Во дворце заговор

      Зима не спешила в Риншкроун, как и ранее осень. Лишь напоминала порой о себе ледяным ветром, утренней изморозью на зелёной до сих пор траве, тонким льдом на лужах, хрупким, едва заметным, что исчезал без следа к полудню. Собираясь в дорогу, Вета посмеивалась, мол, не верится, что ей скоро понадобятся тёплые вещи. — Натянете и шапку, и шарф, и рукавицы быстрее, чем вы думаете, — уверял её Анджей. — Отъедете от столицы на день пути, и окажется, что все поля вокруг покрыты снегом. Без супруги дома стало намного тише, и он ловил себя на том, что ждёт возвращения Веатты. Без нетерпения и грусти, да и скучать особо некогда, но ждёт. А пока приводил в порядок дела. Помыслить не мог, что столько бумажной волокиты окажется с увольнением из дознавательского корпуса и оформлением его наработок, как артефактора, за время службы. Заодно, раз уж встречался с законниками, Анджей переписал дом брата сначала на себя, а затем оформил дарственную на Веатту. Как прощальный подарок от Дариуша. Захочет она побыть в одиночестве — будет личное пространство, своё собственное. Позовёт сестёр в гости, а быть может мать Веты пожелает там поселиться, когда младшие дочери выйдут замуж. Сообщить госпоже Петре — она так и присматривала за домом, о смене владельца и обсудить жалование, он зашёл лично. Во дворе её сын жёг опавшие листья и тонкие ветки, что не годились даже на растопку, так что у лимонного пирога, который обрадованная домоправительница принесла к чаю, был отчётливый привкус горечи. В кабинете всё осталось нетронутым, хотя остальные комнаты сияли той идеальной чистотой, что бывает лишь когда в них никто не живёт, словно вещи замерли в ожидании хозяев. Здесь же и бумаги на столе так и валялись в беспорядке, и камзол выглядывал из шкафа, и стулья стояли немного криво. Словно Дариуш отлучился ненадолго и скоро войдёт в дверь. Странное чувство, подумалось Анджею. Будто проститься пришёл. А пока он посидел в кресле, за столом брата. Допил ароматный горячий чай, посмаковал пирог. Решил, что придёт сюда на днях со слугой и коробками, упакует все документы и мелочи, чтобы разобрать позже. Потому что пора прощаться, пора отпускать. Но как же это сделать, если вроде бы всё встало на свои места, прояснилось, но до сих пор саднит и тревожит, не даёт покоя. Вспоминаются время от времени тела — пекаря, обнаруженное возле моста, и то, обезличенное заклятьем, безымянного агента, что хранилось в хладнике, а после было сожжено. Футляр с проклятьем, который дожидался своего часа в укромном месте. Кто его оставил во дворце? Тайная служба решила, что старший королевский лекарь, он как раз удачно пропал сразу после взрыва, но Анджей сомневался. Знал, что старый лис весьма дорожил своей репутацией, нарабатывал-то её годами, а что сбежал… судя по всему прозорлив оказался. На стеллаже всё так же валялось несколько книг, совершенно разных по тематике, но видно было — их читали. Анджей полистал том стихов, усмехнулся, обнаружив несколько заломаных уголков на страницах с особо лиричными строками. Явно, чтобы запомнить и вставлять поэтичные цитаты при общении с дамами. Книга вернулась на полку, Анджей сделал несколько шагов. Сдул пыль со статуэтки льва, бездумно потянул на себя узкий боковой ящик. В такой обычно сбрасывают текущие счета, всякие записки, чтобы разобраться в них позже. В него Анджей заглядывал прошлый раз, и сейчас не увидел ничего нового: старые счета от бакалейщика, стекольщика и за чистку мундира. Список дел на грядущий день, где значилось: «напомнить А. про ужин у родителей», что заставило его улыбнуться. Надо же, Дариуш сам себе напоминал про напоминание Анджею, забавно. Вот, разве что, прошлый раз он не обратил внимание, что снаружи ящик выглядит более глубоким, чем изнутри. Часть бумаг со стола полетели на пол, когда Анджей их резко сдвинул, освобождая место, но он и не собирался подбирать, всё потом. Ящик действительно оказался с двойным дном, вновь накатило мрачное предчувствие и нетерпение. Он даже не стал искать, чем бы аккуратно поддеть деревянную планку — облизал ложку от пирога и резко поддел зазор, найденный пальцами наощупь. Сверху стопками лежали письма, среди них и те самые, от дам, которые нигде не могли найти раньше. Анджей усмехнулся и поднёс к носу одну пачку, перевязанную шёлковой лентой — знакомый такой, сладкий аромат духов, весьма знакомый. Переписка была, понятное дело, не только любовного толка — обнаружились знакомые имена на конвертах, всё отбросил в сторону — это тоже после. На самом дне лежал свёрток в коже, Анджей нетерпеливо размотал шнур, развернул и медленно выдохнул. Сразу сжечь? Или сохранить? Отложил. Только один листок разгладил, мрачнея всё больше. Узнал почерк кронпринца, внимательно прочёл фамилии, написанные в столбец. Судя по сокращениям после них — «канц», «м.финан», «хран.знан» и прочим, это был рабочий вариант Малого совета, который набросал Зимовит. Совета, из которого почти-король полностью исключал магов — ни одна фамилия не принадлежала не то, что к Старым семьям, вообще к магическому сообществу. Насколько знал Анджей, а он вряд ли ошибался. И уже догадывался, что обнаружит в следующем небольшом кожаном свёртке. Помедлил даже, развязывая шнур — вот это точно не сжечь ли, не глядя? Узкий футляр-трубка был точь-в-точь, как тот, что Ярек нашёл в старых доспехах перед тренировочным залом. Только на этом сверху было выцарапано зелёное кольцо, а на том — красное. Сейчас Анджей держал в руках противоядие к проклятью, которым должны были поразить Наследника. Значит оно всё же было отсроченным и его планировали снять позже. После того, как Зимовита активно подтолкнут к расторжению брака с Иреной по причине её бесплодия. Наверное, после того, как ставший к тому времени королём Зимовит заключил бы помолвку с эртейской княжной, (или дочерью герцогини Миловиш, земли которой граничат с Ристеоном; или с другой юной благородной девой, у которой в крови текла бы кровь магов, а в родне имелись представители Старых семей) — его сын сразу пошёл бы на поправку. Футляр и список совета Анджей убрал к себе в карман, а остальное вернул на место. Немного небрежно, но ничего — придётся завтра потратить утро, чтобы всё тщательно упаковать. Простился с кабинетом, погладив статуэтку льва по бронзовой голове. Сообщил госпоже Петре, что придёт завтра снова, в начале дня. Да, чай выше всяких похвал, и пирог вкусный, спасибо. Отослал парнишку от костра, велел, чтоб поймал ему экипаж на площади. Когда тот скрылся за оградой, Анджей повёл рукой над углями, вновь разжигая пламя магией, и бросил в огонь свою находку. Постоял, наблюдая, как клуб чёрного дыма поднимается вверх, редеет и тает — убедился, что злые чары никому не навредят, и только тогда направился к калитке из сада. Несколько кварталов до Кленовой улицы Анджею захотелось пройти пешком вместе с другими горожанами, что торопились в сумерках побыстрее попасть домой. Купил по пути пакет жареных каштанов и непонятно зачем, да просто пожалел старушку-цветочницу, огромный букет из последних осенних хризантем. Они и цветами-то не пахли, скорее горечью дыма из сада, а ещё морозом. К ночи стремительно холодало, и когда Анджей сворачивал к своему крыльцу, на землю полетели хлопья первого снега. Он поёжился и ускорил шаг. Хорошо знать, что в гостиной горит камин, возле которого Ланни расставляет чёрные и белые камни по доске. Веатта обещала девочку обучить игре в тавлу, вот та и тренировалась. Можно будет устроиться рядом, согреться и забыть на время о снеге за окном, обо всех заботах, планах, тревогах. И о грядущем Трилунии.