И после смерти начнётся приключение

Виктор Стоя перед зеркалом в своей комнате я присвистнул. — Да я вылитый Франкенштейн, — в больнице не было возможности разглядеть весь масштаб картины. Глубокие порезы на запястьях и горле зарубцевались багровыми шрамами, весь правый бок представлял собой один большой синяк зеленоватого оттенка с россыпью ссадин, плечо выбито от не мягкого падения. — Ты сейчас на труп больше мня похож, — хмыкнула Мария, появляясь в отражении. — Это точно, — похромал я к кровати. На изрезанные ступни пришлось накладывать швы, бегать я смогу ещё не скоро. — Принести что-нибудь? Я быстро, — суетилась сестра. — Ну-ну. Что бы маму сердечный приступ хватила от летающего стакана? — ухмыльнулся я, — лучше расскажи, что произошло? Предположения участкового меня уже достали. — А ты хотел чтобы он поверил в "споткнулся выпал из окна"? — Да ему вообще насрать, а вот родителям, — сердце болезненно сжалось. В коридоре привычно скрипнули половицы. — Как ты себя чувствуешь? — зашла в комнату мама с тарелкой в руках. — Отлично, — улыбнулся я. — Я супчик сварила, молочный, как ты любишь, — тепло улыбнулась она, картину портили синяки под глазами, почти как мои на бедре. — Спасибо, — привстал я и тут же поморщился от боли, она поспешила усадить меня обратно. — Не вставай, — твердо сказала она, — тебе нужен отдых. — Я всю неделю отдыхал, — возразил я, забирая тарелку, — тебе отдых нужен гораздо больше. — Я себя прекрасно чувствую, — отпиралась мама. — Ты себя в отражении видела, — скептически хмыкнул я, — опять несколько смен работала без перерыва. — Зато я сегодня дома, — не уступала она. Я закатил глаза. А говорит, что вредностью мы не в неё да нам до неё ещё расти и расти. — Иди спи. — Ты меня выгоняешь, — притворно изумилась мама. — Мам, — протянул я. — Ладно, ладно, — пошла она к двери, — но чтоб суп съел, — открыла она дверь и между её ног протиснулась рыжая кошка. — Мая? — прошептал я. — Она тоже о тебе беспокоилась, — присев, погладила зеленоглазую кошку мама. — Она была дома? — спросил я. — Конечно, а где ей ещё быть? — удивилась мама. — Да так, — разглядывал я животное. Я сидел, наблюдая, как макарошки плавают в молоке. — Хреновый я сын, — заключил я, принимаясь за еду. — Бывает и похуже, — отозвалась Мария. — И получше, — парировал я вздыхая, — так что там произошло? — Сама не поняла, — появилась сестра. — Что же, — погладил я, мурчащую на коленях, кошку, отставляя тарелку, — гугл в помощь. Как оказалось, в интернете экзорцистов и охотников за приведениями больше, чем волос на теле соседа Арсена, а он грузин. Когда я искал руны для туалета у меня ушло 11 попыток, один разбитый в гневе стакан и, кажется, я почти что-то призвал. В этот раз мы страдали хернёй весь день и как-то плавно перешли от изучения нечисти к борьбе с ней. Я намеренно не использовал изгоняющие заклинания и ритуалы, пару раз Марию хорошенько тряхануло от невнятных заговоров и хорошенько прижгло солью. Но хрени было больше, железо (которое, если подумать, есть почти во всех стенах и потолках), ртути (от которой помру скорее я), огня святых свечей (огонь это вообще плохо) или танцев с серебряными ложками и напеванием какого-то бреда (от такого зрелища только со смеху помереть можно). Когда во время моего очередного усталого бубнежа тишину пронзил вскрик, и Мария, воспарив лицом к потолку, начала трястись как от тока, я перепугался. Мигом замолчав, подскочил на ноги. Бегая кругами, я бесился от бессилия, отчаянно пытался схватить сестру, проходя её тело насквозь, замахнувшись, я остановился в паре сантиметров от стены, вспоминая, что в соседней комнате спит мама и так не выспавшаяся из-за меня. Наконец, Мария рухнула на пол, я тут же упал на колени рядом с ней, она перестала растворяться, но и не реагировала на мир. Я винил себя, гугл, придурка, который это выложил и, конечно же, эту дурочку испытательницу.

Мария Очнувшись в белых воздушных хлопьях, я было решила, что началась зима, над головой возвышалась люстра, приводя в замешательство. — Очнулась наконец, — глухо произнёс брат. Повернувшись, я поняла причину снегопада. Виктор сидел на полу, оперевшись спиной о кровать, глаза его гневно блестели, а в руках покоилась истерзанная подушка. Остатки наполнителя опасливо выглядывали из разорванной наволочки. — Вау, — только и сказала я, глядя в потемневшие голубые глаза. — На этом всё, — твердо сказал брат, поднимаясь, — поможешь убраться. — Что? Нет, мы почти ничего не нашли, — подлетела я. — Это опасно, — оборвал меня брат. — Не опасней, чем лазить по заброшкам, — не уступала я. — Если что-то сработает ты исчезнешь, — прикрикнул Виктор, в его глазах был страх, а в голосе — мольба, — я тебя не потеряю, — безапелляционно заключил он, отворачиваясь. — Я тоже, — тихо сказала я, он замер, зажимая синтепон, подобранный с полу. — Я не могу тебя защитить, — мой голос дрожал, — ты должен сам, — по моим щекам текли слёзы и растворялись в воздухе. — Сестрёнка, — Виктор подошёл ко мне, обеспокоенно заглядывая в глаза, оглаживая воздух вокруг моего лица ладонями, — ты не... — Должна, должна и не смогла, — оборвала его я, — ты мог умереть. — Не так уж это и страшно, — усмехнулся брат. — Прошу, — я попыталась взять его руки в свои, — мы не будем проверять ничего опасного, ты всегда можешь остановиться. Я не смогу без тебя и они тоже.

***

Виктор ползал по полу, срисовывая пентаграмму с телефона. — Свечи в кружки? — спросила я, расставляя мамины ароматические свечи, из запасов «на особый случай», которые, наверное, уже потеряли запах. — Да, — не отвлекаясь ответил брат. Наконец, закончив, Виктор довольно оглядел пентаграмму. — Теперь пусть это ещё сработает, — скептически сказала я. Я не особо доверяла этим каракулям, ибо из сотен единственные, которые сработали, красовались на дверях туалета и мешали пройти сквозь них, но при сноровке я вполне могла их отпереть. Это же была «ловушка для нечисти» если конечно верить жуткому сайту, посвящённому странному слиянию БДСМ, сумерек, сверхъестественного и ещё не весь чему. — Вставай... Влетай в центр, — скомандовал брат и размял челюсть, строя странные гримасы. — Де-ра Амор левоо А дар... Я скучающе парила, раздумывая о том придурке, который это всё сочинил — звучало довольно складно, много же времени убил. Воздух начал накаляться, а свечи, затрепетав, затухли, пентаграмма вспыхнула, источая энергию. Виктор, замолкая, испуганно посмотрел на меня, я пожала плечами — тут я точно не причём. Он вновь зашептал, чётко и не глядя на текст, как будто и не он вовсе. Я полетела к нему встряхивая, заглядывая в глаза. — Ты как ? — Нормально, вроде, — ошарашенно глядел он на меня. Мы огляделись, всё выглядело подозрительно нормально, ну, конечно, синтепон по всей квартире, как и пентаграмму на полу особо нормальными не назовёшь, но, в общем, ничего и никого нового. Оглядевшись, Виктор присел, собирая с полу свечи. — Ну и бардак у вас, — раздался насмешливый голос. На кровати сидел парень, нет не как Демон, Демон из самой прекрасной книги. И это не сон, призраки не спят, так что это точно не сон. Я разглядывала его бардовые рожки, выглядывающие из чёрных волос, утопая в кроваво-красных глазах.

Виктор — Какого хрена? — обречённо вздохнул я, только демона мне не хватало. — Я ожидал большего, — ухмыльнулся парень и недоуменно поглядел на хвост, виляющий в воздухе. — Какой миленький, — подлетела к нему Мария, протягивая руки к рогам. Он посмотрел на неё взглядом нашего деда, когда он видит парней в розовых футболках. — Он меня видит, — обрадовалась сестра, и всё же схватила демона за рог. — Ты бы не лезла, — не разделял я её энтузиазма. Лёгкое движение изящной руки с чёрными когтями и Мария полетела в сторону, а демон опять подвис разглядывая маникюр. — Мы призвали демона. Мы призвали демона! — радовалась сестра рогатому как Санте. Мы оба недоуменно уставились на, весело скачущее, приведение. — Мозг с душой, похоже, не связан, — хмыкнул демон. Я улыбнулся и отрицательно покачал головой. — Она и до смерти такой была. — Эй я вообще-то всё слышу, — возмутилась сестра. — И знаешь, что я прав. — Так зачем вы меня призвали? — прервал наш спор демон. Мы переглянулись и я нервно сглотнул. — Тут такое дело... — почесал я в затылке, — мы случайно. Повисла тишина, а после раздался хрипловатый смех, я вжал голову в плечи, доигрались. — Серьёзно? Чем вы вообще здесь занимались? — продолжал смеяться рогатый. — Ловушку для нечисти делали, — неуверенно сказала Мария. Он рассмеялся пуще прежнего. — Ну да вы конечно даёте, — перевёл дыхание демон, — в последний раз это удавалось алхимику, лет 200 назад, — успокоившись, он посмотрел мне в глаза, — так ничего не хочешь ? Не хочу? Конечно хочу. Его слова звучали эхом в голове. Я хочу всё исправить, быть может это — единственный шанс, я хочу назад, я бы не оставил её одну вновь. — Скажи это, — раздался вкрадчивый голос в голове, кровавые глаза утягивали всё глубже. На секунду что-то встало между нами и я даже моргнул, но тут же потонул обратно. — Я хочу... — жуткий писк резанул по ушам, я сморщился, зажимая уши. В нос ударила вонь горелого мяса, кожу жгло, а перед глазами рябила. Сквозь поволоку слёз я оглядел помещение, вся техника разом заверещала, часы застыли на 7:40. Мария висела в воздухе у стены, злобно глядя пустыми глазами на демона, её кожа сползала сажёнными ошмётками. От её вида тело прошиб озноб, а к горлу подкатил рвотный позыв. — Мария, — тихо позвал я. — Я сказал убирайся, — цыкнул демон и вышвырнул её через стену, — на чём мы остановились? — протянул он мне руку. — Не на чём, — поскакал я из комнаты. В коридор почти сразу выбежала и мама. — Что здесь происходит? — оглядела она меня, склонившегося над пустотой, — а это ещё кто? — уставилась она на демона. — Вас это не касается, — бросил демон не глядя и мама, развернувшись, ушла. — Что ты сделал? — гневно глянул я на рогатого. — Пока ничего, — от его улыбки стало не по себе, — вы довольно забавные. На кухне царил полумрак, в кружках дымился чай и я медленно, макая печенье, обдумываю абсурдность своей жизни. «Я пью ромашковый чай с демоном, пока моя мёртвая сестра жарит гренки.» Пиздец конечно. — Так ты демон? — я смотрю как парень напротив повторяет мои действия с печеньем. — Да, — он сверлит взглядом кружку, в которую только что упал кусок печенья. — А все демоны такие? — поворачивается к нам Мария. — Какие? — демон оглядывает себя, задерживая взгляд на хвосте, — нет, — кривится он, — это вы постарались, демоны не имеют оболочки и принимают облик, привычный призывающему, — он гневно глянул на меня, — хвост, серьёзно ? — Я тут не причём, — заверил я его. — Миленький хвостик, — фыркнула Мария, — прям как в книге. — Подростковом любовном романе, — поправил я. — Я — могущественное существо, выгляжу как плод чьих-то влажных фантазий, — воскликнул он, — хуже ещё не бывало, — зачем тебе это? — спрашиваю я, наблюдая, как демон пытается выловить печенье из кружки. Психанув, он отправляет кружку в полёт до стены, где она разлетается на осколки. Я устало проследил её полёт и, отпив чая, вернул взгляд на собеседника. — В преисподней скучно, — протянул рогатый, — и души — ценный ресурс. На стол опустилась тарелка с гренками. — А мама когда проснётся? — спросил я, настороженно глядя, как демон поглощает гренки. — Хоть сейчас. Вскоре мама действительно появилась в дверях. — Кушаете, какие молодцы, — умилилась она. Я недоуменно переводил взгляд с неё на демона. — У вас есть свободная комната, я поживу здесь какое-то время, — заявил рогатый. — Нет, но ты можешь занять комнату Виктора, — улыбнулась мама. — Что? Нет! Мама? — возмутился я. — Поделишь комнату с братом, — строго сказала мать. — Каким братом? — я в недоумении уставился на демона. — Я внушил ей лишь то, что должен остаться, — пожал он плечами, — остальное она сама.