Не может быть, но - да

Спальня, занимаемая Малфоем, встретила их горой бумажных пакетов, свёртков и картонных коробок. Огромной горой, такой, что кровати, на которой эта гора возвышалась, почти не было видно. — Я же передал короткий список, — озадаченно произнёс Драко, пытаясь осознать примерную стоимость покупок. — Я немного увлёкся, — почесал затылок Гарри, почему-то смущённо улыбаясь. — Поттер, я же к тебе не на всю жизнь переехал! — Я знаю, не кипятись. Когда будешь уходить, заберёшь с собой всё, что пожелаешь. Хоть всё… — Вот всё и заберу! Ты меня что, купить хочешь? — А, так ты хочешь сказать, что твоя проверка и выеденного яйца не стоит? — Стоит! То есть намного дороже стоит! — Ну вот тебе и оплата за работу, как и договаривались! Чего ты орёшь? Непонятно почему, но оба вдруг закипятились и принялись тут же выплёскивать ярость друг на друга. И так же резко, как они начали кричать, Поттер подскочил к Малфою, приподнял его за талию, и тот тут же инстинктивно прильнул к нему и обвил его руками и ногами. Гарри перехватил свою ношу под зад и с негромким рыком впечатал в стенку. Драко охнул и мстительно впился жёстким поцелуем в подставленные губы. Поттер рычал, сжимал его и наваливался своим телом, а Малфой, как в отместку, вцепился пальцами в его волосы и, сильно потянув, принялся покрывать укусами открывшуюся шею. Чем-то это напоминало их драки в Хогвартсе, когда вжимаясь друг в друга телами, они ожесточённо лупили один другого со всей силы и куда попадя. Сейчас же они так же переплелись конечностями, но удары сменились поцелуями и укусами, наносимые с не меньшей жёсткостью, и приходились они так же по всем попавшимся местам. Оба яростно нападали и так же желанно поддавались горячему натиску другого. Не выдерживая более, Гарри отлепил запыхавшегося Драко от стены и повалил на кровать, прямо на свёртки и пакеты. Тот глухо застонал, видимо, угол какой-то коробки воткнулся ему под лопатку, и, изловчившись, выдернул упаковку и швырнул её в сторону. Комната наполнилась тихим звоном. — Там, кажется, были настольные часы, — прохрипел Поттер, подминая под себя податливое, но изворотливое тело. — Плевать… Купишь новые… — Малфой ухитрился вырваться вновь, схватил нападающего Гарри за рубашку и с силой дёрнул полы во все стороны. Пуговицы с характерным звуком рвущейся материи осыпали его маленьким фонтаном. — А это была моя любимая рубашка… — Гарри дёрнулся и отстранился, а затем резко рванул на себя брюки вместе с бельём Драко, высвобождая ровные бледные ноги из плена ткани, и тут же завалился на них обратно. — Отрепаришь, — прошипел Малфой не хуже самого Поттера, говорящего когда-то на серпентарго. — Палочка тебе для чего? В носу ковыряться? Гарри хрюкнул, привстал и задрал его длинные ноги гончей собаки себе на плечи. Вжикнул молнией своих брюк. Драко барахтался среди шуршащих пакетов и ярких упаковок, стараясь откинуть их от себя подальше, чтоб не мешали. От натуги и борьбы ранее он раскраснелся, губы распухли, а глаза яростно блестели. Поттер, наблюдавший за ним сверху — засмеялся. Сейчас Малфой мог соревноваться по яркости со всеми подарочными упаковками, среди которых оказался. — Заклинания, мантикора тебя подери! Не на сухую же полезешь! — продолжал злобствовать тот, окончательно запутываясь в какой-то ленточке, почему-то длиной в несколько ярдов. Ею, наверно, обернули пакет, судя по всему, раз сто. Гарри, продолжая хихикать, наложил чары очищения и увлажнения, как и учил его Драко, и отбросил волшебную палочку в сторону. — Рождество в этом году наступило раньше времени… — пробормотал он. — Сейчас я буду открывать свой подарок… За повседневными хлопотами пролетели две недели. Поттер носился по своим делам, работе, магловскому миру, и оказался просто идеальным сожителем, практически не бывая дома. А когда он возвращался в свои хоромы, он тоже приятно радовал тем, что не лез в личное пространство и давал Малфою полную свободу. Это, конечно, не означало, что он прекратил зажимать его и нагибать где угодно, наткнувшись на своего гостя в любой части дома. Как истинный джентльмен, Гарри сначала здоровался — если только приходил, или заводил светскую беседу — если они сталкивались после ужина. Но надолго его не хватало, и как-то очень быстро Драко находил себя прижатым к очередной стене или похабно раскинутым на кровати — своей или Поттеровской. Иногда Малфой шумно протестовал для виду, иногда сам подначивал своего нового компаньона и подстрекал его. Он не чувствовал себя продажной подстилкой, хоть пару раз Малфоевское самолюбие и затянуло где-то в глубине души, что его поведение не достойно гордого аристократа и чистокровного мага. Но голос этот завывал баритоном Люциуса, и Драко тут же сам кидался на Гарри, чуть ли не в отместку отцу. Злорадно представляя себе лицо родителя, если бы тот узнал, что его наследник спит с мужчинами, да ещё с одним — особенным, с самим Гарри Поттером! В этот момент младший Малфой, как правило, замирал на пару мгновений — а ведь действительно, он спит с самим Гарри Поттером! Зачем герою магического мира спать с ним — Драко не знал. Ведь тот мог затащить к себе в постель кого угодно, лишь только свистнув. И не только ведьм — фигура у любимца публики была отменная, рост, мышцы и сила — налицо. Само лицо, по меркам Малфоя — нормальное, не урод уж точно. А то, что очкарик и шрам на башке, так это фигня, сексу не мешает. Так что на золотого мальчика, наверняка, заглядывались и магловские девушки. И всё же факт оставался фактом: в доме Поттера временно проживал он, Малфой. Наверное, он просто удачно попался под руку как раз освободившемуся от обязательств жениху. Так же, как и он сам, удирая из мэнора. Так что выгода для обоих была взаимная, и пока Драко прятался от отца и выжидал время — провести это самое время с пользой для здоровья — сам Мерлин приказал. А ещё Поттер оказался просто потрясающим любовником. Открытым, свободным, желающим учиться и познавать всё новое. Он не принуждал — только если сам не понимал, что можно, и тогда да, принуждал ещё как, и у Малфоя после этого были самые крышесносные оргазмы. Не был скованным и так же спокойно относился ко всем самым необузданным пожеланиям партнёра — которые понемногу выдавал ему Драко, смелея с каждым разом. А ещё он умел очень страстно доставлять самому Малфою удовольствие, не брезгуя и не считая ничего ниже своего достоинства… И последнего всё в этой связи устраивало. Даже больше. По вечерам они просто сидели в гостиной, потягивая красное вино из больших бокалов — Поттер и здесь удивил, проявляя познание в виноградных алкогольных напитках не хуже самого Малфоя, энофи́л чёртов, совсем так его споит — грелись у камина и негромко переговаривались, обсуждая новости обоих миров и сплетни, квиддичные игры и периодически подкалывая друг друга… * * * — Малфой, а что твоя мать всё время в министерстве делает? — Пытается устроиться туда на работу. — А зачем? — Чтобы не зависеть во всём от Люциуса. * * * — Поттер, у меня заканчиваются все перья для письма. — Хорошо, я закажу новые, но пока они прибудут… Почему раньше не сказал? — Думал, ты их выщипываешь из своей напыщенной пернатой самоуверенности… — От павлина слышу… * * * — Малфой, а тебе в школе мальчики нравились? — Нет. Мне вообще никто не нравился. — А я? — Ты — особенно. — А с девочкой — был? — Да. — И? — Тоже не понравилось. — Ну, хоть что-то тебе всё же понравилось, и я знаю, что это… — Да? И что же? — Женские платья! — Поттер, кастрирую… — И мне тоже — понравилось… — Что? — Платье… На тебе… — Всё, сейчас на одного героя в этом мире станет меньше… * * * — Поттер, а почему у тебя с Чжоу не сложилось? На пятом курсе? — Было мокро. Слишком. В прямом смысле этого слова. — Она что, плакала? — Везде мокро было. Мне не понравилось… * * * — Малфой, кажется я ногу подвернул, помассируй, а? — Поттер, иди в жопу… — Уже иду… — Да не в мою! Поттер!.. Ах-х-х… — Малфой, ты необыкновенный… * * * В первые и вторые выходные, которые неумолимо наступили и подозревали, что Поттер будет околачиваться дома и мозолить глаза — волшебство не развеялось. Гарри весело тараторил о маглах за завтраком, а потом завалился спать на диване в гостиной. Обед он проспал, и когда, помятый и разлохмаченный ещё больше обычного — оказалось, это было возможно, — он поплёлся в общую ванну, Драко сам вызвался искупать его, что, естественно, поспособствовало и его собственному омовению. За ужином Малфой говорил о магловском рынке акций, а Поттер хмурился и ворчал, что бывший слизеринец — наглая тварь, потому что должен был рассказать ему об этом ещё два года назад. И тогда бы Гарри просто вложил свои деньги на биржу и сейчас бы не страдал так из-за проблем с бизнесом. Аргументы Драко, что два года назад победитель зла просто не общался с магами-изгнанниками, никакого успеха не возымели. Малфой должен был рассказать — и всё тут. А вечером Поттер предложил размять ему плечи. Драко хихикнул и согласился, расстилаясь по постели, и просто охренел от неожиданности, когда Гарри почти два часа разминал и массировал ему спину, руки, ноги, шею и даже пальцы, на руках и на ногах. Ну и плечи, естественно. Воззвать к сознанию Малфоя, растёкшемуся на кровати пахучей лужицей, после этого не получилось бы, наверное, даже у самого Волдеморта. Поттер благоразумно даже не предпринимал попыток, а просто нагло устроился рядом и заснул, закидывая на уже спящего пациента ногу и переплетаясь с его ногой, как крендель. В спальне Драко, на его же кровати. Неслыханная дерзость. Всё это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Тихая жизнь, спокойная монотонная работа в кабинете, потрясающий секс и кофе в постель — когда Гарри оставался ночевать в его комнате. Из мэнора — никаких известий, а это значило, что всё в порядке, в газетах — никаких новых сообщений об опасном беглеце, никакой свадьбы на горизонте, никаких обязательств. Жизнь прекрасна, и это было просто невероятно. Малфой не верил, что с ним может такое происходить, что и ему повезёт — и его попросту оставят в покое. И он сможет вот так беззаботно жить — ведь и ему можно, заслужил… Всё было слишком хорошо. И чем дальше — тем больше Драко себя накручивал, ожидая, что мыльный пузырь лопнет ему прямо в лицо скользкими каплями, и сказка закончится. Как известно только просвещённым магам и волшебникам — мысль создает реальность. И чем больше Малфой думал, что всё скоро закончится — тем больше сам и сотворял себе действительность, призывая проблемы на свою бедную непонимающую голову. Хорошо что ещё не начал нервничать и срываться без повода, не успел себя довести. Пузырь лопнул во второе воскресенье после обеда. Драко лежал на животе, обняв подушку и тихо посапывая, а Гарри пристроился сбоку, нежно водя пальцами по обнажённой спине с бледной кожей и голубыми тонкими ломаными линиями вен. Иногда он возил по ней ногтями, приятно почёсывая, и тогда Малфой начинал урчать, как большой ангорский кот. — Знаешь, Поттер, мне будет недоставать этих твоих нехитрых ласк. Когда охота на меня закончится и я покину страну. Конечно, секса с тобой мне тоже будет недоставать, но это — заменимо. А вот найти такого мазохиста, который часами будет мне чесать спинку — это надо ещё поискать… — Не понял? — Ну, мазохисты обычно наслаждаются… — Я знаю, кто такие мазохисты, Малфой. Я не понял про твоё заявление об уходе. — Ну я же когда нибудь закончу проверять эти чёртовы отчёты. И объясню тебе, что делать дальше. А сам — отправлюсь в дорогу, как мы и условились. — Мы условились, что ты торчишь здесь, пока моя проблема в бизнесе не уладится полностью. Так что успокой свой тощий зад даже от мыслей покинуть этот дом в ближайшее время. Гарри поднялся с кровати и не спеша стал натягивать боксеры и носки. — Поттер, ты вообще спился, да? Что ты несёшь? Твоя проблема может тянуться ещё год, пока не решится! Я что, должен буду здесь год сидеть? — И посидишь! Можешь полежать, я не против. А ещё ты на коленях хорошо стоишь… — Да как ты смеешь? Чёртов злой гений! Что, думаешь, если тебе дали какую-то там медаль — тебе теперь всё можно? — Да, Малфой. Не поверишь, но это так. — Но ты не можешь удерживать меня силой! — А кто тебя держит? Иди. Дверь открыта. Я, правда, уже давно украл у тебя твой портключ, так что за границу у тебя свалить не получится. И у тебя остаются две дороги, на выбор. Или в мэнор к папеньке и под венец, пока смерть не разлучит вас. Или же в Азкабан. Я забыл сообщить, что Люциус уже достаточно озверел за эту неделю. Рылом перерыл все границы и выяснил, что ты до сих пор в стране. И опять подал на тебя заявление в Аврорат, обвиняя во всех тяжких. Да в стольких, что даже когда ты вернёшься в отчий дом и женишься на Гринграсс — то всё равно ещё год из поместья носу не покажешь, будешь ждать, чтобы слухи о том, какой ты тунеядец и злодей, поостыли. По-моему, он перестарался, так как теперь твоя репутация разорвана в лохмотья, и никто не захочет иметь с тобой никакого дела. Никогда. — Но ты же знаешь правду! Ты можешь заступиться за меня! — И не подумаю… — Тогда я пойду по третьей дороге, прямо в издательство «Ежедневного пророка». И расскажу, что великий Гарри Поттер — чёртов гей и извращенец! — Малфой, не смеши меня. Я же уже сказал — мне всё можно. На ближайшие сто лет, пока в министерстве не нашли другого козла отпущения, — я — герой, и мне всё дозволено. Если я не краду младенцев и не пью их кровь — никому не будет важно, кого я шпигую в зад. А вообще это даже романтично, Малфой. Ведь я стал геем из-за тебя и твоей большой любви ко мне. С пятого курса. — Что? Ты ненормальный! Какой любви? — В той, в которой ты мне признавался, у Тома в «Дырявом котле». — Но мы поклялись никому не рассказывать о том дне! — Это была клятва о дне нашей встречи. В любви ты мне признавался на следующий день. Могу подкинуть в думоотвод воспоминание, для «Пророка». Ты так смущался, когда говорил… Вот об этом они с радостью напишут. Малфой чувствовал, как земля, а вернее, кровать, уходит из-под его ног. Ужас разоблачения сковал его горло. В магическом мире до сих пор криво смотрели на неординарную ориентацию, и почти все маги и ведьмы, принадлежащие к меньшинству, старались вообще не афишировать свои предпочтения и связи. А если об этом услышит Люциус, подумать страшно. Драко вдруг чётко осознал, что отец с ним сделает, когда узнает. Тот рассчитывал на полную амнистию и восстановление фамильной репутации. Даже если он и не придушит сына своими руками, если слухи о его гомосексуальности распространятся, уже и Астория не сможет принять его предложения о браке, чтобы не позориться перед людьми, связывая свою жизнь с таким развратником и срамником. Вот уж тогда Люциус его точно пришибёт. — Ты не посмеешь… — тихо простонал Драко, хватая себя за волосы и отрешенно разглядывая, как Поттер натянул брюки и спокойно застёгивает рубашку. — Это ты, Малфой, не посмеешь. Так что сиди тут. Всё у тебя есть, чего нет — будет. Занимайся моими бумагами, хочешь — рисуй, читай. Делай что хочешь, чувствуй себя как дома. В комнате хозяйки ты уже и так живёшь. Да, Малфой, у нас с Джинни были разные спальни, и ты сам согласился занять ту, что считается опочивальней моей пассии. Не волнуйся, я попросил Кричера сменить постельное бельё. Гарри невозмутимо застегнул манжеты и принялся заправлять полы рубахи в штаны. Внезапно из глубины дома раздался женский голос, окликавший его по имени. — А вот и моя бывшая. Легка на помине. Кричер! Поттер наклонился, обуваясь и завязывая шнурки. — Да, хозяин? — Почему мисс Уизли в моём доме? — Она прошла камином, хозяин забыл отменить ей доступ… — Сам дурак. Это я уже понял, только что. Задержи её в гостиной, не позволяй гулять тут. Эльф что-то буркнул и исчез. Гарри выровнялся и застегнул пояс, вжикнул молнией ширинки. — Видишь, Малфой, как я для тебя стараюсь. Сейчас свою бывшую подругу спроважу и перекрою ей вход в этот дом. А всё из-за любви… Драко только смотрел на него диким взглядом, прижимая к груди край тёплого одеяла, словно прикрываясь им. — Я никогда бы не смог полюбить тебя — такого… — прошептал он. — Жаль, — Поттер повернулся к двери и взялся за посеребренную ручку. — А вот я бы тебя смог полюбить. Ты такой… Живой. И он безучастно передёрнул плечами и вышел из комнаты, оставляя в ней обескураженного Малфоя одного наедине с его мыслями и страхами. Как? Как он мог так забыться и повестись на эту уловку? Как? Он же уже увидел раз настоящую личину этого коварного честолюбца, ещё в «Дырявом котле». Когда Поттер так жестоко разорвал связь с Уизли и подставил его, чтобы пустить слухи, что он уже занят… Ведь ещё тогда Драко понял, на что стал способен этот человек, как его изменила война. И вот по прошествии чуть больше двух недель, волшебных и теперь кажущихся от этого отвратительно фальшивыми, он опять увидел его новое лицо, настоящее обличье… Сердце разрывалось от негодования, страха и что самое ужасное, от щемящего чувства потери, что всё время, что они были рядом, было всего лишь притворством со стороны Поттера, маскарадом, лицемерием. Малфой почувствовал себя использованным в лучших традициях Дома Салазара Слизерина. Хотя что говорить, он сам согласился на эту сделку, выискивая для себя выгоду и пользуясь предоставленным. А Поттер его силком в кровать не волок и не насиловал, всё было по обоюдному согласию… Вот тут-то Драко и потерялся. На нижнем этаже было довольно тихо. Малфой ожидал крики и истерику, но ничего не происходило. Немного остыв от разговора — всё-таки заинтригованный происходящим — он оделся и проскользнул мышью в рабочий кабинет. Нашёл ту самую щель, через которую подслушивал в прошлый раз, и припал к стене ухом. Опять тишина. «Заглушающее» — догадался он и позвал вполголоса: — Кричер! Домовик тут же возник перед глазами. — Мастер Малфой? — Кричер, увеличь вот эту брешь так, чтобы через неё можно было видеть, но оставь незаметной с той стороны. И распространи заглушающее заклинание, что наложил Поттер на гостиную — и на эту комнату. Сомкни их в одно пространство. Немногословный эльф, почуяв проказу, тут же исполнил просьбу полюбившегося мастера, а затем исчез. Драко уселся на пол и припал лбом к стене, жадно разглядывая в лазейку соседнюю комнату и находящихся в ней людей. И замер, стараясь не выдать себя прерывистым дыханием и шумом бешеных скачков сердца. Не понимая, почему у него пересохло в горле и вспотели ладони, будто Поттер собирался обсуждать с мелкой Уизли не их разрыв, а будущее самого Малфоя.