Не может быть, но - да

Первое письмо, полученное сразу, как Гарри распечатал дом, был не вопиллер от Рона и даже не очередная записка от Гермионы, а министерское послание, с вензелем и ленточками. — Приглашение на рождественский бал! — радостно помахал в воздухе пергаментом Поттер и, обхватив Малфоя за талию, закружил его, как легкую девчонку. — Завтра! И мы — идём вместе! — С ума спятил? — заорал, яростно отпихиваясь, Драко. — Я никуда не пойду! И тем более — в министерство! — Ну, фактически, это в банкетном зале, зарезервированным министерством для мероприятия… — Ни фига! Я никуда не пойду! — Это ещё почему? — Гарри наконец отпустил вопящую жертву. — Чем тебе не подходит торжественный приём? Еда и алкоголь на высшем уровне, музыка… Наше правительство не мелочится и каждый раз выкладывается по полной, растрачивая деньги простого обывателя. Если мы не используем это — то другие — да. Не жалко? — В качестве кого я туда пойду — под обороткой? — зло прищурился Малфой. — Твоего эскорта? Пожрать хорошей еды? Что ты мне предлагаешь? Но Поттер, как всегда, был ненормальным. Притянув к себе Драко и обняв его за талию, он наклонился и прошептал в идеально овальное ушко. — Это бал-маскарад. Пойдёшь в своём обличье, в маске, в качестве моего спутника, — горячее дыхание щекотало кожу. — Не пойду… — всё ещё пытался открести́ться Малфой, укладывая ладони на грудь и прижимаясь виском к тёплой щеке. — На хрена я тебе там сдался? Опять, чтобы поклонники не подкатывали? — Пойдёшь, милый, пойдёшь. Если не добровольно, то под «Империо», — слова Гарри расходились с делом; угрожая, он только крепче прижимал того к себе, лаская спину и лопатки. — Именно сдался, если я говорю. Ты такой мрачный в последнее время, да и из дома мы не выходили уже сто лет. Надо развеяться. Соглашайся, а то заставлю идти в корсете и криноли́не… Спорить с безумцем было бесполезно, да и небезопасно. Ведь действительно мог заставить, как нефиг делать, Драко не сомневался. И всё равно он попытался предпринять последнюю попытку. Уронив голову Поттеру на плечо, он жалостливо прошептал. — Гарри. Пожалуйста, не вынуждай меня. Я боюсь… — Чего, душа моя? — услышал он в ответ серьёзный голос. — Кем я тебе там буду? А если кто-то меня узнает? Ты потом вопиллерами не отделаешься, все кому не лень, трепаться об этом будут. Тебя же на костре потом сожгут… Великий герой и бывший Пожиратель Смерти, ну куда это годится? Но чокнутый «великий герой» только крепче прижал его к себе. — Я же уже говорил, что могу делать всё, что захочу, и никто мне не помеха. Вот если бы я пришёл на бал под ручку с Волдемортом — это нонсенс, это я понимаю… А бывший Пожиратель? Драко, я тебя умоляю, сегодня это уже никого не колышет… Пожалуйста, пойдём со мной. Я - буду Зевсом. А ты - моим Ганиме́дом… — Виночерпием и кравчим Олимпийских богов? Чтобы прислуживать и разливать на пирах нектар и вино? — приподнял бровь Малфой. Но Поттер немного отстранился, обхватывая двумя ладонями его лицо и заглядывая в серые глаза. — Греческий юноша, прекраснейший из смертных, в которого влюбился верховный бог-громовержец и которому даровал бессмертие и вечную молодость в знак своей любви. Я наложу на тебя чары Амура, и тебя никто не узнает, все будут видеть лишь великолепного, красивого и изящного молодого человека, моего секретного кавалера… У Драко от этого взгляда по коже побежали мурашки, и мозги отказались воспринимать только что сказанные слова. Он только хлопал ресницами и тонул в изумрудной зелени, как магнитом притягивающей его к себе. — А что я надену?.. Они же почти все ходили обнажённые… — Малфой совершенно не знал, что ещё сказать. Эти горящие глаза, светящиеся, как два драгоценных камня, опасные, как сама Авада, просто вышибли из его головы все адекватные мысли. — Не беспокойся. Мы придумаем, — прошептал Гарри, вовлекая его в страстный поцелуй и высасывая из него последние крупицы разума. На следующий день, ровно в девять вечера, в огромный банкетный зал, освещённый миллионом свечей в позолоченных подсвечниках и канделябрах, и украшенный цветами, мишурой и даже небольшими деревьями в кадках, вошли двое. Как в сказке, все взгляды тут же устремились к ним, восхищённые, удивлённые и даже озабоченные. Все приглашённые министерством маги и волшебницы, разукрашенные и облачённые в пёстрые наряды, перешёптывались и кивали головами в сторону двери, на вошедших молодых мужчин. Один был брюнетом, с взъерошенными волосами и яркой ухмылкой на лице. Он был облачён в белоснежную рубашку с закатанными по локоть рукавами и поверх неё жилетку золотого цвета, обтягивающую развитую грудь и торс. Ноги мужчины были облачены в серые штаны-панталоны и обуты в чёрные высокие, по колено, кожаные сапоги. На голени сапог блестели золотые застёжки и ремешки. Также золото сверкало и на черноволосой голове, в виде венка из лавровых листьев. В довершение к поистине сияющему виду на спине мага переливался золотым оттенком длинный плащ, закреплённый под шеей двумя мощными пряжками, и покрывавшие его наплечья, как военные эполеты. Второй был светловолосым, локоны почти пепельного оттенка обрамляли худое бледное лицо, прикрытое наполовину золотой маской. Этот молодой человек был одет в светло-зелёную рубашку из тонкого льна, с длинными рукавами и кружевными манжетами. Тёмно-малахитового цвета штаны-кюлоты под колено и чулки из белоснежного шёлка. На ногах туфли чёрного цвета с декоративными пряжками и небольшим каблуком. Этот маг так же был при мантии: на его левом плече, закрывая левую руку, был наброшен короткий продолговатый плащ из шерстяной ткани шафранного цвета, прошитый золотыми нитками. Скреплялась накидка застежкой-фибулой на правом плече, оставляя правую руку открытой. Ниже застёжки, на правой стороне груди, на рубашке, была приколота большая брошь красного золота в виде виноградной лозы. Зелёный трилистник, покрытый витражной эмалью с позолоченными прожилками, прикрывал гроздь виноградин — драгоценных камней, настоящих сапфиров. Последним штрихом в этой картине маслом было небольшое орлиное перо, изящно заколотое в мягких локонах сзади и державшееся там не иначе, как волшебством. — Я же говорил, это слишком… — прошипел обладатель пера. — Поттер, смотри, как на нас все пялятся… — Драко, успокойся. На меня всегда пялятся, а ты — рядом. Так что привыкай. Хочешь, походи пока по залу сам, потом меня найдёшь. И, называй меня, пожалуйста, по имени, а то выглядит странно… — тихо отозвался его спутник. — Не надо было выряжаться в этих грёбаных богов… — Да ладно. В этом помещении есть всего от силы два-три человека, кто поймёт, в кого мы переоделись… — Ой, мама… — Да хватит тебе страдать! — Нет, гляди, там моя мама! И отец… Что они здесь делают? — Судя по всему, пьют шампанское… — Да иди ты… — И пойду. А ты потом подходи. И, развернувшись на месте, Поттер нежно провёл большим пальцем по скуле Малфоя и шагнул в сторону, тут же растворяясь в толпе приглашённых. А Драко, окинув себя ещё раз в большое зеркало на стене, поправил перо и несмело двинулся в сторону родителей. Люциус и Нарцисса стояли около невысокого деревца-кустарника в горшке и чинно потягивали шипучий напиток из высоких бокалов. Младший Малфой встал по другую сторону растения, довольно близко к паре, однако хорошо скрытый от их взглядов густой зелёной листвой. — До сих пор не могу поверить, что на приглашении написали «Миссис Малфой и супруг»… — недовольно ворчал Люциус, постукивая зубами по стеклу бокала. — Как глава семьи и как мужчина, в конце концов, первым должен был быть я! — О, дорогой, прекрати шипеть, — холодно оборвала его супруга. — Это же я работаю теперь в министерстве, поэтому и приглашение — на моё имя. — Вот это тоже свинство, — продолжал капать ядом Малфой. — Как это ты умудрилась всё-таки туда устроиться, да ещё и в отдел, где никогда не пыталась искать место? — Я уже сто раз говорила тебе, Люц! — не хуже мужа зашипела Нарцисса. — Я искала работу везде, в любом департаменте! — Но работать с маглами? — Да какая разница! В Париже я же работала с ними! — Да, но тогда мы жили среди них! А теперь… — А теперь мы в такой le cul, что мне тем более не важно! — Ну почему сразу «в заднице», дорогая… — Потому что. Ты сам стараешься изо всех сил как-то выкарабкаться, вот, даже сына своего к чему хотел принудить. А я смогла устроиться на работу, меня даже на бал пригласили. Не этого ли ты хотел, Люц? — Но работать в департаменте управления по связям с маглами… — Меня взяли в комитет магло-магических взаимоотношений! Ни много ни мало! Да ты знаешь, как туда тяжело попасть простым волшебникам? Это просто невероятно, что обо мне услышал глава отдела магических происшествий и катастроф! Это не память стирать простым людям, это совместная деятельность двух миров, активное взаимодействие и взаимное влияние! Ты хоть знаешь, какие у меня права и обязанности? Глава нашего департамента — посол в магловском парламентарном правительстве и друг премьер-министра Соединённого Королевства! Если учесть, что маглов вокруг в разы больше, чем волшебников, я считаю, что наш отдел — самый важный во всём министерстве магии! — И как же тебя туда так быстро приняли? А, дорогая? — Этого я сама не знаю пока. Так же, как почти никто не знает, кто же сам глава отдела… Но главное, что меня заметили, и теперь я работаю в престижном месте. И у нас есть возможность потихоньку встать на ноги, вернуться в общество. Люц, неужели ты не рад? — Я рад, конечно… Просто места себе не нахожу… Дальше слушать Драко не счёл нужным и тихонько ретировался в поток людей, важно расхаживающих по залу. Мама устроилась в министерство, это было просто потрясающе. Теперь он мог спокойно покинуть Британию, зная, что она очень скоро покажет себя и по праву будет занимать предложенное ей поистине волшебным образом место работы. Но, несмотря на радость, в сердце грустно что-то заскреблось… Малфой походил по залу, иногда подхватывая с подносов снующих туда-сюда эльфов бутерброды и закуски, выпил пару бокалов действительно хорошего шампанского. Его никто не узнавал, ему только приятно улыбались и кивали, девушки заигрывали, а молодые мужчины завистливо разглядывали. Наконец успокоившись окончательно, он позволил себе расслабиться. — Наслаждаешься вечером, прекрасный мой бог? — две сильные руки обвили его сзади за талию, а на плечо опустился подбородок. Драко глотнул знакомый запах одеколона, который Поттер опрокинул на себя перед выходом из дома, и довольно прикрыл глаза, обнимая себя и чужие руки одновременно. — Да, ты был прав, здесь не так уж и плохо… А когда ёлку представят? — В полночь, как и всегда, по традиции… — Значит, придётся ждать… — Можно пока чем нибудь заняться… — и Гарри только зарылся носом в мягкие волосы за бледно-розовым ушком и нежно прикусил кожу, как знакомый голос окликнул его по имени и пришлось временно расстаться с этим желанным и горячим местечком. Когда они оба как по команде обернулись, перед их очами предстала пара в элегантных одеждах Викторианской эпохи. На Грейнджер было пышное платье бирюзового цвета, а на Уизли — в тон наряду супруги — облегающие штаны, длинный камзол и пышный кафтан. — Гарри, — позвала Гермиона и запнулась, разглядывая Драко. — О, вы… — Герми, Рон, рад вас видеть! — Поттер приобнял друзей и шагнул обратно, прислоняясь к Малфою. Грейнджер растерянно улыбнулась, а Рон только молча кивнул, меряя спутника друга пронзительным взглядом. — Уизли, ты на мне так дырку прожжёшь, — пробормотал Драко, соображая, что его распознали. Он подобрался почти вплотную к Поттеру, вцепляясь в его плащ и прикидывая, много ли под ним места и сможет ли он там спрятаться. Но поняв, что это глупая идея, мужественно провёл по мантии рукой, словно поправляя. — Малфой… — с нажимом в голосе произнёс Рон. — Так, друг, спокойно. Драко со мной, всё в порядке, — быстро охладил его пыл Гарри. — Вот это-то меня и смущает, друг, — парировал тот. — Ты бросил Джинни — ради него? — Нет, Малфоя я встретил уже после расставания с твоей сестрой, он здесь не при чём. — И что вас связывает? — прищурился рыжий. — Ой, Рон, да перестань… — махнула рукой Гермиона. — Даже по костюмам их понятно… — Что понятно, Гермиона? — Что они — вместе. Гарри — Зевс, а Малфой — орлиное перо, плащ-хламида цвета бутонов шафрана и золотая виноградная гроздь — явно Ганимед… — Гермиона, это у тебя был высший балл по истории античной Греции и древнегреческой мифологии… — простонал её муж. — Ганимед был возлюбленным Зевса, самым красивым мужчиной из смертных и олицетворением порока… — тихо произнесла Грейнджер, поддаваясь чарам Амура и вглядываясь в серые глаза. Драко только сильнее притиснулся к Гарри, а тот, приобняв его, заявил смеясь. — Помнишь, я говорил тебе, что здесь будут всего трое, кто сможет узнать наши маскарадные костюмы? Так вот, Гермиона — одна из них. — Чрезмерно счастлив… — прошипел Малфой, продолжая нервно поправлять его мантию, будто бы ища пути для позорного побега. — Гарри? К компании говоривших приблизились ещё двое гостей, высокий мужчина и огненно-рыжая девушка. — Час от часу не легче, принесла же нелёгкая… — простонал Драко, уже неосознанно вцепляясь в золотой плащ своего спутника мёртвой хваткой. — Джинни, министр? Как поживаете? — Поттер деликатно склонил голову в приветствующем полупоклоне. — Мистер Поттер, отличный костюм! — воскликнул молодой член правительства волшебного мира, Сэмуэль Норрман, которого магическое общество выбрало два года назад. — Благодарю, Сэм, — улыбнулся Гарри. — Ты тоже выглядишь блестяще… — Гарри, — оборвала обмен любезностями мисс Уизли, поправляя слишком облегающее чёрное шёлковое платье. — Господин министр, Гермиона, Рон… — она замялась, мимоходом бросив взгляд на спутника Поттера и тут же вновь перевела глаза на народного героя. — Да, Джинни? Их пёстрая компания начала привлекать к себе внимание, и вокруг стали собираться люди, заинтересованно наблюдая за происходящим. — Гарри, я много думала о тебе, о нас… — похоже, присутствующие свидетели не мешали этой гордой ведьме, Драко аж позавидовал её выдержке, всё же стараясь спрятаться за широкую спину Поттера. — Джинни, не надо, прошу. — Нет, Гарри. Я поняла свою ошибку. И я могу это исправить. — Джинни, это не что-то, что ты сказала или сделала. Это невозможно исправить одним предложением. — Я попробую. Гарри. Нас всегда считали женихом и невестой, пресса окрестила нас «золотой парой» и мы… Я, восприняла это как должное… Но я знаю, чего тебе не хватало, Гарри… Настоящего предложения руки и сердца, ведь мы так и не объявили о нашей помолвке… — Это потому, что её никогда и не было, Джинни! — Правильно! Поэтому я делаю это сейчас! Гарри Джеймс Поттер, ты станешь моим мужем? Министр охнул, Рон приоткрыл рот, Гермиона хлопнула себя по лбу ладошкой, а Малфой застыл, как мраморное изваяние. — Джинни, я не могу принять твоего предложения, — мягко ответил Поттер, нащупывая около своего бедра безвольно повисшую руку и легонько сжимая её. — Это почему?.. — её как окатили холодной водой, Уизли только моргала, как удивлённая сова. — Я уже обручён. С другим человеком, — Гарри смотрел на подругу детства и тепло улыбался, как улыбаются маленькому ребёнку, когда тот чего-то не понимает из жизни взрослых. Как можно любить кофе без сахара, например. Неожиданно вся суть происходящего накрыла Джинни, как цунами. Она только что сделала предложение, которое обычно делают мужчины, и ей отказали, при свидетелях, причём так снисходительно, словно она была душевнобольная. — Что??? С кем? — она в гневе сжала кулаки и вдруг перевела взгляд на жмущегося к Поттеру светловолосого молодого человека. — С ним? С Малфоем? Судя по всему, отвлекающие чары Амура не действовали на озверевших ведьм, так как Уизли шагнула к Драко и с силой сорвала с него золотую маску. Не ожидавший такого поворота событий Малфой замер и пожелал провалиться сквозь пол. Идея спрятаться под плащом Гарри сейчас показалась не такой уж и глупой. — Я видела вас вдвоём в «Месе», но это не может быть правдой! — зашипела та. — Но это так, Джинни. И тебе лучше прекратить устраивать сцены. Я и Драко — помолвлены, — и с этими словами Гарри поднял руку своего спутника, что сжимал всё это время, и предъявил взору всех тонкое кольцо-оберег, что он всучил Малфою в своё время. А затем поднял свою левую руку, показывая точно такое же кольцо у себя на пальце. — Это правда, Гарри? — приподнял обе брови министр. — Ты находишься в связи с служащим своего департамента, своим подчинённым работником? — Да, мистер Норрман, но это не претит законам о трудовых отношениях работодателя-сотрудника. Мы не состоим в тайной физической связи, а являемся почти членами полноправной семьи. Нет закона, запрещающего, чтобы супруги работали в одном предприятии… — Это так, но мистер Малфой, нанятый тобой, сейчас секретно работает над устранением одной проблемы в магловском мире, которая может повлиять на всё наше министерство и я никак не ожидал, что вы… — Сэмуэль был действительно удивлён. — Гарри, ты даже мне ничего не рассказал! Я понимаю, мистер Малфой должен был работать под прикрытием, но быть настолько скрытным? А что сказал Люциус? — Ну что я ещё мог сказать, господин министр? — старший Малфой вынырнул из образовавшейся вокруг толпы зевак, как чёрт из табакерки, и встал рядом с сыном. — Я, конечно же, благословил их брак, нельзя держать порознь два сердца, стучащие в унисон… Вот теперь Драко потерял сознание, однако мужественно продолжая стоять на своих двоих и пялиться по сторонам. Гипотала́мус в голове отключился, отказываясь подавать признаки работы, а также регулировать память и эмоциональное состояние, прекращая формировать аспекты поведения, и Малфой просто тупо смотрел то на отца, то на Поттера. — Мистер Малфой, добрый вечер, — расплылся в улыбке Гарри. — Вы подумали над моим предложением? Что мы обсуждали недавно? Спесь и гордость тут же сползла с лица Люциуса. Стоящая рядом Нарцисса, возникшая так же неизвестно откуда, толкнула мужа в бок, нахмурив бровки. — Дорогой? — Да, мистер Поттер, я думал о ваших словах, — немного побледневший старший Малфой покусал нижнюю губу. — Давайте всё обсудим у нас дома, за рождественским ужином? Думаю, я последую вашему совету… Вы же придёте послезавтра с Драко в имение, Гарри? Поттер посмотрел на стоящего рядом отрешённого партнёра и, легко подхватив его подбородок, повернул бледное лицо к себе. — Драко, любовь моя, ты пойдёшь со мной в Малфой-мэнор в качестве моего жениха? Твой отец нас приглашает… Тот только как-то странно посмотрел на говорившего и кивнул. — Да, конечно, Гарри. — Замечательно. А теперь, давайте все продолжать веселиться и получать удовольствие от этого праздника? — Поттер театрально раскрыл руки, призывая всех присутствующих пуститься в хоровод. — Конечно, Гарри, — проворковала Нарцисса, вцепляясь в локоть супруга почище пираньи, — Люц, дорогой, на два слова… — и почти силком поволокла его в сторону. — Мисс Уизли… Джинни… — Норрман вдруг обернулся к стоящей ведьме рядом и бережно подхватил её пальцы. — Я никогда бы не осмелился, я очень ценю и уважаю вас… Тебя… Но теперь, когда я сто процентов уверен, что вы… Ты — свободна… Я хочу просить твоей руки! — и он опустился на одно колено, притягивая тыльную сторону женской ладошки для поцелуя. — Господин министр… — поражённо пролепетала Джинни, однако не пытаясь вырвать своей руки. — Прошу тебя, дорогая, просто Сэм… — Это так неожиданно… — Уизли задрала подбородок, милостиво взирая сверху вниз на стоящего перед ней мага. — Мы должны узнать друг друга получше… — Конечно, моя несравненная, конечно. Пойдём… — и он, подскочив на ноги, приобнял Джинни за талию и увлёк за собой на широкий балкон, наверное, знакомиться поближе. — Ничего не понимаю… — протянул Рон, машинально почёсывая затылок. — Гарри обручён с Хорьком, Люциус Малфой приглашает их справлять Рождество, а Джинни, скорее всего, выйдет замуж за министра. — Всё ты отлично понял, родной мой, — улыбнулась Гермиона, прильнув к супругу и поправив на нём лацканы кафтана. — Я же говорила, всё уладится… И она так же плавно потянула Рона за собой вглубь зала. Гарри и Драко остались одни. Любопытные зрители разбрелись в разные стороны, люди опять увлеклись едой и музыкой, в середине салона появились танцующие пары.