусам. — Кто кого будет трахать на этот раз? — Ри падает мне на колени с двумя бокалами, зажатыми в одной хрупкой лапке, и тут же забирается взглядом в нескромно расстегнутую на три пуговицы рубашку. — Вы уже принимаете ставки? Она по очереди осматривает Зара и Дрэя, переводит взгляд на Раара и Вира и, не получив должной реакции, фыркает тихо. Я утешительно поглаживаю ее по округлому бедру, немного забираясь пальцами и под юбку, и под кружево чулок. Мы собрались здесь сегодня совершенно точно не для того, чтобы вести пространные диалоги и обсуждать дела. Сегодня у нас ночь запретов: разврата и угара. Пафосно, грязно, чувственно и совершенно точно неправильно. Но, Бездны и Мрака ради, кто нас осудит? Еще минут с десять мы наблюдаем за происходящим в задымленной дурманом и благовониями гостиной — лениво и непринужденно. Гости выпивают, общаются, миролюбиво сталкивая бокалы и стаканы, хотя одна из наших особых подавальщиц уже охотно открывает рот сразу для двух лордов, беспрекословно и с удовольствием принимая оба члена сразу. Мужские пальцы путаются в ее волосах, сжимают ее шею и челюсть, ниточки слюны тянутся от ее рта к членам, и я смотрю на это как на искусство: порочное, горячее и совершенно естественное. Ровно до тех пор, пока одна из изящных эльфийских юношей, явно смеска по крови, не подходит к нашему дивану, загораживая обзор. — Раздевайся, милашка. Медленно, — приказывает ему все еще лежащая в моих объятиях Ри. Тихо хмыкает над моим плечом Дрэй, Зар, по моим наблюдениям, слишком уж жадно смотрит на отсасывающую сразу двум парням подавальщицу, а Раар… Клянусь Бездной, Тьмой и всем, чем еще могу, но его взгляд точнехонько упирается в наблюдающую за групповым минетом Райзу. И взгляд этот настолько поплывший, что я готова поклясться — его дружба с Рахиром заключается только в том, чтобы примазаться в койку к моему умопомрачительному секретарю. — Пойду разомнусь, что ли, — хрипло, гортанно-волнующе проговаривает он, таким лениво-чувственным движением снимаясь с дивана, что все замирает даже у меня. Что уж говорить о Ри, подавившейся слюной далеко не на эльфийского стриптизера, полностью отрабатывающего каждый свой медяк? А ведь парень крайне умело избавляется от жилета, рубашки и брюк, оставаясь только в пикантном переднике, мало прикрывающем его абсолютно готовое ко всему достоинство. — Хорош, чертяка! — вслед отходящему Раару тянет Ри и соскальзывает с моих колен на диван. — Но у нас тут и свое развлечение есть… Ее глаза жадно следят за тем, как за плавно изогнувшимся эльфийским бедром вверх приподнимается и милый передничек. Зар, проведя рукой по моему плечу, поднимается следом за Рааром, Дрэй встает сразу после него — эти не упускают возможности потрахать одну-двух девочек на пару. Пока мои леди и лорды поднимаются по лестнице — рассредоточенным взглядом я отслеживаю Райзу, почему-то на плече Дараара, а не Рахира, чему удивиться даже не успеваю, а еще Дрэя и Зара, волокущих на плечах по две барышни разом, — наш с Ри эльфенок наполняет наши бокалы и успевает скинуть верх передника, развязав его на шее. Глоток ледяного игристого качественно прочищает мозги, затяжка крепким тахором в сочетании с травками Раара — задымляет мозги напрочь, поэтому они, следом за взглядом, ползут липким, горячим сиропом вожделения по рельефному торсу блондинистого эльфа, спускаясь, собственно, к тому, что периодически мелькает из-под передника, будоража мое и Ри воображение. — Я бы с ним потрахалась… — задумчиво тянет Ри. Мысленно я с ней соглашаюсь, почему-то при этом вспоминая, как столкнулись на моем бедре руки Зара и Дрэя. Наверное, потому что я им доверяю, и не будь во мне этой треклятой Хаосом, Мраком и Тьмой вейлы, я бы… Что именно «я бы…» стараюсь не задумываться, слишком уж яркие картины встают перед глазами. Принципиально не отвожу их от эльфийского танцовщика, концентрируясь на всполохах светлых волос, на подтянутом, но на мой вкус слишком уж бледном теле. Не помогает. Ни Бездны, если честно. Мне все равно хочется видеть то, что не могу и не имею права видеть, потому что эльфеныш старается и из кожи вон лезет, чтобы порадовать не только Ри, но и «заказчицу». Этот конкретный эльфеныш не знает, что его бордель в Хаосе принадлежит мне, и что свои деньги он уже отработал, как и отличную премию, которую он обязательно получит, потому что моей Ри просто нравится, как он управляется с собственным телом. И еще больше понравится, как он умеет работать языком и членом, поэтому… — Порадуй госпожу, — обращаюсь я к эльфенышу и киваю на заторможенно, жадно следящую за каждым его движением Ри, — поднимайтесь наверх. Бордельному эльфу не нужно больше ни слова: он взваливает на могучее, но изящное плечо возмущенно взглянувшую и взвизгнувшую Ри и стремительно взбегает по лестнице, заставляя меня понимающе хмыкнуть — длительный стояк еще никому не доставлял одно лишь удовольствие, а Ри ему действительно понравилась. На ближайшие полчаса я остаюсь одна — по крайней мере на этом самом диване. Лениво пью игристое, потягиваю наргиле, еще ленивее киваю на такие же расслабленные кивки приглашенных — моя задача в том, чтобы позволить приглашенным развлекаться вовсю, но контролировать всю эту вакханалию разврата кто-то же должен? Но когда спустя каких-то полчаса в гостиной разворачивается целая оргия, возглавляемая Эриханом, отчаянно сношающим двух девочек по очереди и не забывающим дать в рот третьей, к которому присоединятся еще парочка оборотней постарше, уважительно поглядывающих на моего личного протеже, я поднимаюсь с места. Обхожу толпу наблюдателей, подсказывающих, как и кого иметь, и, наполнив себе бокал, степенно поднимаюсь по лестнице. На втором этаже нашего личного на эту ночь домика разврата стоны, всхлипы и мольбы слышаться отчетливей, чем внизу — там орут в четыре глотки барышни, раздираемые звериными членами, под аккомпанемент звона стаканов и бокалов в шорохе негромких разговоров и гомоне подбадривающих выкриков. Здесь же, на втором этаже нашей кулуарной обители похоти, слышны приглушенные стенами вскрики, стоны, влажные шлепки и… свист плети?.. Я заинтересованно прислушиваюсь, понимая: глухой, почти сухой звук плети, соприкоснувшейся с чьей-то спиной — или чем-то пониже — доносится совсем рядом. Любопытство — мой воспитанный Эллохаром порок, а я вообще здесь хозяйка вечера, так что… Приоткрыв первую дверь, я чувственно усмехаюсь, ощущая бегущие по коже мурашки возбуждения: за ней оказываются Зар и Дрэй. И если первый жадно, резкими движениями имеет лежащую на спине девушку, то второй не менее горячо вбивает свой член в горло второй малышки, усердно объезжающей рот первой. Они настолько синхронны в своих движениях и действиях, что я невольно засматриваюсь — вот уж кто-кто, а эти двое способны удовлетворить не просто двое, а с пяток весьма избирательных леди всего-то за полчаса. Закрывая дверь, я даже немного жалею — одна из дев как раз с громким стоном приходит к оргазму, а мне так нравится наблюдать не просто красивый, но еще и удовлетворяющий все стороны процесса секс, все же вейлову натуру не пропьешь… Но щелкающий звук плети влечет меня дальше по коридору, да и полные страдания стоны граничащего с оргазмом кайфа тянут так, что обычная групповуха никак не может соперничать. Особенно по мере того, как звонкие, сухие щелчки ускоряются, а мужские, хриплые, надсадные выдохи, подчиненные чувственной, систематичной игре в боль, становятся чаще и судорожнее. Дверь приоткрывается в один легкий толчок. Я непроизвольно задерживаю дыхание и, только когда мой взгляд жадно впивается в происходящее, понимаю — не просто так. Лежащий на скамье Раар жадно сжимает ягодицы Райзы, жестко объезжающей его лицо, ее пальцы, крепко, почти судорожно сжимающие рукоять плети, обласкивают каждым жгучим ударом плечи Рахира, стискивающего напряженный, вздыбленный каждой веной член пальцами. Райза же лениво надрачивает Дараару, запрокинув голову и обхаживая плавными, последовательными ударами плети Рахира, а затем медленно, неспешно склоняется, чтобы накрыть ртом член. Я не знаю чей — они оба, напряженные, подрагивающие, сочащиеся предсеменем, слишком близко. Мне не так уж и важно, хотя в голове так и вертятся картинки того, что будет дальше — Райза, определенно, получит от этой ночи все, что хочет. А мне остается только порадоваться за нее. И наблюдать. На большее я неспособна, да и меня, если честно, не хватит — такова жестокая природа вейл. Хотеть всего увиденного мы можем — это без проблем. А вот осуществить… С этим, как обычно, неразрешимая дилемма. Решать которую я не спешу. Поэтому и направляюсь в спальню, занятую Ри и ее эльфенышем. И потому замираю в дверях, неготовая к тому, что открывается мне за дверью. Потому что эльф там как минимум не один. Потому что один во всю силу и выдержку имеет мою подругу, сидящую на нем верхом, спиной к нему, а второй жадно вылизывает и я… остаюсь не приделах. Однако Ри четко улавливает мое появление и одним движением брови предлагает присоединиться. Но я остаюсь в наблюдателях. Пока что. И просто слежу за резкими, жесткими движениями мужских бедер, за тем, как твердый, крупный член эльфа исчезает между темных, смуглых складок, истекающих влагой, которую вылизывает второй эльф. Фрикции ускоряются, Ри, напоследок прижав лицо эльфа максимально тесно к промежности, приподнимается, чтобы пересесть лицом к главному ебырю на сегодняшний вечер. — Вдвоем, — тихо выдыхает она, упруго, с влажным чавканьем насаживаясь на член лежащего на простынях эльфа и громко, совершенно бесстыдно простанывает, когда второй эльфенок проскальзывает по члену первого, растягивая складки и устремляясь вслед за первым вошедшим членом. — Тебе все нравится? Вопрос звучит на стоне, с придыханием. Я чувствую на себе влажный, замутненный чистой похотью взгляд и усмехаюсь. — Мне охуенно, девочка моя, — откровенно признаюсь я, вынимая из пространственного кармана заветный конвертик и неотрывно следя взглядом за тем, как плавно, чувственно-грязно скользят в ней два члена разом. И закатываю глаза, ловя свой собственный на сегодня кайф — приход. Черная пыль щекочет от ноздрей до самого низа живота, и я закатываю глаза. И не открываю их, даже когда ощущаю, как меня избавляют от одежды, а жадные, влажные губы приникают к ноющим соскам и горящей от возбуждения промежности, чтобы причинить нестерпимо приятный и почти преступно влажный, совершенно обезоруживающий меня оргазм.
