Повышение квалификации

Гермиона давно мечтала внести немного разнообразия в их с Северусом интимную жизнь. Всё было прекрасно — страстно, глубоко, порой даже слишком интенсивно — но ей хотелось удивить его. Не просто впечатлить, как обычно, знаниями или логикой, а… по-другому. По-женски. По-настоящему неожиданно. И вот, после недель размышлений и тайных поисков в магазинах магловской интимной продукции (под видом «практического исследования культурных различий»), она наконец нашла то, что искала: тонкие, почти невесомые силиконовые прокладки. Они были настолько незаметны под одеждой, что даже заклинание Ревелио не выдало бы их присутствия. Но носить их оказалось… неудобно. Особенно когда они начали натирать соски, вызывая лёгкое, но настойчивое возбуждение — не вовремя, не в том месте. Как раз в тот самый момент, когда она стояла у котла на уроке зельеварения седьмого курса — последнем в расписании — и должна была аккуратно добавить две щепотки корней мандрагоры. Вместо этого, отвлекшись на ощущение трения и вспомнив, как Снейп смотрел на неё сегодня утром — с той смесью раздражения и скрытого желания — она машинально высыпала целую горсть. Котёл взорвался с оглушительным бум. Пар, густой и фиолетовый, мгновенно заполнил пространство между ними. Снейп, который до этого стоял у доски с пергаментом в руке, резко обернулся и уже через мгновение был у её стола, лицо исказилось от ярости. — Грейнджер! — прошипел он, но в этот момент она, прячась за дымовой завесой, тихо прошептала: — Энгоргио. Палочка дрогнула в её пальцах. Заклинание сработало мгновенно. Когда дым начал рассеиваться, Снейп замер. Его глаза, обычно такие холодные и пронзительные, теперь были широко раскрыты. Он смотрел на неё — точнее, на её грудь, которая теперь едва помещалась в школьной форме. Две верхние пуговицы с треском отлетели и звонко ударились о стену. — Всем — вон из класса! — рявкнул он, не отрывая взгляда от неё. Голос дрожал — не от гнева, а от чего-то куда более опасного. Ученики, перепуганные и любопытные, быстро покинули кабинет. Дверь захлопнулась с глухим стуком. Снейп взмахнул палочкой — звуки улицы, шаги в коридоре, даже шелест пергамента — всё стихло. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием и тихим потрескиванием остатков зелья в котле. — Какого чёрта, Гермиона? — прошипел он, шагнув ближе. Она не ответила. Вместо этого толкнула его в грудь. Он, не ожидая такого, споткнулся и сел на край ближайшей парты. Гермиона нависла над ним, и её увеличенная грудь мягко упала ему на лицо. Он замер на секунду — затем, с раздражённым вздохом, одной рукой расстегнул её лифчик. Прокладки выскользнули и шлёпнулись на пол. — Ты… — начала она, пытаясь отстраниться, но его руки уже обхватили её талию, не позволяя уйти. Силиконовые подкладки лежали на его лице, безжизненные и глупые. Он сдёрнул их, бросил в сторону — и вдруг рассмеялся. Хрипло, низко, почти звериным смехом, который заставил её мурашками покрыться кожу. Гермиона отступила на шаг, нахмурившись, но уголки её губ предательски дрогнули. — Никогда в вас не сомневался, мисс Грейнджер, — сказал он, всё ещё улыбаясь, — вы превзошли сами себя. Хотя… — его взгляд скользнул ниже, — говорят, нынче можно увеличивать и другие места. Она подняла бровь, подняла с пола одну из прокладок и, с вызовом глядя ему в глаза, приложила её к ягодице. Снейп покачал головой, встал, забрал у неё силикон и швырнул его в угол, где он глухо стукнулся о шкаф с ингредиентами. — Мне не нужны подделки, — прошептал он, притягивая её к себе. — У тебя и так всё… идеально. Его губы нашли её ещё до того, как она успела ответить. Поцелуй был жадным, почти яростным — как будто он пытался стереть с неё всё: школьную форму, глупые эксперименты, восемь лет недоговорённостей. Его руки скользнули под её рубашку, обжигая кожу. Гермиона запрокинула голову, когда его пальцы коснулись её сосков — уже без силикона, но всё ещё чувствительных, набухших от возбуждения. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, прижимая её к стене. Его бёдра впились в её, и она почувствовала, насколько он готов. — Всегда сводила. Она не ответила словами. Вместо этого расстегнула его рубашку, провела ногтями по груди, по шрамам, которые он никогда не скрывал от неё. Он застонал, и это заставило её улыбнуться. — Ты же хотел сюрприз, — сказала она, целуя его в шею. — Это не сюрприз, — прохрипел он, поднимая её на руки и усаживая на край парты. — Это пытка. Его руки скользнули под юбку, и Гермиона задрожала, когда он коснулся её сквозь тонкую ткань трусиков. — Тогда давай сделаем её приятной, — прошептала она, обвивая ноги вокруг его талии. Он не стал отвечать. Вместо этого его пальцы скользнули под резинку, и Гермиона вскрикнула, запрокинув голову. Его губы тут же нашли её шею, глотая каждый звук. В кабинете пахло зельями, потом и чем-то горько-сладким — как их отношения: сложными, опасными, но неотразимыми. Когда он вошёл в неё, медленно, почти мучительно, Гермиона вцепилась в его плечи. Он замер на мгновение, глядя ей в глаза — и в этом взгляде было всё: восхищение, желание, и что-то большее, что они оба боялись называть. — Северус… — выдохнула она. — Ш-ш… — приложил он палец к её губам. — Не говори. Просто… будь со мной. И она была. Полностью. Без прокладок, без заклинаний. Только они — в этом тихом, запечатанном мире, где даже время, казалось, замедлило ход, чтобы не мешать. Когда всё закончилось, они лежали на полу, прижавшись друг к другу, всё ещё в школьной форме — помятой, растрёпанной, но теперь наполненной новым смыслом. — В следующий раз, — прошептала Гермиона, — я увеличу что-нибудь другое. Снейп фыркнул, прижимая её ближе. — Только попробуй.