Лидокаин.

POV Tao. Глаза слипаются, но я стараюсь сделать все, чтобы не уснуть. Сижу в кресле и смотрю в потолок, стараясь даже не моргать. В окно рвется ветер вперемешку с крупными ледяными зернами. Град в середине лета? Странно. Гром разрывает черное небо, а ветер усиливается. Давно стемнело, а я все жду тебя. Маленькая кукушка вылезла из своего домика и прокричала, что уже ровно двенадцать. Странно, но раньше ты никогда не приходил позже десяти, а тут не позвонил даже, не написал смс, еще и трубку не снимаешь. За последние два часа я набирал твой номер, наверное, раз тридцать, если не больше. Черт возьми, я очень переживаю. Очень сильно, но двое суток без сна дают о себе знать, и я проваливаюсь в царство Морфея. Часы пробивают пять раз, и я просыпаюсь от щелкнувшего замка, резко вскакиваю на ноги и бегу к двери, в проходе которой стоишь изрядно подвыпивший ты, а рядом какая-то совершенно не соображающая шлюховатого вида девка. Ты заботливо придерживаешь ее за талию, пока она целует эту идеальную шею, которая принадлежит только мне. Все это принадлежит лишь мне! Душа и тело! Так какого черта эта дрянь прикасается к тебе?! Я вскипаю. -Ты нормальный вообще?! Приходить так поздно, да еще и с какой-то мерзкой блядью! Думаешь, я буду это терпеть? Слишком многое я вытерпел уже! Делаю шаг вперед, собираясь вышвырнуть эту девку за дверь, но ты ухмыляешься, ударяя мне в челюсть. Сильный удар едва ли не сбивает с ног, но я держусь. Еле-еле. Ты смотришь на меня с огромным презрением и бросаешь фразу, от которой все сжимается: - Шлюха - это ты. Отваливай. Не твое это дело. Проходите мимо и запираетесь в спальне, пока я пытаюсь прийти в себя. На глаза наворачиваются слезы, сдавливающие горло так, что я не могу выдавить и слова в ответ. Мне ничего не остается, кроме как рухнуть на диван в гостиной и спать. ну.. Что значит спать? Реветь в подушку, слушая стоны этой отвратительной бляди ритмичные удары кровати о стену. Кукушка говорит о том, что уже утро. Семь ударов. Звуки за стеной стихли совсем недавно, и я начинаю погружаться в крепкий сон. Снятся кошмары. А потом я просыпаюсь. Ближе к вечеру. Осознаю, что совсем ничего не чувствую, а ведь должна быть душераздирающая боль. Я должен снова реветь, а мне, знаешь, совершенно плевать. Кажется, мое сердце наполнено лидокаином. Я совсем ничего не чувствую. Совсем. Кажется, это все. Я ухожу.