Во дворце заговор

Осень подкрадывалась к столице незаметно — в черте города до сих пор всё зеленело и цвело, благо погода стояла тёплая, мягкая. Сущее удовольствие после летних месяцев, что испытывали горожан на стойкость то одуряющей влажной жарой, то секущими горячими ветрами, то шквальными дождями. Все, у кого имелась возможность, старались к началу лета покинуть Раншкроун, и начинали возвращаться лишь, когда листва полностью меняла цвет на яркий багрянец и золото,а пока улицы оставались полупустыми. На площади возле ратуши также царила тишина, и Анджей выбрал столик под навесом. Откинулся на плетёную спинку стула, расстегнул верхние пуговицы камзола, вдохнул полной грудью, окончательно успокаиваясь. Отбрасывая лишние эмоции и приводя мысли в порядок. Совсем не реагировать при встрече с матерью никак нельзя, хотя он давно научился отгораживаться от чужих переживаний и прочих всплесков. Госпожа Мажанна Паковски являлась магом разума — не сильным, хвала богам, — но буквально впитывала чужие эманации, без которых ощущала себя некомфортно. И если не показывать ей своей вовлечённости в беседу, будет только хуже, проверено неоднократно. Да и зачем отказывать в подобной малости, провоцируя конфликт? Никто ведь не знает, каких усилий стоило матери держаться после гибели старшего сына. Не замыкаться в себе, не срываться на прислуге и близких. Держать голову высоко на похоронах и после них, игнорируя шёпот за спиной. А болтали всякое. Был ли Дариуш Паковски случайной жертвой, оказавшись неподалёку от кронпринца в момент покушения, или?.. Этих самых «или» набиралось достаточно много и о них говорили, чем дальше, тем больше после того, как прошёл первый шок. Ведь представителей королевской семьи до этого в Лэнтэроне не убивали. Да, они гибли на полях сражений, умирали от болезней и несчастных случаев, куда же без этого. Даже покушений — и тех насчитывалось от силы одно-два, а уж чтобы убийство… В том, что лишить жизни намеревались именно кронпринца, народная молва не сомневалась, хотя Анджей, как и большинство коллег — королевских дознавателей, не отметал и другие варианты. Но слишком уж чётко всё сходилось. С того места, где Анджей сидел, можно было любоваться громадой королевского замка, что возвышался над городом в живописном обрамлении начинающей желтеть листвы. Крепость, возведённая на горном уступе, контролировала все пути — и речные, и сухопутные несколько столетий, оставаясь неприступной. По крайней мере история не сохранила примеров успешного штурма замка. Теперь-то он являлся всего лишь одной из королевских резиденций, не самой удобной, но довольно помпезной. Сооружение постоянно ремонтировали и достраивали — стеклянный купол зимнего сада, что зеркально сиял на солнце до покушения, появился лет пятьдесят назад. Сейчас южное крыло почти полностью разрушено — даже с площади Анджей мог рассмотреть щербатость башни, искорёженные опоры купола — его полностью смело взрывом и первые дни после трагедии весь замковый двор был усыпан осколками. Они противно скрипели под подошвами сапог, Анджею тогда казалось, что стёкла забрызганы кровью — в оранжерее находились на момент покушения кронпринц, два стража из его личной гвардии и представители гильдий. Собирались обсудить празднования по поводу предстоящей коронации.       — Что-нибудь ещё, милсдарь? — подавальщик ловко выставил перед Анджеем чашку с ароматным напитком, хрустальную сахарницу с серебряными щипцами и свёрнутую свежую газету.       — Нет, благодарю. — Отпустил ретивого коротким, даже нетерпеливым жестом — через дорогу, у низкой ограды, переминался с ноги на ногу мальчишка-посыльный. Парнишка подбежал, как только подавальщик скрылся из виду. К столам пробираться не стал, перегнулся через подстриженные кусты, протягивая записку.       — Ответ ждать, вашмилость? Анджей развернул листок, пробежался по посланию взглядом и бросил посыльному монету, которую тот ловко поймал на лету.       — Нет, спасибо. Давний знакомец, ещё по университету, к которому обратился с просьбой, не упустил возможности в записке над Анджеем подшутить. «Самое время, дружище, навести справки о своей невесте. Я тут в «Вестнике» как раз читаю заметку о твоей помолвке. Хорошо, что привык открывать газету с последней страницы, а то бы пропустил. Всё, что нарою, сообщу в ближайшее время. PS. Отличные портреты!» Хмыкнув, Анджей отодвинул полупустую чашку и развернул газету. Первую страницу ожидаемо занимала траурная полоса и очередное пустопорожнее рассуждение о трагедии. А вот в разделе объявлений, действительно в самом конце, отыскалась та самая короткая заметка. Понятно, почему приятель веселился — изображения в редакции подобрали на славу. Сам Анджей в форменном кителе дознавателя, который и надевал-то от силы раз в год, хмуро сдвинув брови, смотрит прямо перед собой. А рядом портрет невесты — тоже в форме, и выражение лица не лучше. Да уж, та ещё пара. И само объявление в две строки. Такой-то и такая-то намереваются вступить в брак в ближайшее время. Откинув газету в сторону, Анджей допил остывший кофе, покатал горечь на языке. В чём-то приятель прав — узнавать, с кем собираешься вступать в брак, следовало заранее. Вот только до момента встречи казалось — это не имеет к нему никакого отношения. Даже когда подписывал соглашение в кабинете отца и забирал фамильный перстень. Невеста стала реальной личностью, лишь появившись на пороге особняка, а недобрые предчувствия протиснулись в его жизнь следом за ней. На второе послание, которое отправил Анджей из кофейни, быстрого ответа ждать не следовало. Законники открывают свои конторы много позже, ближе к полудню. Обратился он к личному поверенному брата, а не из числа тех, что вели имущественные дела семейства. «Перешли мне, будь столь любезен, последние счета Дариуша и долговые расписки, если таковые имеются. Я сам всё оплачу. Только лично в руки. Негоже, если кредиторы постучатся в двери к отцу, он сейчас горюет, сам понимаешь» — написал, не без оснований полагая, что если у брата имелось иное жильё, то туда и продукты доставляли. А значит, и счета за них исправно выставлялись к оплате, оставалось только узнать адрес. Газету Анджей бросил в мусорную корзину, невзирая на осуждающий взгляд подавальщика, мол, мог бы и кто другой ещё почитать. Ничего такого, вроде бы, в заметке не было, но неприятно задело. Был бы жив брат — и о его женитьбе писали, если не на первой странице, то уж точно не на последней. Цветасто перечисляли бы заслуги бравого ветерана, восхищались и восхваляли. Не только Дариуша, но и отца, что вышел в отставку не так давно, и мать, пребывающую на своём посту светской львицы постоянно. И портреты — сияющая улыбка героя последней войны, его же особняк, утопающий в зелени и цветах, и случайная, якобы, зарисовка на балу — счастливый жених под руку с матерью в умеренно сверкающих драгоценностях. Понятно, что рядом с Анджеем, в его-то безликом сером кителе, не покрасуешься. В целом, ничего нового, но иногда цепляло. Когда возникла неприязнь у них с матерью, Анджей и не пытался понять, а вот момент, разделивший с отцом, помнил отлично. День, в который он заявил, что поступает не в военную академию, а в университет. Родитель тогда аж воздухом подавился от возмущения. Как это — его сын и не собирается маршировать по стопам предков? Ничего же не предвещало — магическую школу Анджей окончил, как и старший брат, с отличием. Вот только отец не интересовался, а сын не уточнял, что «отличие» там за успехи в артефакторике и прикладной магии, а вовсе не в боевой. Конечно, отец его отлучил от дома и лишил средств. Но Анджей недаром вырос в этой семье. Пусть у него не стояло «отлично» по военной тактике и стратегии, азы он освоил вполне неплохо, а потому уже на последних курсах школы все свои поделки-артефакты не просто продавал, а и оформлял изобретательские патенты. Не без помощи Дариуша и его приятелей, но с протянутой рукой возвращаться домой не пришлось. А раз уж его выставили за порог, то Анджей и женился по собственному разумению и велению сердца, как только отметил совершеннолетие. Содержать семью и оканчивать обучение непросто, но они были счастливы. Так счастливы с Веланой, жаль, что недолго — жена не сумела оправиться после тяжёлых родов и покинула этот мир, оставив его с новорождённой дочерью. Обратно в семью его позвали не после рождения ребёнка, и не после смерти супруги, а когда старый король лично назвал Анджея лучшим артефактором столицы. Чем, к слову, здорово осложнил жизнь — из гильдии молодого и шустрого Паковски попытались тут же выжить, пришлось поступать на державную службу, с которой он мечтал уволиться… да с момента зачисления. Ничего, всё у него получится. И нужно-то продержаться в наследниках пару лет, год хотя бы. По поводу новой женитьбы Анджей считал, что умные люди всегда могут договориться. Надеялся, а что оставалось?       — На службу, — стукнул фамильным перстнем в стенку, когда устроился в экипаже. Кучер брата уже знал дорогу — в служебное крыло королевского дворца, где после убийства кронпринца временно расположились дознаватели.