Во дворце заговор

      Кажется, он так и задремал, сидя за столом, уткнувшись лбом в шкатулку для перемещения писем. Разбудила Анджея, во всяком случае, именно она, пронзительной трелью извещая о прибытии нового послания. В голове звенело, во рту пересохло, а всё тело побаливало от сна в неудобном положении. Потягиваясь и разминая шею, Анджей опасливо косился на шкатулку: что там? Вчера поздно вечером, да и ночью тоже, разыскивая если не ответы, то подсказки, намёки, хоть что-нибудь, проливающее свет на гибель старшего брата, он вывалил на стол содержимое магического устройства до самого дна, изучил все послания до последней буквы. Ничего там не было — ни в посланиях, ни в ящиках стола, ни в отделениях секретера. Счета, переписка с сослуживцами, записки от матери — эти Анджей угадал сразу, до прочтения, по характерному приторно-тяжёлому запаху духов. Переписка с поставщиками мебели, оказывается, брат продолжал обставлять собственный особняк, который приобрёл лет пять тому назад. Канцелярщина сплошная — даже любовных записок не завалялось, так, чтоб пачка конвертов, перевязанных шёлковой лентой, как водится, с ароматом тонких благовоний в тайном отделении. Ничего такого. Очевидно Дариуш предусмотрительно их сжигал сразу по прочтении, чтоб не бросить ненароком тень на свою даму, пусть сам и не был женат. То, что женщины в жизни брата присутствовали постоянно, Анджей знал лично, да и людская молва не уставала перетирать подробности романов бравого офицера, наследника рода Паковски. Имелась и невеста, куда же без этого. Осторожно выудив то, что появилось в шкатулке, Анджей крутил в руках узкий прямоугольник письма. Плотный, сложенный втрое лист, с острыми углами, казалось, что о них порезаться можно. Чётким, уверенным почерком было выведено: Вета Неруд — Анджею Паковски. Несколько минут поразглядывав надпись, Анджей прекратил удивляться, почему наречённая брата пишет ему. Да уж, последняя бутылка вина явно была лишней. Дариуш мёртв, а невеста теперь его, Анджея, так решили обе семьи после краткого обсуждения, и он согласился. Согласился, будь оно всё неладно! «Прибыла в столицу. Жду открытия городских ворот. Буду у Вас в течение часа» — сообщалось в записке столь же уверенным тоном. — Как через час? Уже? Сегодня? — Анджей глянул в окно, за которым лениво серел рассвет, взъерошил волосы, почесал отросшую щетину и дёрнулся вставая. Ожидаемо ударился коленом о стол. Ужасно неудобный, сразу ясно, что куплен для солидности, а не чтоб за ним работать. Брат — сильный боевой маг, армейский офицер, всякую писанину терпеть не мог, потому вряд ли собирался проводить в своём кабинете много времени. В просторном, солидном кабинете, дорого и согласно с веяньями моды обставленном: тяжёлые бархатные портьеры, книжные шкафы с сияющими стёклами, огромный глобус на полированной подставке — там наверняка мини-бар. Теперь уже и не придётся. Плюнув на бритьё, всё равно не успевает, Анджей наскоро умылся, сунул руки в предусмотрительно расправленную камердинером брата рубаху, натянул, заправился шагая по коридору, а камзол застёгивал, уже спускаясь по парадной лестнице. Как раз успел протолкнуть в петлю последнюю пуговицу, когда двери широко распахнулись, впуская раннюю гостью.       — Ты паршиво выглядишь, Анджи! — заявила она с порога.       — И я рад вас видеть, дорогая матушка, — изобразив условный поклон прямо на ступенях, Анджей одёрнул рукава под пристальным взглядом родительницы. Вот всегда так — сразу захотелось проверить, всё ли в порядке с одеждой, обувью, выпрямиться и задрать подбородок, как только мать обратила на него внимание.       — Тебе стоило вчера поужинать в семейном кругу, а не напиваться в одиночестве, — не собираясь церемониться, госпожа Мажанна Паковски скинула прислуге свой плащ и осмотрелась, скептично поджав губы.  Ну, надо же, — про себя хмыкнул Анджей. —  Я даже отсюда чувствую запах её духов, а мать уловила наличие моего «амбре». Оттягивая момент близкого приветствия, когда нужно будет припасть к руке матери, он тоже осмотрелся. Особняк был, без сомнения, хорош. Под высоким сводом играла хрустальными переливами люстра, изготовленная по особому заказу. Лестницу покрывала мягчайшая ковровая дорожка, а фигуру матери отражало в полный рост зеркало в резной раме. Выглядела Мажанна Паковски, к слову, так, будто и почивала со сложной причёской на голове и в платье без единой складки, а не совершала утренний туалет в эдакую рань.  И как ей удаётся? — вновь потерев щетину, Анджей подавил в себе желание спорить, заявляя, что вовсе не напивался. А хоть бы и так, то он имеет полное право! У него, в конце концов, погиб старший брат, с которым хотелось достойно проститься. Вступать в подобный спор с матерью чревато — сразу придавит аргументом, что её потеря куда как весомее, но она же не позволяет себе распускаться, и так далее. Добьёт тем, что сейчас не время для сантиментов — семья должна сплотиться перед лицом врага, чтобы его, этого самого врага, отыскать и уничтожить. И ведь не поспоришь. Поэтому и смолчал.       — Ты ведь знаешь, что особняк Дариуша тебе не останется? — вывел из минутной задумчивости пронзительный голос матери. — Дом с имуществом отойдёт Катаржине. Девочке не помешает солидная недвижимость в приданом.  Вот спасибо, как будто я мог забыть, — Анджей поморщился. Напоминание от матери прилетело как пощёчина, словно он показал взглядом или жестом постыдное желание оставить дом себе. Да не нужно ему ничего из вещей Дариуша. Хотя теперь, из чистого упрямства, он заберёт всё, что указанно в завещании, которое, к слову, пока не оглашено. Но движение имущества, того, что на виду, по крайней мере, в семье никогда не являлось секретом, всё строго контролировалось родителями. Как приданое младшей сестры, к примеру, которой, вот беда, скоро исполнится двадцать один, вполне пора пускать в ход и такие козыри, как особняк в центре столицы. С обширным садом, конюшней и прочим. Того, что на виду… — мысль требовала, чтоб её обдумали подробнее. Брат, при всём его показном простодушии, не был совсем уж прост.       — Конечно знаю. Дом — Катти. Мне книги и часть коллекции редкого оружия, — кивнул соглашаясь. И провернул на руке массивный семейный перстень. Свидетельство того, что теперь он, а не материн любимец, наследник рода. Отец вручил его Анджею сразу после того, как заручился согласием жениться на невесте брата. Госпожа Мажанна жест сына сразу заметила и оценила. Недобро прищурилась, собираясь ответить, но не успела. Раздался стук молотка о пластину на входной двери, торопливые шаги горничной, которая и объявила несколько мгновений спустя, выглянув за порог, а затем открывая двери пошире для новой гостьи:       — Госпожа Веатта Неруд с компаньонкой!  Вот так даже, — не удержался от усмешки, пусть мысленно, Анджей. — Не с денщиком, или как там, у них в армии, называется? Впрочем, он тут же одёрнул себя. Бывшая невеста брата, а теперь его, была всё же девушкой из весьма благородного рода и путешествовать по гражданским делам ей надлежало в компании другой дамы. Тут хотелось бы добавить «привлекательной девушкой», но как ни всматривался Анджей в застывшую у входа незнакомку, ничего подобного, к собственному удивлению, рассмотреть не мог. Ни с первого взгляда, ни со второго. Стоящая перед ним молодая женщина казалась присыпанной слоем пепла. Вероятно, из-за освещения в холле, куда не успели пробиться солнечные лучи, а того вернее из-за усталости. Высокая — почти одного роста с Анджеем, худая — про мужчин подобной комплекции говорят «тощий и жилистый». Как описать подобное телосложение касательно девушки, Анджей не знал, но отметил исходящую от Веатты силу. Насколько он помнил, у женщин в семействе Неруд магический дар не проявлялся — это была аура физической силы хорошо тренированного человека, бойца. Воина. Подчёркивал ощущение мужской наряд — брюки и камзол почти военного образца. Что ж, Дариуш выбирал достойную пару по себе.       — Приветствую вас в доме моего брата. Покойного брата, — поклонился Анджей.       — Я… — женщина отмерла, бросила взгляд в сторону госпожи Паковски, что тоже гостью внимательно рассматривала. — Надеялась поговорить с вами наедине. Потому и прибыла так рано, — мысленно закончил фразу Анджей. Именно поэтому и мать заявилась к нему аж на рассвете, во избежание их… сговора? Могло быть даже смешно, если бы настолько не раздражало.       — Сожалею. Но помочь ничем не могу. Тороплюсь во дворец, вы понимаете — служба. Оставляю вас в надёжных руках моей матушки, госпожи Мажанны Паковски. Отдыхайте, вечером мы обязательно обо всём поговорим. Дамы, — раскланялся, прощаясь и, стараясь не слишком спешить, вышел за дверь. Глубоко вздохнул, радуясь отсрочке. Невеста теперь никуда не денется, побеседуют позже. Пусть мать удовлетворит своё любопытство первой, раз уж не поленилась приехать даже до завтрака.       — На площадь к ратуше, — приказал кучеру, когда слуги заложили личный экипаж. На службу он проследует, без сомнения, но сначала выпьет чашку кофе в таверне у башни с часами. Отправит пару записок. Внезапная идея требует проверки, так зачем откладывать.