И после смерти начнётся приключение

Со скрипом створки, окна отворились, впуская свежий утренний ветерок в небольшую комнату. Зашуршали страницы разбросанных по столу книг и тетрадей, исписанных смазанным почерком. В зеркалах массивного шкафа отражалось, как тень нависает над спящим хозяином комнаты, притрагиваясь к его рыжим кудрям, лаская веснушчатые щёки рукой. Парень поёжился от холода и натянул на голову сбившуюся простынь, прячась в кокон. По комнате разнёсся весёлый смех и приглушённый звон будильника, откуда-то из недр подушек. Простынь медленно поползла вниз, но рывком сильной руки была возвращена обратно. Телефон затих, лицо спящего расслабилось и озарилось сонной улыбкой. Блаженство продлилось недолго, резкий крик включившегося телевизора заставил парня сесть на кровати сонно моргая: глаза слепила рябящая картинка, а по ушам бил нарастающий шум. По стене вибрацией прошлись сильные удары, из соседней комнаты донеслись ругательства, едва слышные за воплем ведущего. Парень подскочил, путаясь в простыне, поспешив выдернуть шнур телевизора из розетки, вокруг которого лохмотьями висел скотч. Наступившую тишину заполнил звонкий смех, скривившись парень сел на край кровати, хмуро буравя стену немигающим взглядом. — Ты чудовище, — произнёс он.

Виктор

— Ты на часы смотрел, соня, — в воздухе вырисовывался силуэт девушки с весело прищуренными белёсыми глазами, когда-то они были, как и мои, голубыми, — экзамены у меня за тебя не примут. Я перевёл сонный взгляд на часы весящие над кроватью, 7:42. — Не могла раньше разбудить? — подскочил я, схватив вешалку с костюмом, приготовленную мамой с вечера. — В следующий раз подниму в 4:20, — ухмыльнулась Мария — Изгоню, — пригрозил я, кинув в сестру грязные носки. Пролетев сквозь неё они упали на пол, исчезая в бардаке. — Не посмеешь, — хмыкнула Мария, сложив руки на груди. — Как экзамены сдавать будешь? — Сильно много от тебя пользы, — буркнул я, застёгивая рубашку, небрежно отбрасывая галстук. — И вообще, благодаря кому мне пришлось учить всё в последний момент? Ещё раз глянув на часы я побежал в ванную на ходу натягивая пиджак. — Чайник включи, — крикнул я, захлопывая белую деревянную дверь, исписанную рунами. — Я тебе не служанка, — донеслось недовольное бурчание из-за двери, — буди его, чайник ему ставь, а он бесполезной называет! — Я тоже тебя люблю, — крикнул я, разглядывая в отражении мешки под глазами, больше походившие на фингалы. Я умылся и пошёл на кухню, там меня уже ждал чай и тарелка бутербродов. — Спасибо, — тепло улыбнулся я. В коридоре скрипнули половицы и в проходе появился отец, сонно почёсывая живот. — С кем болтаешь, — спросил он сквозь зевок. Я неопределённо пожал плечами, — странный ты, — уселся он напротив, буравя меня взглядом. Вздохнув, он перевёл взгляд на бутерброды и, налив себе чай, взял один, медленно пожевывая. — Доброе утро, — опомнился я. Он посмотрел на меня как на ежа зимой и хмыкнув покачал головой. — Кому как. Вот ты скажи, какого хрена у тебя телевизор в такую рань орёт? — устало спросил папа. — Сломался наверное, — смущённо соврал я, не отрывая взгляд от чашки. — Мастер говорит, что всё с ним в порядке — ещё лет сто послужит. — Я наверное пойду, чтобы не опоздать, — поднялся я. — Иди уже, — махнул отец, — и сынок, — окликнул он меня, — удачи, — улыбнулся папа. — Я постараюсь, — улыбнулся я в ответ. — Я знаю. Быстро сбегая по лестнице и перепрыгивая ступеньки, я отчитывал сестру. — Почему нельзя будить так, чтобы не просыпался весь дом? — Возмущался я. — Как? Холодным душем? — Она летела следом. — Ничего более гуманного в голову не приходит? — Сморщился я. — Для тебя — нет, — улыбнулась Мария. — Чудовище, отца хоть пожалей, — прикрикнул я, выбегая из подъезда. — Ему тоже вставать пора было, на роботу. Я промолчал, не спорить же на улице, люди вокруг.

Мария

Виктор уже минут 10 сидел перед исписанным двойным листом, перечеркивая записи на черновике, при этом отбивая замысловатый ритм ручкой об изрисованную парту. — Хорошо, ты выиграла, — со вздохом прошептал он, — помоги. На его стенания от своих бумаг оторвалась Ольга Сергеевна, надменно оглядев кабинет, она наверное решила, что кто-то из неучей уповает на молитвы и вернулась к работе. — Ты что-то сказал? Я не расслышала, — откровенно издевалась я. Брат сердито огляделся по сторонам. — Кого-то ищешь? — Высунула я голову из парты. Виктор выронив от неожиданности ручку, зашипел на меня. На шум от документов опять оторвалась седовласая мегера. Прищурившись, как кобра, она задержала на брате взгляд прослеживая то, как он поднимает ручку и принимается чиркать сквозь моё лицо. Я со смехом подлетела к потолку. — Будешь должен, — крикнула я, пикируя к учительскому столу. Учебник по химии был удачно открыт на содержании. Так мне нужны спирты, найдя нужный параграф я пролистала страницы. От внезапного шелеста бумаги дрогнула преподавательница, посмотрев на книгу, она нахмурилась, перевела взгляд на окно и поднялась, чтобы его закрыть. Ну а я начала громко и отчётливо диктовать текст темы. На улице припекало солнце, я весело носилась в воздухе, пытаясь поймать птиц, которые перепугано замолкали, пролетая сквозь мои пальцы. — Их хватит сердечный приступ, — скептически сказал брат, стоя в тени здания школы. — Злой ты, — показала я ему язык. — Реалистичный, — хмыкнул он, глядя на меня снизу вверх, — тебе нужно быть осторожней. — Бууу, — протянула я, повисая к верх ногами, — не начинай зануда. Даже если я переверну автомобиль, люди спишут на ветер — им в это легче поверить. — Тебе мало Петровны? Старушка до сих пор лечится. — Да она ещё кода я жива была с катушек и слетела, — возмутилась я, — вечно с собакой на руках, я думала бедное животное ходить разучилось. — Теперь мы знаем, что нет, — ухмыльнулся Виктор. — Вик, — раздался крик от выхода из школы, в нашу сторону бежал счастливый брюнет.

Виктор

— Как сдал? — налетел на меня друг. — Отлично, — я самодовольно улыбнулся. — Не может быть, — не поверив уставился на меня Дима, — невозможно грымзе химию на 5 сдать. — Химия 4, — ухмыльнулся я, понимая друга. — Кому ты продал душу? Я тоже так хочу, — весельем блестели чёрные глаза. — Заказы больше не принимаются, — сказала Мария. — Секрет, — рассмеялся я. — Ладно, — почесал он щёку, на которой пробивалась щетина , — к выпускному готов? — Конечно, что за вопрос, — предвкушающие улыбнулся я. — Брат пива накупил, весь гараж ящиками заставлен, — шёпотом поделился Дима, — главное, чтобы не выпил всё раньше времени. — Макса потом самого на самогон пустят, — сказал я. — Это точно, — рассмеялся друг, — выпускники без выпивки — это страшная сила! — Хуже могут быть только с выпивкой. Придя домой, меня первым делом заманил на кухню запах свежих блинов. За столом, сгорбившись, сидела мама, разглядывая фото в чёрной рамке. Под ногой скрипнули половицы и она подняла на меня голубые глаза, сморгнув слезу, поспешила вытереть мокрые дорожки рукавом. — Какой же ты красавец, — грустно улыбнулась она, рассматривая как будто насквозь. — Мам... — я поджал губы, не зная, что сказать. Подойдя к ней и забрав фото, я отложил его на стол, обнимая её хрупкие плечи, прижимаясь губами ко лбу. Мы молчали, покачиваясь. — Простите, — в порыве эмоций Мария попыталась нас обнять, пряча слёзы в маминых волосах цвета блонд. От этого пошли мурашки по коже, холодя кровь. Вздрогнув, мама поёжилась. — Прохладно, — прошептала она. Чмокнув её в лоб, я ослабил объятья, грустно улыбаясь. — Я закрою форточку, — отстранился я. — Как экзамен? — Вспомнила мама. — Две 5 и 4 по химии, — ответил я. — Молодец, — тепло улыбнулась она, — иди переодевайся, а я пока чай налью. — Так точно, — я шутливо отдал честь. По дороге к себе я разглядывал фото, на нём нам с сестрой 14 — это был наш последний день рождения вместе. Я, грустно улыбаясь, погладил пальцем рамку. Растрёпанные, загоревшие всей семьёй, блестящие от крема, мы счастливо улыбаемся.