Не может быть, но - да

Очутившись в своей спальне, Гарри очухался. Уставившись на Драко очумелыми глазами, он подхватил его на руки и швырнул на постель, тут же заваливаясь сверху. Малфой понял, что сейчас этот чокнутый выбъет из него душу, проверяя, что тот жив. Что они оба — живы, каждый — в разных понятиях. Поэтому он нежно коснулся обеими ладонями щёк Поттера и заглянул ему в глаза. — Гарри. Всё хорошо. Всё в порядке, не кидайся в крайности… — Хочу, чтобы ты меня так и называл. По имени, — вдруг выдал Поттер, как всегда, кардинально меняя тему, отталкиваясь от первого услышанного слова. — Э, чего? — не понял Драко. — «Гарри». Зови меня по имени. Хотя бы во время секса, — и, не получив понимающего согласия, объяснил: — В первые недели нашего общения ты, сквозь стоны и крики, всё время называл меня именем кобеля твоего бывшего, Дон Жуаном чёртовым… — Антуаном? Ой, прости, я и не заметил… — сконфузился Малфой, также не замечая, что Гарри плавно развёл ему ноги в стороны и устроился между ними, потираясь о него пахом. — Просто ты был первый, кто после него прикоснулся ко мне, вот я и по привычке… А почему ничего не сказал тогда? — Ну, тогда у тебя ещё было право представлять себе кого угодно во время траха со мной, — спокойно оповестил его партнёр, приподнимая его зад и прислоняясь к жаркому телу. — Смазки! И расслабься… «А теперь, значит, нет?» — хотел было осведомиться Драко, но проворные пальцы, скользнувшие между его ягодицами, отвлекли и взбудоражили. — Так что теперь называй меня «Гарри», — выдохнул Поттер куда-то в шею и лизнул мягкую кожу, вырывая у Малфоя задушенный стон. — Не с усмешкой, без ехидства и не с ударением, а просто «Гарри»… А я уж постараюсь, чтобы это звучало правильно, как надо… — и он с жадностью пососал упругий розовый сосок. — Oui, Harry, mon amour, bien sûr que oui! — покорно прошептал Драко, сосредотачиваясь и наколдовывая лубриканта внутри себя. Неоспоримо, колдовать с помощью кольца на пальце и не размахивая палочкой, было невероятно удобно. — Да, ты всё правильно делаешь, мой хороший… — шептал его любовник, ласково проникая в заветное нутро и подминая его под себя. — Ещё, Драко, ещё… — Allons, Harry, allons, mon chéri… Emmène-moi, je te demande, s'il te plaît… (1) — горячо зашептал Малфой, притягивая Поттера ближе к себе. — Maintenant j'y tiens encore plus! Mordez-moi, embrasse les partout, mais te colle pas… (2) Его любовник зарычал, стискивая бледные бёдра, целуя молочную кожу, вылизывая выпирающие косточки и покусывая розовые губы. Малфоя повело, он кружился в водовороте чувств и таял в неге страсти. Гарри был таким горячим, таким пылким. — Prends-moi, embrasse-moi, mon amour. Oh, mon dieu, je t'aime tellement… Je te veux tellement… (3) — Драко уже не отдавал себе отчёт, что несёт его мыслительный процесс, что кричит его рот, что твердят его губы. Он утопал в жару, который источал его любовник, он увязал в этом пламени, стекал каплями в зной и тут же извергался искрами вверх. Партнёр вливался в него всем телом, всей своей мощью, точно лава, пытаясь заполонить собою всё вокруг. — Драко, Драко… — в горячке шептал Поттер, извергаясь. — Oui, Harry, oui! — Малфой трясся, растекаясь под ним, в прямом и переносном смысле этого слова. — Мерлин, Гарри, как же ты горяч… Поттер выскользнул из него и повалился на кровать, пытаясь выровнять дыхание. — Да, я такой… — выдохнул он. — Нет, ты реально горячий… — Драко привстал на локтях и повернулся к любовнику. — Гарри! Гарри! Но тот не отреагировал, закрывая глаза. — Гарри, у тебя жар! Температура! Чёрт… — Малфой дёрнулся и кувыркнулся с постели на пол, тут же вскакивая на ноги. — Кричер! Медицинскую аптечку сюда, немедленно! Забыв, что вертится возле Поттера в чём мать родила, Драко кинулся к офигевшему эльфу, многое повидавшему в своей жизни, но только не такого развратного поведения молодого мастера, выдрал у него из рук небольшой саквояж и нырнул туда с головой. — Жаропонижающее! Акцио Бодроперцовое зелье! К нему в руки прыгнул флакон с красной жидкостью. Одним махом Малфой перескочил через саквояж и забрался на кровать, приподнял голову Поттера за затылок и влил ему в рот половину бутылочки. — Как тебя угораздило-то? За час температура подскочила до максимума! — А чего тянуть-то? — выдохнул Гарри, поворачиваясь на испуганный голос. Глаза его были закрыты, на лбу выступила испарина, а губы в момент высохли. Драко растерялся. По своему опыту он знал, что от «Бодроперцового» из ушей и носа должен пойти в первый момент дым, ну, хотя бы лёгкий. Ещё в детстве они так играли, выпивая зелье и притворяясь драконами. Но у Поттера не пошло ничего. Ни дыма, ни даже пара. Малфой наклонился ближе к приоткрытым губам, которые так недавно выписывали замысловатые иероглифы на его коже, а теперь вмиг словно иссохли. — Гарри! Гарри? Что? Что происходит? Что это, какое-то проклятье? Проверка? Шутка? Это не смешно! Вот так в миг не умирают от переохлаждения! Что ты?.. Но Поттер из последних усилий подхватил его руку и прижал к поблеклым, будто бы завядшим губам. — Драко, всё хорошо. Я только посплю немножко. Никуда не уходи, ладно? Побудь со мной, Драко… — Кричер! — завопил Малфой. — Немедленно притащи сюда Грейнджер с её лекарствами! Хозяину плохо! Живо! Эльф появился в комнате и тут же исчез, а Драко прильнул к горячему телу возлюбленного и уложил его голову себе на грудь, обнимая за плечи и легонько покачивая из стороны в сторону. — Сейчас, мой хороший, сейчас, потерпи ещё немного. Гермиона сейчас придёт, вылечит тебя, она же умная, она всё может… Гермиона действительно пришла, и очень быстро. Но, к сожалению, не одна. — Сюда, миссис Уизли, хозяин в спальне, — голос домового был глухой и далёкий, но уже через мгновение дверь распахнулась и в комнату влетела молодая студентка колдомедицины, в домашнем халате, бигудях и малюсеньким чемоданчиком в руках. Тут же узрев — судя по всему, совершенно обнажённого Малфоя, трепетно обнимавшего Гарри, скорее всего, так же нагого — она резко остановилась и замерла как вкопанная. От полного удивления и смущения её спасало только пуховое одеяло, которым по пояс были прикрыты мужчины, лежащие в постели. — Ну как там Гарри? — прозвучал драматический баритон из-за её спины, и мелькнули рыжие вихри. А затем, подталкивая жену вперёд, в проёме двери нарисовался растрёпанный Рон Уизли. — Ну проходи уже, Миона, чего встряла? И тут же сам застыл на месте как под замораживающим заклинанием, глупо таращась на кровать посреди комнаты и её поселенцев. — Грейнджер, Уизли, отомрите, — сдавленно попросил Драко, отпуская голову спящего любовника и усаживаясь на постели. — Малфой, ты голый! — вынесла гениальный вердикт Гермиона, закрывая ладошкой глаза. — А ты немножечко медик! — разозлился Драко. — Что, мужчин обнажённых не видела? — Малфой??? — кажется, мужской баритон скаканул в женское сопрано. Визжал точно рыжий. — Какого дементора? — Уизли, чего ополчился? Я вас не для этого сюда звал. Тебя уж вообще не звал точно, — вмиг взвинтился Драко, сжимая в кулаках край одеяла, но тут же прикусил губу и повернулся к ведьме. — Гермиона, пожалуйста, Гарри срочно нужна твоя помощь… Та тут же очнулась, опустила руку и приблизилась к кровати. Поттер выглядел ужасно. Лоб вспотел, глаза зажмурились так сильно, как будто боялись выскочить, а руки подрагивали. — Что произошло? — молодая целительница сосчитала пульс больного, посветила крохотным Люмосом в глаза, еле сумев раскрыть их, и сосканировала палочкой всё состояние в целом. Малфой вкратце пересказал их вечер, включая мытьё в ванной и последовавшее соитие. На последних его словах раздался грохот — Рон Уизли упал в обморок. Хорошо, что на пушистый ковёр, это смягчило падение. — Значит, он переохладился, и ты засунул его в горячую ванну? — Гермиона только быстро повернула голову в сторону мужа и тут же вернулась к пациенту. — Да, хотел согреть его… — выдавил из себя Драко. — А потом?.. — Ну, это тоже согревает, но видимо, мы переборщили, и стало слишком жарко… — Малфой покраснел сам, ухмыляясь двухзначной игре слов. — Когда Гарри промок, случилось ещё что нибудь? Что-то, пусть даже несерьёзное? Драко покусал губу. — Не знаю, если это относится… — Всё относится, Малфой, всё! Состояние Гарри похоже на шок. Что-то произошло вместе с его обморожением. Что-то, что подорвало иммунную систему и сбило её защиту, ослабляя организм и позволяя температуре так быстро взлететь. Драко поджал к себе согнутые колени и, обняв их руками, уткнулся в них лбом. — Боггарт. Он увидел боггарта… Но к счастью, Грейнджер не стала спрашивать, в кого превратился призрак. Собственно, только поэтому Малфой и не рассказал об этом изначально из страха. Что Гермиона — не поймёт. — О боже, Гарри до сих пор ещё не избавился от этого кошмара? Я же ему говорила… — простонала Гермиона. — Теперь избавится, — пробормотал Драко. — Он сам сказал, что пора. — Да? — удивлённый возглас Грейнджер без всякой легилименции объяснил Малфою, что подруга Поттера знала, зачем тот держал боггарта, и что заявление того об устранении привидения, как больше не нужного — могло значить. — Драко… — тихо выдохнул Гарри из своих лёгких имя возлюбленного, и тот поспешил наклониться к нему. — Здесь я, здесь. Всё хорошо. Вот Гермиона пришла, сейчас вылечит тебя. И Уизли пришёл, вон, на коврике лежит, отдыхает… — и он сжал одной рукой горячие пальцы спящего, а второй провёл по спутанным чёрным волосам. — Мне не в целители Святого Мунго надо, а в пациенты… — прошептала потрясённая Грейнджер, рассматривая, как с плохо скрываемой нежностью в глазах её бывший однокашник и школьный враг гладил по голове её друга. — Вот так прикрытие… Тряхнув бигудями, она вынула свою волшебную палочку, направила её на крошечный чемоданчик и произнесла «Энгоргио». Сундучок увеличился до размеров небольшого стола, в который при желании можно было уложить её сильного духом супруга. Будущий колдомедик изъяла из сундука несколько бутылочек с зельями, мазь и какой-то мешочек бордового цвета. Затем по очереди влила в больного половину всех зелий и нанесла немного бальзама на лицо и шею. — Вот эти зелья, — она указала на фиалы, — принимать раз в день в течение недели, после еды. Мазь — на лицо, с утра и вечером, после ванны. А это — лично Гарри в руки, когда очнётся, — и она протянула маленький кисет. — Хорошо, я займусь этим… — Вообще-то, Малфой, это было правильно, что ты его согрел. И позвал меня. Без всего этого — было бы намного хуже. Спасибо. — Тебе спасибо, что пришла, — буркнул Драко. — Прости, стрёмно как-то получилось с Уизелом, я не ожидал, что ты не одна придёшь… — Это я виновата. Но не могла же я его оставить дома волноваться, когда Кричер появился и заявил, что Гарри плохо? — Да… И что теперь? — Ну, я его так домой транспортирую, там и приведу в чувство. И напою успокоительным. А тебе советую дом пока от всех закрыть, мало ли что… — Грейнджер… Гермиона… Не рассказывай никому, что я здесь, ладно? И мужа попроси… — Ну да, ты же под прикрытием… Она хмыкнула, взмахнула палочкой и уменьшила заклинанием свой саквояж. Затем обернулась к мирно почивавшему на полу благоверному и слегка улыбнулась. — Знаешь, Малфой, мы с Роном с первого года обучения в Хоге были вместе. Вместе учились, вместе ели, вместе вляпывались в разные истории… «Нас» — я понимаю. А вот тебя и Гарри? Ну, ссорились вы, ругались всё время, дрались… И что? Типа, от ненависти до любви — один шаг? Со мной — не прокатит. Значит, это что-то другое. Что, Малфой? Что тебе надо от Гарри? — Да не любовь у нас совершенно… — стушевался Драко. — Сделка. Он помогает мне, я — ему. А попутно просто хорошо вместе проводим время. Никто никому ничего не обязан, это мы тоже с самого начала оговорили… Вот закончу с его магловскими делами, и турнёт он меня, как свою бывшую рыжую. А я и не пискну даже, не посмею. Что у меня есть? Ничего. И пойду я своей дорогой… Так что не переживай ты так за друга своего сердечного. Ничего я ему не сделал, и не сделаю, кишка тонка. Бывший Пожиратель, изгнанный из страны и без родовой чести. Что я уже могу предпринять? Драко как-то сжался весь, пальцы непроизвольно сжимали мягкий мешочек с чем-то круглым и твёрдым внутри. Он совершенно не собирался всё это рассказывать бывшей сокурснице, но почему-то от высказанного на душе стало намного легче. — А он тебе — нравится? — тихо, но метко в лоб спросила Гермиона. — Да, я даже сам не думал, насколько… — вздохнул Малфой и вдруг встрепенулся и поднял на собеседницу круглые глаза, — Это что, «Веритасерум»? Как ты?.. И буквально подпрыгнув на месте, он дёрнул рукой, швыряя в ведьму мешочек. А та засмеялась, поднимая свою вещь с кровати. — Какой кошмар, ты же вышла из Гриффиндора! Какое вероломство, вы что здесь все, с ума посходили? — зашипел Драко, заливаясь краской по самые лопатки и пытаясь спрятаться под одеялом. — Ой, да ладно. Можно подумать, что среди слизеринцев нет прямых и порядочных людей, ты мыслишь примитивно, Малфой, — пожала плечами Гермиона. — Это — «Откровенность пациента», колдомедицинский артефакт. Так как очень часто люди, страдающие от чего-либо, стесняются или боятся говорить о трудных и болезненных вещах, этот амулет помогает расслабиться, принять простоту наболевшего и рассказать целителю о приватных, интимных, обычно скрываемых аспектах, которые их в данный момент беспокоят… Теперь я знаю, что ты действительно тяготишься тем, как к тебе относится Гарри, и волноваться за него не буду… Тебе оставить амулет? Потом ему подсунешь? Но Драко только удручённо отрицательно помотал головой. Он вспомнил, на что Поттер способен и как легко он может высказать это вслух, без всяких волшебных артефактов. Уж лучше малодушно ещё немного пожить в сказке и потом тихо уползти в небытие, чем прямо сегодня получить меж бровей «да ты просто шлюха». Как говорится, не плачьте, что оно закончилось, радуйтесь, что оно вообще было. И Малфой собирался радоваться своим неожиданным каникулам столько, сколько сможет. — Как хочешь, — пожала плечами Гермиона, упаковывая принадлежности целительства в карман халата. — Ладно, мы пойдём, а ты сообщи мне завтра, как чувствует себя Гарри. Она подхватила свой саквояж, подошла к Уизли и, схватившись за его руку, аппарировала их обоих. А Драко вернулся в горизонтальное положение и прижался к горячему телу, почивавшему рядом. Вот что за день такой сумасшедший выдался. А всё так хорошо начиналось. Но и ночь решила продолжить пинать своей неустойчивостью. Вместо нормального сна, которым хотел забыться Малфой и в который должен был погрузиться Поттер, им предстал полный бред. Драко было жарко от тепла его любовника, а тот метался по кровати, что-то бормотал и брыкался. Пару раз заехал своей сиделке в нос и скулу, а затем принялся всхлипывать и стонать. «Опять кошмар», — подумал Драко, потирая ушибленное место. Вызывать Грейнджер посреди ночи он не решился, ещё неизвестно, как новости о нём принял рыжий приятель, может, Гермиона уже вообще труп. Так что оставалось насильно напоить Гарри успокоительным и приложить ко лбу холодный компресс, заменить одеяло на более лёгкое и стиснуть партнёра в объятиях, чтобы не бушевал. Странно, но Поттер, уткнувшись в светлую шевелюру, тут же затих и хлюпать носом перестал. А вскоре и безмятежно заснул. Малфой немного расслабил хватку, но торс не выпустил, а только спустился по подушкам ниже, утягивая с собой спящего и, наконец, тоже вырубился. — Эй, Малфой, мы что, вчера подрались? — знакомый голос, немного нервный только. Драко не спешил открывать глаза. Так, жив, очнулся, говорит внятно и даже пытается думать. Или шутить, извращённо правда. Ай да Грейнджер, ай да молодец. Хорошим целителем будет. — Нет, мы играли в садо-мазо игры, я был снизу… — пожал плечами Малфой, всё так же не разлепляя век. — Ох, бля, кажется, я увлёкся, чёрт. Драко, извини. Я ничего не помню… Вот теперь Малфой приподнял ресницы и принялся внимательно изучать говорившего. — А что такое? — В голове звон, руки занемели, а у тебя физиономия, словно я тебя пытал… — Гарри смотрел на него как-то отчаянно, нервно покусывая губы. — В каком-то смысле это была пытка… Драко потянулся и махнул рукой, призывая маленькое зеркало со стола. И тут же ахнул, глядя на своё отражение. Лицо бледное, глаза впалые, вокруг — тёмные круги, под носом запёкшаяся кровь, а на щеке огромный синячище. Поттера сразу стало жалко, что он себя винил. Хотя, в принципе, он и был виноватым. — Хм, да, не самый презентабельный вид… Да ладно, всё пройдёт. Тебе вчера плохо стало, после ванны и секса, видимо, было слишком хорошо… У тебя подскочила температура, и ты потерял сознание, проваливаясь в жар. Я вызвал Грейнджер, она тебя вылечила и вот, дала ещё на неделю лекарств. А ночью у тебя опять был кошмар, и ты принялся лягаться. Я просто попал под горячую руку. Очень горячую… Гарри приподнялся и опустил голову ему на покрытые одеялом колени, щекоча бледный живот своими волосами. — Спасибо, что остался со мной и нянчился, даже под угрозой насилия… — вполголоса произнёс он. — Угроза ещё не миновала, рано благодаришь, — Малфой уже привычно запустил пальцы в разлохмаченную шевелюру, нежно почёсывая. — Вчера Рональд Уизли увязался за своей жёнушкой, хотел лично выразить тебе свою заботу. И схлопотал сильное потрясение и помутнение рассудка, увидев нас вдвоём в кровати, голыми. Выкрикнул мою фамилию — узнал всё-таки — и театрально потерял сознание… Гермиона посоветовала замариновать пока дом, чтобы некоторые не растерзали меня в клочья… Драко затаил дыхание, ожидая реакции, но прекратить машинально массировать кожу головы собеседника — забыл. А Поттер хрюкнул и затрясся беззвучным смехом, хватаясь за выпирающие двумя холмиками коленки перед его носом. — Охренеть, как я это пропустил? — сквозь хохот простонал он. — Малфой, будь другом, слей воспоминание в думоотвод, я посмотреть хочу… — Обойдёшься, — Драко легонько хлопнул его по лбу. — Просто поверь мне на слово, это было феерично. — А почему не покажешь? — Гарри перевернул голову, лицом вверх и ухмыльнулся. — Переживал за меня? — По кочану! Придурок. Я боялся, что рыжий меня прибьёт! — Не прибьёт, не ори. Я тебя в обиду не дам. Никому. Понял? — и Поттер серьёзно посмотрел на него, точно стараясь в чём-то убедить. Ох, как много всего стало в этих их непонятных не-отношениях… — Так, хорошо. Ничего не понял и не хочу понимать. Вставай, мне в туалет надо, всё мне уже отдавил своей чугунной башкой, — Малфой аккуратно спихнул его в сторону и сорвался в уборную. Следующая неделя пролетела, как сон в зимнюю ночь. Когда за окном дождь или даже снег, а ты дома, под одеялом, и тебе тепло и уютно, и ни до чего нет дела. Так оно и было наяву. Гарри запечатал весь дом, отрезая их от окружающей жизни, и только совы и патронусы от Гермионы могли проникнуть в этот маленький независимый мир. Он прилежно пил зелья и мазался кремом — а Драко смеялся, что он стал хуже него с этими процедурами, и предлагал свои платья. У Поттера было истощение сил, и в основном он валялся в кровати или на диване в гостиной, а Малфой читал ему вслух книги из скромной библиотеки кабинета. Сам Драко ни о чём не спрашивал, о будущем не заговаривал. Поход в магловский Лондон опять пришлось отложить — Малфой безапелляционно закрыл эту тему ещё в корне, заявляя, что пока Гарри не выздоровеет — никуда он не пойдёт. Больной преданно согласился, пообещав хорошо себя вести и лечиться. Он только написал пару писем в министерство и на центральную почту, чтобы второе письмо отправили магловской бандеролью, и всё. Ни с кем и не перед кем либо он не отчитывался и всю неделю ел за двоих, слушал рассказы, много спал и набирался сил. И не отпускал Драко от себя ни на шаг. В принципе, в одном небольшом доме и так не было куда спрятаться друг от друга, но Гарри сократил это расстояние до минимума, и теперь они были неразлучны ни днём, ни ночью. И Малфою потихоньку становилось не по себе. Его не обременяло присутствие Поттера, ему было хорошо и спокойно, наконец его ничего не преследовало, точно о нём забыли. Но поведение хозяина дома настораживало. Словно это было прощальным жестом, как попытка надышаться перед смертью — ведь, по соображениям Драко, после их визита в магловскую фирму их сделка должна была закончиться. Не было больше смысла тянуть, они узнают правду, и всё разрешится. И эта неделя казалась Малфою сладким утренним забытьём, когда уже ночь позади и вот-вот придётся просыпаться. А он будто бы тянулся за этими грёзами, стараясь запомнить как можно больше совместных мгновений, впитать в себя эту безмятежность, запечатлеть в памяти эти восхитительные чувства и эмоции, радость и нежность, такие наивные, такие интимные… «Боже, Малфой, сколько флаффа и ванили, пора надевать Торино платье и писать романы».