И после смерти начнётся приключение

Виктор По телу бежали мурашки, заставляя дрожать всё тело, изо рта рваными перьями валил пар. Я натянул ворот ветровки повыше, закрывая голую шею. На улице царила свежая летняя ночь, такая желанная после дневного зноя. Можно было бы даже порадоваться осеней прохладе, если бы не мёртвая суть холода, как касание умершего на прощание — тебе кажется он спит, но холод говорит, что эти глаза никогда уже не откроются. Я замер в проёме окна, не решаясь ступить на пол, усыпанный битым стеклом, осыпавшимся бетоном и ещё ни весь чем. — Мяу, — позвала за собой кошка, и, махнув хвостом, исчезла в дверном проёме. — Может не стоит? — спросила Мария, бегая взглядом по комнате. — Мама нас за Маю убьёт, — я решительно спрыгнул на пол, под ногами хрустнули осколки. — Как ты умудрился забыть запереть дверь? — поразилась сестра. — Она раньше никогда не убегала, — сказал я и позвал кошку, — кис-кис-кис. Животное как сквозь землю провалилось, иногда, казалось, её хвост мелькал где-то впереди, но стоило приблизиться и он превращался в сухую ветвь или арматуру, торчащую из стены, лишь жалобное мяу где-то вдали манило внутрь. Треск стекла под ногами отзывался эхом от пустых стен длинного коридора, я освещал себе дорогу телефоном, двигаясь вперёд, пока Мария проверяла комнаты. — Ты что-нибудь видишь? — тихо спросил я, когда она слишком долго смотрела в одну точку. Сестра перевела взгляд на меня, колебалась, этого не было видно в её пустых глазах, но это читалось, по нервно поджатым губам и рукам, не находящим себе места. — Ты уверен, что хочешь это знать? — наконец спросила она. Неведение не освобождает от ответственности и от страха тоже. Не сказать, что я любитель фильмов ужасов, но сейчас вспомнил всё самое жуткое, что когда-либо видел. И от грохота в соседней комнате, кажется, побил рекорд по визгу и прыжкам в высоту.

Мария Столько призраков в одном месте было странным, даже на кладбище их столько нет. Они парили в комнатах, пустыми взглядами, как камерами, следя за нами, отчуждённо, безразлично. Страшнее всего было стать такой, пустым миражом. Я подлетела к молодому парню, на его запястьях виднелись глубокие порезы. — Привет, — помахала я у него перед носом, — давно ты здесь? — Худохудохудо... — без перерыва бубнил дух, ему вторили и остальные, это было похоже на заевший диск в котором хор монотонно повторял одно слово. — Ты что-нибудь видишь? — настороженно спросил Виктор. Я замялась сказать правду или не стоит? — Ты уверен, что хочешь это знать? — ответила я, во взгляде брата отразился ужас. А когда в соседней комнате раздался грохот, я испугалась, что он пробьёт головой потолок, присоединившись ко мне. Из комнаты вышла девушка, её платье, изорванное и запятнанное кровью, свисало рваными лохмотьями, оголяя грудь, всё её тело покрывали синяки, порезы и кровь, особенно босые худые ноги. Она сделала шаг вперёд, оставляя кровавые следы. — Не надо, — начала она чуть слышным шёпотом, — не надо, не надо, не надо, — с каждым словом она подходила всё ближе, и её голос становился громче. — Бежим, — крикнул брат и рванул прочь. — Хорошая идея. — НЕ НАДО! — перешёл призрак на крик. Меня отбросило в сторону и, пролетев сквозь стену, оказалась в комнате, стены с облезлыми обоями покрывали надписи, и что за смельчак отважился здесь рисовать. — Мария! — донёсся крик из коридора и я рванула на помощь. Виктор стоял, загнано дыша, не в силах двинутся от её прикосновения. — Ну уж нет, если его кто и прибьёт, это буду я, — с яростью я кинулась в драку, пролетая вместе с ней сквозь стены. Призракам придают силы две вещи: время и ярость, они же лишают рассудка. От напряжения дрожал воздух, дребезжало стекло, мы перелетали из помещения в помещение, швыряя друг друга, пальцы впервые за долгое время не проходили насквозь, удары причиняли увечья и боль, это будоражило. Я получала всё больше удовольствия, вырывая волосы, которые клочками растворялись в воздухе, наслаждаясь болью в её пустых глазах, жалобными криками «Не надо» я была готова разорвать её. Мир сузился до одной цели уничтожить. — Мария чёрт возьми! — пробился сквозь пелену крик брата. Я застыла, сознание медленно возвращалось. Дрожащей рукой я сжимала горло девушки, затравленно глядящей на меня. Я разжала пальцы, отлетая в сторону, осознавая, что я только что хотела сделать. — Чудовище блядь! — донеся панический крик из коридора.

Виктор Когда оцепенение спало, я медленно пошевелил пальцами, разгоняя кровь, прислушивался к ощущениям и звукам. В теле не ощущалось больше никого и это радовало. По коридору носились крики, они блуждали по дому то нарастая, то затихая. — Мария? — позвал я сестру. Пытаясь выловить своего призрака, я носился по зданию, вслед за воплями. Вдруг температура как будто бы упала до зимней. — Мяяяу, — звук больше походил на скрежет старой двери, чем на живое существо. Я хотел рвануть в другую сторону, но, оцепенев, не смог сдвинуться с места. — Мяяяу, — настойчиво, уже куда ближе, повторило нечто. Медленно повернув голову я заорал во весь голос. — Мария чёрт возьми! На вид перед мной сидела Мая, наша любимая проказа, но только без её зелёных глаз, они вытекали кровавыми дорожками по рыжей шерсти. Оно сидело у лестницы в паре метров от меня и утягивало вглубь пустоты глазниц. Мне показалось, оно усмехнулось, прежде чем сделать шаг ближе. — Чудовище блядь! — закричал из последних сил я — не так я планировал умереть. Внезапно меня подбросило в воздух, стукнув головой о потолок, телефон выскользнул из рук и полетел на пол, разлетаясь на запчасти. В полной темноте я приготовился к смерти. Но меня понесло в обратную сторону от кошки. Холод окутывал тело, а дышать становилось всё сложнее. — Мария? — прохрипел я. — Тихо, — скомандовал знакомый голос. Сознание оставляло меня, погружая в блаженный покой. Но уйти в нирвану мне не дала резкая боль, прошедшая сквозь тело вместе с холодом и отчаянием, осевшая в запястьях, я заорал в голос, чувствуя, как из горла вытекает кровь, вены горят изнутри, а мозг превращается в кашу. Я вырывался, трепыхался и орал, пока наконец меня не окутала тьма, тело налилось свинцом, боль была везде и я утонул в ней.

Мария Подхватив брата я неслась прочь, сзади слышалось хихиканье, похожее на крики чаек, эта тварь излучала такую силу, что остановись я на мгновение, покорно бы летела к ней в пасть. Чистая ненависть, жажда крови и боли щупальцами тянулись от неё, переплетаясь с отчаянием и страхом душ, заполнивших коридор. Они преграждали путь, втягивая назад, не переставая шепча «худохудо», передавая всю свою боль. Виктор выгнулся в отчаянном крике, закатывая глаза, на его запястьях выступили глубокие порезы, я старалась лететь быстрее, не слушать нарастающие крики, приглушить боль. Очередной отчаянный крик, конвульсии и я чуть не роняю брата, вселяясь в него налету. Так продолжала пробиваться к окну. Его не видно за, облепившей стены и проходы, вязкой тьмой, влетая в эту жижу я теряю остатки сил растворяясь в эфире, а тело брата летит на землю.