"Боль хочет, чтобы ее чувствовали"

      Бетти пробежала ледяным взглядом по ухмыляющейся четверке, ей было все равно, чем она им не угодила, они же зажравшиеся детки бизнесменов, много чем им можно не угодить. Не там шагнул, не так посмотрел — и готово — ты в черном списке богатых деток. Но одно она знает точно, она обязана из этого назревающего конфликта выйти сухой, она устала прятаться и быть тенью, теперь ей хочется кричать, что она тоже личность, что у нее тоже есть чувства. Бетти ещё раз окинула четверку мимолётным взглядом, но что-то подсказывало ей, что эта четверка не отстанет от нее после этого. Ну что же: война, так война!       От предстоящего конфликта бурлила кровь, ей так хотелось на ком-нибудь выместить свою несоизмеримую злость, и они прекрасно подойдут для этого. От адреналина стучало в висках, она уже представила всевозможные исходы ситуации.       Одного из них Бетти уже знала, знакомая рыжая копна волос, которая теперь вызывала только отвращение, никакой симпатии, она как пришла, так и ушла. Кажется, Бетти поняла, чем насолила четверке, а точнее, рыжему: зайке не понравилось, как она себя ведёт, и он вызвал подмогу. Смешно.       В центре стояла какая-то девушка. Она больше напоминала ночную бабочку, нежели хорошую ученицу. Если бы Бетти увидела ее в другом месте, то точно бы сказала, где она работает. Копна пышных рыжих волос, короткое облегающее платье с вырезом на груди до самого пупка, чуть затянутое завязочками, оно было настолько короткое, что когда девушка садилась, всем точно должен был открываться прекрасный вид. Туфли на шпильке дополняли данный образ, но что самое необычное, она носила все одного цвета, прям как Бетти, только все было красное.       Дальше взгляд скользнул, по ее девушке, если Бетти правильно поняла. Подружка рыжей бестии, как подумала про себя Элизабет, неплохо одевается, а ее розовые волосы это нечто, но самое интересное — ей идёт такой образ.       Только сейчас до Бетти дошло, кто перед ней стоит. Вероника же рассказывала обо всей этой четверке пару месяцев назад. Девушкой в центре была Шерил Блоссом — главная сучка института. Для нее унизить, оскорбить, поставить на место было делом принципа, ну что же, и для Бетти теперь тоже. Шерил не подчинялась никому: ни учителям, ни директору. Она была лучшей ученицей и имела авторитет только благодаря своему влиятельному отцу, который вел крупный бизнес за границей, во Франции.       Чуть подальше от всей четверки стоял парень с черными, как смоль волосами, которые были, видимо, очень непослушными, поскольку парень, каждую минуту, заправлял их назад своей рукой, но они снова спадали. Он явно любил спорт и драки, тело его было непристойно горячим и накачанным, в отличие от Арчи, ему не нужно было даже расстегивать пуговицы, так как ткань рубашки совсем не справлялась с задачей скрыть всю эту гору мышц. Его вид так и кричал, — я плохой парень, до мозга костей, лучше беги от меня. У Бетти блеснули глаза при виде этого парня, неужели у него тоже борьба с внутренними демонами? Бетти почему-то хотелось это узнать так ли это на самом деле.       Неужели она не одна такая, неужели есть люди, которых тоже разрывает изнутри. Но, подловив себя на этой мысли, она тут же очнулась, ни за что и никогда. На его лице так же застыла ухмылка, только она была более безразличной, от нее у Бетти мурашки прошлись в области лопаток, создавалось такое ощущение, что его просто попросили сюда прийти, и он ещё сам не понимает, зачем же он здесь. Но больше всего в этом темном пареньке, ее пугали глаза цвета скошенной травы, они отливали непонятным блеском и, как будто, были совсем безжизненными.       Ее пугали такие люди, они не раскрывались перед ней, как открытая книга. Бетти, облизнув пересохшие губы, переключила взгляд на виновницу всего торжества, и ухмыльнулась, подражая им. Шерил это явно не понравилось.       — Ничтожество, почему не откликаешься, или ты, сука, считаешь себя здесь самой главной, — прокричала Шерил.       Бетти специально повернула головой налево, потом направо. «Игра началась, Шерил». Затем Бетти переспросила, с нотками невинного удивления и сарказма:       — Это ты мне что ли?       — Да, к тебе, больше здесь таких тупых и ничтожных не вижу, и можешь не строить из себя саму невинность.       — Я из себя никого не строю, не в театре, чтобы играть роли, и меня ни ничтожество зовут, а Бетти Купер. И единственная здесь тупая-это ты.       Бетти хорошо умела идти в наступление и в защиту при диалоге, так как по-другому она не смогла бы выжить, а последний год особенно. Воспоминания начали прокрадываться в душу и обволакивать ее смесью боли и злобы, ну это ей только на руку.       После слов Бетти, вокруг их пятерки начали собираться все, кто проходил мимо, даже из кабинетов люди выходили посмотреть, на это зрелище, все давно выучили, что лучше не выделяться, все понимали, что после этого новенькая станет загнанной серой мышкой. Шерил никогда не оставляет тех, кто может стать ее соперником, она будет унижать и убивать изнутри любого, кто встанет у нее на пути, и будет наслаждаться, с оскалом, как жертва умирает.       — Да как ты смеешь меня оскорблять, шлюха, я только щелкну пальцем, и ты вылетишь отсюда первым числом, кем бы ни были твои родители…       Но Бетти даже не думала дать договорить Шерил, ее демоны давно вышли наружу и готовы рвать и метать:       — Я, в отличие от тебя, сама достигла высокого результата, а не ждала, когда мне на помощь придет папочка, или кто принесет денег. И да, я бы сказала, что на роль шлюхи подходишь здесь только ты, думаю, у тебя это очень хорошо получится, когда папа перестанет тебя спонсировать.       Бетти задумалась: зачем стоит вся четверка, она всегда отличалась аналитическим складом ума. Не для массовки же стоят эти трое, и тут она вспомнила слова Вероники: Шерил всегда первая наносит удар, без какой-либо помощи, резко и неожиданно, показывая свое превосходство, а дальше двое парней держат провинившуюся ученицу, а две девушки пинают и наносят удар за ударом.       Как же это мерзко, кажется, пора нарушить данную традицию, во что бы то ни стало. Бетти от этой четверки нахалов уже тошнило, она сжала руки в кулаки, как жаль, что перчатки не скрывают ладошки, поскольку девушка сразу впилась ногтями в ещё незажившие, только покрывшиеся корочкой раны. Разум сразу прочищается и все ранее мысли распутываются из запутанного клубочка в тоненькую ниточку. Ясность ума-это прекрасное качество, и не важно, какой ценой оно достается.       Никто из тройки не заметил стекающих алых струек по ладошкам, кроме одного, пристально смотревшего своими глазами цвета скошенной травы, он всегда замечал мелкие незначительные детали, прямо как Бетти, а потом выстраивал пазл. И от этого зрелища ему, почему то стало не по себе. Сколько же злобы таится в этой девушке? Поверь мне, Джонс, ты столько за всю жизнь не видел.       — Да как ты смеешь, — прошипела Шерил.       Шерил приблизилась, как хищник, который пытается загнать жертву в угол. Грациозности девушки можно было позавидовать. Элизабет поняла, что она собирается делать и мысленно была готова перехватить удар. Шерил замахнулась за долю секунды и хотела уже подарить Бетти звонкую пощечину, но Би успела перехватить ее руку и сжать с такой силой, что у Шерил точно останутся синяки. Но Бетти не отступит, пусть почувствует, что такое боль.       Би уже мысленно благодарила своего учителя по боксу, который заставлял, доводил до автоматизма перехваты ударов, но не для того, чтобы отточить технику, а для того, чтобы выработать точность, четкость в движениях.       Бетти произнесла равнодушным голосом, леденящим душу, доигрывая свою идеальную роль, и сверкнув своими глазами, в которых бушевал ураган:       — Не смей меня трогать своими погаными руками, а сейчас, извините, мне нужно найти кабинет номер 5. Хорошего дня, — и ушла, с гордо поднятой головой, как и в первый раз, не сказав ни слова больше, своей любимой походкой от бедра.       Все четверо глазами буравили ей спину. Она обожала это ощущение превосходства над такими ублюдками, как эти. До звона в ушах, до потемнения в глазах, до дрожи в коленях, до безумства, вот как она любит это чувство. В крови бушевала буря эмоций, она впервые за несколько месяцев чувствовала хоть какие-то эмоции.       Все студенты стояли в шоке, не понимая, что сейчас произошло, но девушка явно вызывала уважение. А Шерил понимала, что месть-блюдо холодное, и она обязательно поставит на место эту выскочку, чего бы ей это не стоило. Но сможет ли она, или это конец ее властвования, и скоро ей самой придется стать серой непримечательной мышкой…