И после смерти начнётся приключение

Мария Машина неслась по степной дороге, поднимая клубы пыли, пока по радио играл шансон, а картина за окном практически не менялась, нагоняя уныние жухлой травой. Ещё и наушники сломались: "это официально самый худший день рожденья ", со злобой я пнула сидящего рядом брата, покачивающего головой в такт музыке в наушниках. Он покосился на меня и, ухмыльнувшись, сделал музыку громче, так что я её услышала — сволочь. Откинувшись назад, я с минуту пялилась в потолок — было ужасно скучно. В очередной раз покосившись на брата, я принялась тыкать в него пальцем. Долго он не выдержал, схватив меня за руку, он начал выкручивать пальцы, зашипев от боли я пнула его и завязалась бойня. — Угомонитесь, — крикнул отец, смотря на нас через зеркало, — что вы как дети малые, — мы затихли, но продолжали тыкать друг в друга, хихикая, — вот что с ними делать? — спросил он сидящую рядом маму. Женщина мягко улыбнулась, поглаживая его по руке и повернулась к нам. — Успокойтесь! — строго сказала дочь офицера, — или пойдёте пешком. Мы, скривившись, расселись по разным углам, понуро опустив головы. —Лучше бы дома остались, — буркнула я. — Что-то не нравится — прошу на выход, — холодно сказала женщина. Я обижено уставилась в окно. — Малышка, — мягко позвал отец, я не повернулась, — не обижайтесь, — со вздохом продолжил он, — вам понравится, мы всей семьёй заночуем у речки в палатках. Разве это не весело? — Почему вы решаете, как мы будем праздновать день рождения? — сердито посмотрела я на родителей в зеркало. Робкая улыбка сползла с лица папы и он, покачав головой, перевёл взгляд на дорогу, в то время как мама осуждающе смотрела на меня, как и Виктор, а я отвернулась к окну. Холмистая степь всё не кончалась, казалось бы унылый пейзаж, но вот мелькнула серая шубка, я оживилась, приглядываясь. То там, то тут скакали зайцы, где-то виднелась, кажется рыжая шкурка, в небе парили ястребы. Степь жила. Я приоткрыла окно и мне в нос ударила пыль с запахам полыни, закашлявшись, я поспешила его закрыть. Разглядывая голубое небо я думала о том, как давно не была на природе и как она обманчива. Вдалеке начали виднеться редкие зелёные деревья, растущие у каменистого берега голубой реки. Словно гигантский змей она раскинулась под палящим солнцем. Мы остановились в тени деревьев и наконец покинули душную машину, облегчённо подтягиваясь, вдыхая свежий воздух полной грудью.

Виктор Пока отец насаживал мясо, а мама раскладывала покрывала неясного цвета с узором, съеденным временем, нас отправили за дровами. — Могли бы сейчас с друзьями гулять, — пройдя около меня пинала камни Мария, и угодила кроссовком в куст. — Ага, — наблюдал я как она, зацепившись, согнулась и пытается выпутать шнурок. Коварно ухмыльнувшись, я не мог упустить такого шанса, подняв очередную ветку я шлёпнул сестру по выпяченной пятой точке. — Ах!...Ты!... — яростно воскликнула она и я дал дёру, сзади послышался хруст. Ветки полетели прочь, создавая позади препятствие, мы петляли и скакали по камням. Я значительно оторвался ,когда, обернувшись, поскользнулся на камнях и полетел вниз, выставляя руки вперёд. — Так тебе и надо! — раздался над головой злорадный смех. — Да иди ты... — шипя, я оглядывал ободранные ладони. Посмеявшись, Мария присела рядом, протягивая руки, чтобы осмотреть ссадины. — Покажи, — скомандовала она, — мелочь, а ноешь как девчонка, — фыркнула сестра. — Девчонка говоришь, — ухмыльнулся я, в моей голове заплясали чёртики. Схватив сестру я подскочил на ноги, направляясь к речке. — Ты что творишь! — закричала она, яростно сопротивляясь, — нет! — поняла она мою затею, — придурок. Пусти! У меня телефон! — на последних словах она вырвалась и полетела в воду. Меня окатили брызги, поёжившись, я сделал шаг назад, но отступить не успел. Мария схватив меня за ногу повалила в воду, пытаясь утопить. Началась водная бойня. Вскоре причина боя позабылась и мы просто весело смеясь окатывали друг друга брызгами. — Перерыв, — сдалась сестрёнка. Я согласно кивнул выходя на берег, устало растягиваясь на гальке. Лёжа на спине я следил за лениво плывущими мимо облаками. — Твой телефон? — с ужасом вспомнил я. — Он у мамы, — не открывая глаз сказала пакость. — Краска с волос смоется, — в отместку поддел я. Она, нахмурившись, взяла локон своих фиолетовых волос, придирчиво разглядывая. — Подкрашусь, — заключила Мария и, расслабившись, вновь прикрыла глаза.

Мария Ленива бредя по берегу и жмурясь от солнца, я довольно улыбалась, разглядывая результат своей работы. Мокрые волосы брата торчат в разные стороны, руки покрыты мелкими царапинами, на лице ссадина и такая же довольная улыбка. — Много же вы дров собрали, — ухмыльнулся отец, подкидывая ветки в костёр. — Ой, — за всей этой беготнёй мы совершенно забыли зачем шли. — На кого вы похожи? — воскликнула мама, нарезающая салат, — а ну быстро переодеваться! — Так точно, — приложив руку к голове в армейском стиле, мы промаршировали к машине. — Дети малые, — донеслось нам в спину. Переодевшись в купальник, я присела на плед и потянулась к тарелке с салатом. — Рано, — отбила мою руку мама лёгким ударом ложки. — Ну мам, — протянула я, есть на свежем воздухе очень хотелось. — Не мамкай, шашлык пожарим и будете есть. А пока марш плавать, — с мамой спорить бесполезно. — Догоняй, — крикнул Виктор, убегая вперёд. — Так не честно, — побежала я следом. Он остановился по колено в воде и я с протяжным "ИИИИ" прыгнула ему на шею — мы полетели в низ. Оказавшись в воде, я захотела отплыть как можно быстрее и дальше, пока Виктор не вынырнул. Весело смеясь, я оглянулась, ожидая преследования, но позади были лишь лёгкие волны. Я обеспокоенно вглядывалась в воду, где не было видно даже собственного пупка. Вдруг что-то схватило меня за ногу и потянуло вниз, с перепугу я усилено забила нечто ногами, меня отпустило и я поспешила на поверхность. Жутко кашляя и сплёвывая воду, я ели держалась на плаву, рядом всплыл брат, зажимая нос рукой. Из него, кажется, шла кровь. — Придурок, — в истерике крикнула я. Обижались мы не долго. Через 10 минут мы уже переплывали речку: по началу всё шло очень даже хорошо, мы плыли на перегонки, постоянно меняя стиль, пока, переплыв больше половины, я не выдохлась, сначала перейдя на собачий стиль, а потом и вовсе растянулась звездой покачиваясь на волнах. Вода заглушала весь мир, нежно лаская, под солнечными лучами слепящими глаза, в ней хотелось раствориться. — И что это значит? — донёсся приглушённый крик брата. Меня окатили более сильные волны сбоку, и раздался более громкий голос. — Здесь останешься? — Угу, — расплылась я в улыбке, — стану русалкой, буду топить симпатичных парней. — Мне уже страшно, — судя по волнам Виктор лёг рядом. — Я же сказала симпатичных, — ухмыльнулась я. — Ты на что это намекаешь? — шутливо возмутился он, я лишь шире улыбнулась. — Стерва. Я бы возможно так и уснула, превратившись в кикимору, но с берега донёсся крик матери и запах мяса. Желудок счастливо заурчал, отказавшийся топится голодным. — На берег надо, — констатировал брат. — Лень, — протянула я, начиная медленно грести, не открывая глаз. — Не в ту сторону. — Ой, — я нехотя открыла глаз и зажмурилась. — Ненавижу тебя, — со вздохом Виктор поплыл к берегу, толкая моё бренное тело вперёд. — Я тебя тоже, — блаженно улыбалась я. Мы налетели на еду так, как будто месяц не ели, тарелки стремительно пустели. — Вы хоть жуйте, — сидел с бутылкой пива отец, — акулы. Я клацнула зубами в его сторону и взяла ещё палку шашлыка, божественная еда. — Жуть, — рассмеялся отец. — Пусть едят, — мягко улыбалась мама. — Кто им не даёт? — огляделся отец. — Пусть только попробует, самого съедим, — коварно улыбнулся брат. Наш хохот точно был слышен на том берегу.

Виктор Солнце зашло за горизонт, его последние отсветы окрашивали воду в розово-фиолетовые цвета, как кисти художника в стакане воды. По мирной глади расплывались кольца от запускаемых нами камней. — 10! — торжественно воскликнул отец, — 10 блинчиков, ну и кто побьёт мой рекорд? — Сейчас увидишь, — самоуверенно хмыкнул я, выбирая самый плоский камень и кидая его в воду. — 7 салага. Бой продлился с час — за это время папа поставил новы рекорд — 11 и сплясал танец победителя, который Мария успела заснять на телефон. — Всё бойцы, завтра продолжите, — объявила мама, — холодает. Пойдемте к костру. — Время историй, — подскочила сестра, у которой метать камни получалось хуже всего. Мама нарезала арбуз и, сев у костра, мы с папой принялись плевать косточки в пламя, где они забавно трещали. — Когда вы были маленькие , мы часто выбирались так, — вспоминал отец, — два рыжих, кудрявых чертёнка, с хитрыми голубыми глазами, вас отличить было почти не возможно, — улыбался отец, — все в мать, ничего моего. — Вредность у них точно твоя, — парировала мама. — С чего бы это, — удивлённо вскинул бровь папа. Мы с Марией переглянулись и рассмеялись. — Вредность — общая, — в один голос сказали мы. Мы ещё долго рассказывали разные истории у костра: от нашего купания в луже, до легенды о болотном монстре, на которого мы были тогда похожи. Просыпаться утром совсем не хотелось, из-за папиных страшилок мы шугались каждого шороха, а Мария ещё и визжала. Кожу лица, как и рук, ужасно тянуло, казалось, она сейчас треснет и сползёт, а ещё хотелось в туалет — это главный повод пробуждения в выходные. Я со стоном поднялся и глянул на спящую сестру, она напоминала счастливый помидор. От представления её шока настроение поднялось, правда от мысли , что я выгляжу так же — уравновесилось. Выйдя из палатки, я оглядел утренний пейзаж, направляясь в кусты. Солнце уже взошло, родители плескались вдалеке, а на костре кипел чайник. Кода я, умывшись, пошёл к костру, все уже были там. — Садись, тебя тоже намажу, — скомандовала мама, выдавливая крем. Он холодил кожу вызывая мурашки блаженства. — А теперь фото, — мама достала из сумки селфи-палку. — Ну мам, мы выглядим ужасно, — протянула Мария. — Точно, — поддержал я сестру. — Никаких мам, — отрезала женщина. Мы нехотя сбились в кучу, натягивая улыбки. — Знаете, мы сейчас как поросята в лимонном соусе, — сказал папа за секунду до вспышки.