Скованные и (не)сломленные

— Если я скажу, что всегда любил только тебя, ты поверишь мне?.. Или отвернешься от меня?.. — Неужели ты нарушил табу и несешь за собой скверну?.. — Любовь — не запрет. Она либо есть, либо ее нет. Ты позволишь мне любить тебя? Если нет, я готов быть для тебя тем, кого ты хочешь видеть рядом с собой… Но ты все равно будешь моей единственной… — Мне… страшно… — Если я стану твоим единственным, ты больше никогда не будешь бояться…

Неджи возвращался от Хиаши в состоянии полнейшего опустошения. Душу вытрясло так, что хотелось лишь одного — вернуться в свой дом. Страшно даже представить, что Хиаши мог наговорить Хинате! Как застращать, надавить, оскорбить… А Хината… Она ведь слишком уважает положение отца, несмотря ни на что. Никогда она не посмеет накричать в ответ, резко заявить о своем мнении, проявить характер, хлопнуть дверью и уйти, высказать без прикрас всё, что думает на самом деле. Потому что она — безгранично добрая, послушная, уязвимая… Нежная… У Неджи сжалось сердце. Как же низко поступал дядя, говоря, что отдаст Хинату за Токуму! Он явно не учитывал то, что Неджи на полном серьезе был готов пойти на любое злодеяние в попытках удержать Хинату рядом. Неджи убьет любого, кто окажется между ним и Хинатой. Не пощадит, сделает это хладнокровно и безжалостно. Потому что никто… Никто не смеет даже дышать на Хинату без его на то позволения! «Единоличник! Эгоист! Слабак!» — называл так себя в мыслях Неджи — «И всё из-за того, что я не могу жить без нее… Одна только мысль, что Хината не будет рядом, приводит меня в бешенство! Я ужасен… потому что… потому что я… все-таки позволил своему сердцу взять верх над разумом… И над совестью… Я оказался таким слабым! Заревновал! Не смог с этим бороться! Попался, как мальчишка! Хиаши-сама снова решится манипулировать Хинатой и мной… Как… Как мне её уберечь? Я приму весь удар на себя… Но как теперь мне защитить Хинату?!» Приближалась гроза. Неджи с задумчивым видом взглянул на небо, подставляя лицо под капли дождя. «А если я… скажу ей? Если я не буду от нее ничего таить… Простит ли она меня?..» — у Неджи оставалось много вопросов, на которые он не мог сейчас ответить — «Если я буду честным, она ведь не обидится на меня, верно? Она же всегда мне все прощала… Простит и в этот раз. Разве нет? Разве когда-то бывало по-другому?» — Неджи прикрыл глаза и задержал дыхание, пытаясь собраться с мыслями. От холодных капель дождя у Неджи быстро промокла вся одежда, а каштановые волосы слиплись от воды и отяжелели. «Если я не скажу ей, то буду жалеть до конца своих дней… И мое сердце будет болеть еще сильнее…» — Неджи зажмурил глаза — «Хината… Прости меня… Прости своего слабого брата… Я… слишком сильно люблю тебя…» Парень медленно шел к их с Хинатой дому. Благо, что продукты он все-таки купил. Хината ведь просила, он не мог не послушать ее. Одежда промокла настолько, что ее можно было выжимать. Подойдя к дому, Неджи Бьякуганом посмотрел прямо сквозь ворота, в окнах горел свет. Хината была в гостиной, ходила взад-вперед, сцепив руки в замок. Чакра в ней беспокойно двигалась, неравномерно, отрывисто. Хината опять нервничала? Пройдя через входные ворота, Неджи прошел через двор, открыл дверь дома и вошел в коридор, сказав: — Я дома. Хината, услышав голос брата, нервно вздрогнула. Алые губы, белоснежная юката с алым поясом. Сейчас Хината прекрасна. Совсем, как в брачную ночь. Неджи сразу поймет, в чем дело. Это всё выше ее сил, она не станет ему лгать. Отец вынуждает поступить самым ужасным образом. В противном случае будет еще хуже… Хината крепко сжала маленький клочок бумаги в кулаке. Записка, которую она обнаружила на кухне, только подкрепила тот факт, что отец не отступит, если Хината не ляжет под Неджи. Стоило рассказать обо всем брату. Но было настолько стыдно сознаться, что Хинате было бы проще умереть и унести с собой весь этот позор. «Если не Неджи, то Токума!» — вздрогнула Хината, комкая записку от отца в своей руке — «Неджи… только он всегда рядом со мной… Он самый чистый, самый родной… У меня… не хватит сил поступить с ним так низко! Я… я… сломалась… Забота Неджи, его защита и заступничество… Надежность, верность… Кто вообще стоит с ним рядом после того, что мы пережили? Нет. Никто ему не ровня. Знает ли он? Чувствует ли, что мое сердце уже давно в его руках? Я знаю, что он… тоже сомневается… Но я не могу давить. Я — не мой отец. И я никогда не поступлю так ужасно в отношении него! Я просто расскажу всё Неджи и покажу ему записку от отца. Я не смогу жить с Токумой! Не смогу…» Неджи разувался в прихожей. Хината взяла с собой полотенце и, скромно опустив голову, вышла к брату. Неджи промок до нитки. Гроза и ливень были сегодня просто чудовищными. — Ты… весь вымок… — прошептала Хината и протянула брату полотенце. — Я в порядке, — ответил Неджи, взял полотенце и тщательно вытер лицо, волосы и шею. — Я ванну недавно приготовила. Погрейся. Я высушу твою одежду… — Хината всё ещё не решалась поднять голову и взглянуть на кузена. — Спасибо. Позже искупаюсь, — тихо ответил Неджи, подошел к сестре, оставляя за собой мокрые следы, осторожно коснулся ее подбородка, заставив смотреть себе в глаза — Ты в порядке?.. — Да… — прошептала Хината, отведя взгляд и поджав алые губы. — Не ври, — ответил Неджи, скользя по лицу Хинаты внимательным взглядом — Это всё из-за твоего разговора с Хиаши-сама, да? Я всё знаю, Хината… И мне известно, на что он тебя вынуждает. Можешь не стараться. Меня ты ничем не смутишь. Я высказал Хиаши-сама всё, что о нем думаю. И обо всей ситуации тоже. Хината нервно дернулась и отстранилась от Неджи, по-прежнему сминая записку отца в своей руке, после чего прошептала: — Тогда ты знаешь, что он выдаст меня замуж за Токуму, если я и ты… — Хината резко замолчала, борясь с эмоциями, после чего договорила — Не станем мужем и женой по-настоящему… — Не выдаст, не бойся, — сказал Неджи, покачав головой — Я сказал, что не позволю никому нас разлучить. Хината горько усмехнулась, после чего протянула Неджи записку и сказала: — Если отец что-то решил, то он это сделает… Видимо, ничего сделать уже нельзя. Неджи развернул листок бумаги, вчитался в текст и резко побледнел. «Я знаю, что ты не сможешь лечь под Неджи даже после нашего сегодняшнего разговора. Завтра с восходом солнца приходи в дом, где состоится твоя помолвка с Токумой. Приходи одна. Согласия Неджи на ваш развод не требуется. Я дам согласие за него, как давал согласие за тебя, обручая тебя с Неджи. После помолвки переедешь в дом Токумы. Возразишь — вышлю тебя к даймё, будешь у него наложницей. Не будь глупой, Хината, прими верное решение…» Хината опустила голову и прошептала: — Неджи, что делать?.. Я не могу выйти замуж за Токуму… А если отец отправит меня к даймё… Я просто… убью себя… «НЕТ!» — это было сейчас единственной мыслью в голове Неджи. Парень тут же сгреб сестру в объятия, несмотря на то, что с него вода катилась градом, и сказал, шепча Хинате на ухо: — Не позволю. Ты никуда не пойдешь утром. Я тебя не пущу. Либо мы идем вместе… — Неджи… — вздрогнула Хината, почувствовав горячее дыхание кузена у своего уха — А вдруг станет только еще хуже? — после чего на глазах Хинаты выступили слезы. — Не думай об этом, — ответил Неджи, целуя Хинату в лоб. В его душе сейчас творилось что-то совершенно невообразимое… Боль, ревность, любовь, ярость. Хиаши-сама виноват во всем! Он виноват в каждой слезе Хинаты. Виноват в том, что с позором изгнал из клана Ханаби. Виноват в смерти его с Хинатой сына. Только Хиаши виноват во всех страданиях. Власть ослепляет его, развращает и портит, а дядя в упор этого не видит! Неджи поцеловал Хинату в лоб снова, с нежностью поцеловал ее прикрытые заплаканные глаза и сказал: — Я не отступлю в сторону. Хиаши-сама не дождется от меня того, что я послушаюсь и растопчу ногами собственную гордость и честь. По закону клана я — твой муж. И я не отдам тебя, Хината… Печатью меня не сломать, у меня есть неоспоримое преимущество! И я воспользуюсь им, если тебя попытаются отнять у меня… — Неджи… — робко обратилась Хината — Мне надо кое-что тебе сказать… — Чшшш… — Неджи приложил палец к губам сестры — Сначала я скажу, хорошо? Парень решил, что больше молчать не будет. Он внимательно вгляделся в глаза Хинаты и заговорил: — Я понял сегодня одну вещь, Хината… — Неджи закусил губу — Я понимаю, что поступил ужасно по отношению к тебе, дав согласие на весь этот брак. Я поступил отвратительно, когда уговорил тебя родить. Но… Все вечера на нашей террасе… Те ночи, когда мы засыпали рядом друг с другом, оберегая нашего ребенка… Это всё было особенным… И то, что потом случилось… Оно раздавило горем тебя и меня. А ведь мы могли бы жить дальше, как прежде. Всё было бы хорошо, я знаю. И… Я хотел сказать… Неджи осторожно коснулся щеки Хинаты, после чего продолжил: — Вся та ложь, что мы с тобой создали для других… Для меня… никогда не была ложью… Хината с удивлением посмотрела на кузена, тот лишь горько улыбнулся в ответ и продолжил: — Ты не знала?.. Я всегда тебя любил, но душил в себе это чувство. Потому что я принесу скверну, если сорвусь и не устою перед тобой. Потому что я — твой старший брат, и я родился мужчиной. Я смотреть ни на кого не мог, кроме тебя. И… ты хоть представляешь, каково мне было, когда я знал, что ты никогда не посмотришь меня? Просто представь на секунду, что я чувствовал, когда ты была влюблена в Наруто… Подумай, что я испытал, когда увидел, как Инузука пристает к тебе на горячих источниках… Хината прижала руки ко рту и прошептала: — Неджи… я… — Чшш… Я не договорил… — Неджи запустил руки в волосы Хинаты, чуть стиснул их, прижался своим лбом ко лбу сестры и продолжил — Я понимаю, как я неправ. Я ведь верил в то, что ничего противоестественного не чувствую. Но как… Как я мог бороться с собственным сердцем? Когда между тобой и мной на террасе произошел тот случайный поцелуй… Я всего лишь на одну секунду забылся. И эта секунда являлась мне во снах очень долго. Она стоила мне моей совести, Хината… Ты засыпала рядом со мной, и я слышал, как ты дышишь, и чувствовал, как твои губы почти касаются моих ключиц. Ты заняла все мои мысли… Я сам засыпал с тобой рядом, прижимаясь к тебе, чтобы защищать тебя даже во сне. Хината… Ты в моей жизни — единственная, еще с самой нашей первой встречи… У тебя есть выбор. Я могу остаться твоим братом, мы забудем весь этот день, но я не позволю тебе уйти с утра в дом Хиаши-сама, мы будем жить, как жили раньше, и больше я никогда не заговорю о том, что к тебе испытываю. Или… Ты можешь мне позволить любить тебя так, как больше никто и никогда не полюбит, но я лишусь всякого права быть твоим братом. И ты прекрасно знаешь, на что я пойду ради тебя… Неджи прижался губами ко лбу Хинаты в поцелуе на несколько долгих секунд, после чего прошептал: — Прости меня… Я не смог, Хината. Я не смог усмирить это в себе. Я оказался таким слабым… Прости… Хината накрыла пальцами его губы и тихо шепнула: — Неджи… Дай мне сказать… — Да, конечно, — кивнул Неджи, выпустив Хинату из своих объятий. Хината закрыла лицо руками, собралась с мыслями, после чего взглянула на Неджи, и парень увидел, что в глазах сестры застыли слезы. — Неджи… то, что ты сказал… Это ужасно… — прошептала Хината — И, самое ужасное то, что я… Знала об этом. И молчала. Не верила. Оправдывала. Ты никогда не переступал границ, Неджи… С тех пор, как мы поженились, ты стал заботиться обо мне еще больше. Ты защищаешь меня каждую секунду. Мы всё делим на двоих. Мы разделили горе на двоих, когда наш сын… — по щеке Хинаты покатилась слеза — Не выжил… И не сойти с ума мне помог именно ты. Ты — самый сильный, Неджи. И самый лучший на свете. Я… не смогу принять кого-то другого рядом с собой. Потому что я… я… — Хината отвела взгляд и замолчала — Нет… Я не могу это сказать… Не могу сказать это тебе… Неджи обхватил лицо Хинаты ладонями, прижался носом к ее носу и с надрывом прошептал: — Скажи. Я всё пойму, Хината… — Неджи… — Хината всхлипнула — Это всё ужасно… Но я… я… мне… Ты… Я не могу подобрать слов, Неджи, понимаешь?.. В глазах Неджи появилось удивление, затем осознание, после чего парень прижался к Хинате крепче и спросил: — Ты любишь меня?.. Ты это считаешь ужасным?.. Хината, опустив взгляд, кивнула и прошептала: — Это неправильно… Я не должна была испытывать это к тебе. Я… Я так сильно люблю тебя, Неджи… Настолько сильно, что даже больно… Ах… Мне стоило убить себя, чтобы не мучить тебя и не мучиться самой из-за этих чувств и циничных слов отца насчет того, что я… должна отдаться тебе и снова как можно скорее зачать… — девушка тут же заплакала, вспомнив всё, что сегодня услышала от Хиаши — Наш сын… я ведь так и не увидела его… Лучше бы я убила себя. Я бы умерла, и ты наконец-то был бы свободен… — Не говори так, Хината! — умоляюще попросил Неджи, целуя кузину в лоб — Если бы ты это сделала — я бы тут же отправился вслед за тобой! Хината изумленно взглянула на Неджи, и ее губы задрожали. Неджи посмотрел на удивленное лицо сестры, на ее губы, на слезы, бегущие по ее щекам, и прошептал: — Я знаю, что не должен испытывать к тебе такие чувства. Я понимаю, что нельзя любить тебя ТАК. Знаю, что нельзя. Знаю, как это неправильно в нашем с тобой случае, но… я не могу больше обманывать самого себя, пытаясь думать, что ты мне — всего лишь сестра. Потому что это ложь. Я люблю тебя. Люблю тебя так, что мне самому от этого страшно. Я разрываюсь между безграничным желанием защищать тебя, спасая от всего самого худшего, и чудовищным желанием быть единственным мужчиной в твоей жизни, который может любить тебя. Я всегда был слишком горд, чтобы задуматься о чем-то личном, взглянуть на других девушек и сблизиться с одной из них, чтобы задавить в себе ту любовь, что возникла к тебе еще в нашем детстве. Нет… я не мог, я не хотел никого… Я всегда был чист. Потому что только ты… Только ты одна для меня всегда существовала. Мне никто не был нужен. Только ты… — Неджи выдохнул и прикрыл глаза, сдерживая рвущиеся наружу эмоции — Наконец-то я сказал тебе всё. Моя совесть чиста. Но легче не стало… Хината, скажи, что мне делать?.. Невидимая цепь крепко стянулась по шеям Хинаты и Неджи. Не отпускала. Лишь стала крепче, как алмаз. Не сбежать… — Я… я… я не знаю, Неджи… — тихо ответила Хината, доверчиво потянувшись к парню с объятиями, желая поддержать Неджи и успокоиться самой — Но я очень сильно люблю тебя… И… если мы это сделаем… поддадимся тому, что чувствуем, то упадем и больше никогда не сможем подняться… «Какова цена за эту любовь?..» — подумал Неджи — «Я готов отдать всё… Лишь бы…» — парень взглянул в светло-лавандовые глаза Хинаты и понял, что сорвётся. Потому что он не может без нее, он умрет без нее… Кому он ее отдаст? Никому! Разве позволит ей еще страдать и мучиться? Нет! Молчание. Давящее отчаяние. Боль. И единственный способ освободиться — не противиться собственному измученному сердцу. — Мне всё равно, — прошептал в ответ Неджи — Лишь бы с тобой… Хоть в бездну, хоть в ад. Куда угодно, но только с тобой. Я люблю тебя. И ради этой любви я… Хината, прошу тебя, прости меня… Взгляд Неджи дрогнул, и парень, крепче прижав к себе Хинату, осторожно и как можно мягче коснулся ее губ своими губами. Легко, аккуратно, пробуя понемногу этот сладковатый привкус. Такой же манящий и родной, как тогда на террасе. Всего на секунду. А сейчас это уже не секунда. Это настоящий поцелуй. Значимый. Особенный для них обоих. Хината лишь крепче обняла Неджи, поддаваясь поцелую, который вот-вот бы перешел во что-то более откровенное, но… Неджи оторвался от губ Хинаты, мягко скользнул ладонями по ее шее, плечам и прошептал, прерывисто выдыхая: — Я не могу больше этому сопротивляться, пусть даже это убьет меня… Ты… испугалась, да? Хината отрицательно покачала головой и ответила: — Нет… Не испугалась. Ведь ты же меня научил не бояться, когда ты рядом. Вот я и не боюсь. Сердце Неджи гулко стукнуло в груди, после чего парень просто отпустил себя, с неистовством впиваясь в мягкие и такие податливые губы Хинаты. И в этот раз парень не сдерживался. Собственнически, но подчас осторожно прикусывал, скользил языком по ее губам так, словно чудовищно истосковался. И Хината покорно и охотно отвечала, зарываясь в мокрые волосы Неджи тонкими пальцами. Нежная. Осторожная. Любимая. Секунда для того, чтобы вдохнуть, а потом снова прижаться со всем пылом к таким любимым губам и снова вкусить эту сладость. Самому себе Неджи больше не врал. И Хинате не врал, когда целовал ее шею с такой страстью, что лицо девушки покраснело, а с припухших девичьих губ сорвался тихий стон. Прерывисто выдохнув, Неджи потянулся за Хинатой, после чего он и она оказались на низком диване. Ее руки начали осторожно стягивать прилипшую от воды одежду с тела парня. Неджи медлить не стал и просто стащил с себя намокшую рубаху, оставшись с голым торсом, перемотанным на груди и под ключицами отсыревшими бинтами, под которыми уже давно зарубцевались шрамы, оставшиеся после войны. Хината обняла холодную спину парня, покрытую Подавляющей печатью, и прошептала: — Ты замерз… — Я в порядке. Не переживай… — прошептал Неджи, облизнув кончиком языка и слегка прикусив мочку уха Хинаты. Девушка вновь тихо застонала, слегка стискивая в руках каштановые волосы парня. Его руки осторожно потянулись к алому поясу юкаты, в которую нарядилась Хината. На миг девушка вздрогнула. У Хинаты тоже остался шрам, как напоминание о том, что их с Неджи сын не выжил, когда малыша извлекли из ее живота. Шрамы от техники Скальпель чакры долго заживают и тяжело рубцуются. Сейчас шрам от низа живота и до самого пупка был слишком заметен, и Хината испытывала неловкость от того, что Неджи может увидеть этот изъян. Но страх почти пропал, когда Неджи в своем порыве и весьма уверенно распахнул на Хинате юкату, прижался к девушке крепче, и его губы оставили очередные пламенные поцелуи на молочно-белой коже Хинаты. Под ключицами, по всей груди. Волнующе. Откровенно и чувственно, по-собственнически страстно и без всякого стеснения прикасаясь, сжимая, слегка оттягивая и лаская губами, что Хината снова сорвалась на стон, прижав к себе Неджи крепче. Его губы навсегда оставили многочисленные невидимые метки на ее коже. И больше никто такого не сделает… Это право останется лишь за ним… Неджи целовал Хинату, наслаждаясь тем, как она тихо постанывает от любого его прикосновения, поцелуя, от каждой его ласки. Ее тело отзывается, и он это слишком остро чувствует. Юката Хинаты распахнута, ее полуобнаженное тело полностью в руках Неджи… И хотя девушка заметно осунулась после перенесенного стресса, что под гладкой молочно-белой кожей начали местами проступать синеватые вены, но, даже несмотря на это, Хината — самая красивая, и каждый соблазнительный изгиб ее тела, несмотря на недавнюю беременность, мутит разум. Неджи целует девушку ниже груди, спускаясь по центру мягкого живота. Неровность кожи под пупком, и вот Неджи чувствует и видит шрам Хинаты… Подживающий шов, как расплата за то, на что им пришлось пойти, чтобы избежать кровосмесительной связи. Ах, если бы только Неджи разобрался в себе раньше! Но сделанного не воротишь — нужно идти дальше, жить с тем, что произошло и происходит, справляться, привыкать. Неджи мягко коснулся кончиками пальцев шрама на животе Хинаты, проведя невидимую линию до самого лобка, и девушка тут же смущенно отвела взгляд и прошептала: — Он… еще не совсем зажил. Выглядит плохо, да?.. Неджи встрепенулся, приподнялся, вгляделся в глаза Хинаты, покачал головой и ответил: — Нет… Всё хорошо. Не думай об этом. Успокойся… — и Неджи размотал отсыревшие бинты на своей груди, обнажая застарелые шрамы, оставшиеся на теле после войны — Всё на двоих, не забыла?.. Мы одинаковые, Хината. Сама взгляни… Девушка протянула ладонь и осторожно огладила рубцы на груди Неджи. Они не портили его тела. Для Хинаты Неджи всегда был мужественным, рассудительным, смелым, мудрым и самым сильным. Совсем не таким, как прочие сверстники. Неджи — идеал, до которого ей никогда не добраться. И теперь только он живет в ее сердце. Пусть и не совсем честно или правильно — через общую боль, единые страдания, но Неджи это сделал. Теперь он тоже у нее единственный. Больно… Неправильно. Неестественно. Но всем своим сердцем она любит Неджи, а ее тело желает его прикосновений и ласк прямо здесь и сейчас. И с этим Хината уже ничего не могла поделать. Неджи целовал ее запястья, как одержимый, иногда стискивая их в своих руках до боли, за что сразу старался извиниться, целуя куда нежнее и легче. Сладковатый привкус ее кожи впитывался в его губы с каждым поцелуем. Даже целуя ее шрам, двигаясь от пупка к самому лобку, Неджи чувствовал, что Хината, хотя и смущается, но готова идти до конца. Смелая. Не боится. Знает и чувствует, что Неджи даже в страсти не сделает ей больно. Парень, слыша тихие стоны Хинаты и с жадностью целуя ее бедра, на секунду отвлекся, взглянул на девушку снизу и прошептал: — Я только коснусь. Не волнуйся. Хината послушно кивнула, прикрыла глаза, постаралась расслабиться и полностью сконцентрироваться на ощущениях. Неджи, ненавязчиво раздвинув стройные ноги Хинаты, нежно коснулся пальцами ее лона, не проникая внутрь. Узкое, напряженное и очень влажное из-за возбуждения от ласк Неджи. Парень предполагал, что единственное, что Хината испытала на условной консуммации, когда лишила саму себя невинности, предварительно приняв обезболивающую настойку — это онемение мышц всего тела на фоне стресса, душевной боли и нервов. Физической боли от процесса Хината тогда не почувствовала. А сейчас всё иначе. Она чувствует. И Неджи стоит быть поосторожнее. Хината густо покраснела, закрыв личико руками, и прошептала: — Ты смотришь туда… слишком… пристально… — Извини… — ответил Неджи, слегка надавливая подушечками пальцев на самую чувствительную точку и действуя инстинктивно, но осторожно — Я не хотел тебя смущать… Хината закусила губу, покраснела еще сильнее, вновь закрыла лицо руками и протяжно застонала, когда почувствовала, как Неджи начал осторожно водить кончиками пальцев по влажной внешней поверхности входа в ее чрево. Девушка помнила, как в брачную ночь после свадьбы с Неджи она пошла против естественного порядка вещей. Тогда было больно только сердцу и душе, но не телу. А сейчас Неджи прикасался очень осторожно, но настолько провоцирующе, дразняще и откровенно, что у Хинаты задрожали колени, а низ живота начало сладко сводить. — Всё хорошо?.. — тихо спросил Неджи, разгоряченными губами целуя внутреннюю сторону бедер Хинаты и мягко оглаживая ее дрожащие колени — Не больно? Хината отрицательно замотала головой и снова сорвалась на тихий стон. А Неджи хотел идти дальше, падая в бездну. Пускай. Он не один. Хината с ним. Неджи, откинув к затылку мокрую прядь каштановых волос, взглянул на свои влажные пальцы, после чего с жадностью слизнул с них влагу. На вкус совсем как молочно-белая кожа Хинаты. Сладковато. Запах и вкус самого родного человека на свете, навсегда врезавшийся в память… Запах и вкус единственной и любимой девушки. Не просто девушки. Жены, потому что Неджи лишился права зваться братом Хинаты. Назад ему уже не вернуться… Неджи безнадежно сорвался. Сломался. И Хината вместе с ним. Любовь — иногда крайне порочное чувство, способное оставлять за собой грязь, лишать влюбленных всякого рассудка, порождать чудовищные чувства и мысли, подбивая на страшные вещи. Но Неджи, глядя в глаза Хинаты, понимал, что его возлюбленную ничто не запятнает. Она настолько чиста, что никакая скверна не возьмет ее. И самого Неджи, поддавшегося своим чувствам, Хината тоже очистит, потому что у нее самое чистое и искреннее сердце. Неджи верил именно в это, когда покрывал жадными поцелуями лицо девушки, ее приоткрытые алые губы, любимые светло-лавандовые глаза и всё тело до самых ног. — Неджи… я… — простонала Хината, когда Неджи снова оставил дорожку влажных поцелуев по ее нижней части живота и теперь чувственно целовал гладкий лобок, как раз там, где заканчивался шрам — Это так… смущает… — Не волнуйся. Я тебя чувствую… — прошептал Неджи, слегка раздвинув пальцами складки кожи под лобком Хинаты, стараясь, чтобы ей было не больно, хотя самому парню было чертовски волнительно — Мне сердце подсказывает… Хината зашлась томным стоном, низ живота свело от ласк Неджи так, что сдерживаться просто не получалось. Ее колени дрожали, а Неджи, мягко и так успокаивающе поглаживая стройные ноги Хинаты, продолжал дразнить (хотя это больше походило на сладостную пытку), подобострастно глядя девушке в глаза и проникая языком в ее уже ставшее совсем мокрым лоно. Лаская так, будто со всей страстью целовал ее алые губы. Нещадно. Обезумев. А когда Хината зарылась ладонями в волосы Неджи, на рефлексе и, скорее, даже неосознанно прижимая лицо парня к себе крепче, то тут же все ее тело сотрясло неконтролируемой дрожью, и девушка вновь не смогла сдержать стона удовольствия. Неджи, прижав ладонь к паху, скрытому за промокшими из-за дождя хакама, прерывисто выдохнул, оттирая губы и подбородок от липковатой влаги. Собственное возбуждение и буйную плоть слегка сдерживала намокшая от ливня ткань хакама, холодящая кожу, и Неджи удавалось себя контролировать. А Хината тяжело дышала после «пытки», которую он ей устроил, и то и дело пыталась спрятать покрасневшее лицо в ладонях, украдкой наблюдая за парнем. Парень любовно поцеловал руки Хинаты, которыми она так отчаянно закрывалась, и шепотом спросил: — Все-таки напугал тебя?.. — Нет… — прошептала Хината, а потом начала запинаться в словах — Просто это… мне было… так… и я… А ты… ой… — девушка замолчала и совсем «спряталась». Ее чертовски смутили все те ощущения, что она испытала, и истолковать то, что она сейчас чувствовала, Хинате было крайне тяжело. Неджи улыбнулся: — Я понял. Неджи продолжал рушить стену камень за камнем. С каждым шагом он всё больше отдалялся от «братского». Он всю жизнь любил Хинату сильнее всех на свете, далеко не как сестру, но просто поздно это отличил и признал. Через боль, горе и страдания вместе с Хинатой Неджи наконец-то понял разницу между братской любовью и любовью мужчины к своей избраннице. Тогда чувства, тщательно подавляемые разумом, и дали о себе знать. И победить их, скрыть или спрятать Неджи уже не мог. Каждое прикосновение к Хинате, каждое объятие, каждое слово, обращенное к нему, находило отклик в его сердце. Нежность и слепое желание защищать Хинату с самого начала были проявлениями его неизбывной любви к ней. Такой пылко влюбленный единоличник… Он всегда любил только Хинату. Других не видел. Никого больше для него не существовало. И Хината, признав его своим единственным, своей стеной, своим защитником, ответила ему взаимностью. Теперь они оба тонут в том, чего изначально так хотели избежать — в этой страстной кровосмесительной связи. Топя друг друга в объятиях и поцелуях, таща за собой в сладостную бездну, из которой нет выхода. — Сними это. Мешает… — прошептал Неджи, после чего снял с Хинаты юкату, избавился от своих хакама и заключил девушку в объятия. — Неджи… я… мне немного… страшновато… — тихо сказала Хината, оставшись обнаженной. Перед Неджи она уже не столь сильно стеснялась своей наготы и не так уж смущалась и при виде его обнаженного тела. Он и она много раз в детстве видели друг друга без одежды, купаясь и играя вместе в воде. Конечно, это было так давно, но, возможно, из-за этого Хинате было немного проще сейчас привыкнуть. — Всё в порядке. Верь мне… — сказал Неджи, после чего вгляделся в глаза Хинаты, отвел взгляд и слегка смутился. — Что?.. — тихо спросила Хината — Неджи, что случилось?.. Парень тоже волновался, понимая, что, несмотря на условную консуммацию, у Хинаты он все равно будет первым. Неджи снова посмотрел в глаза Хинаты и сказал: — Всё хорошо. Не переживай… — парень осторожно взял Хинату за запястье и нежно поцеловал ее тонкие пальчики — Когда была консуммация… ты сделала это руками? Хината покраснела, но кивнула в ответ. — Как сложила пальцы? — совсем тихо спросил Неджи. — Вот так… — прошептала Хината, отведя на ладони в стороны указательный палец и мизинец и сведя средний и безымянный пальцы, после чего снова покраснела. — Сперва я сделаю это именно так, как делала ты… — прошептал Неджи, сложив свою руку, как показала Хината, после чего тщательно облизал средний и безымянный пальцы — Не переживай. Уже не должно быть больно. Я постараюсь делать это как можно осторожнее, чтобы ты привыкла. Хината болезненно закусила губу. Пальцы Неджи проникли в нее. Ласка сперва была очень осторожной, чтобы дать привыкнуть. Парень вполне легко скользил своими увлажненными пальцами в мокром лоне девушки, то и дело находя новые чувствительные зоны, осторожно, а иногда и в резком темпе надавливая на них, чем заставлял снова и снова биться в дрожи всё тело Хинаты. Её стоны действовали на Неджи, как мощный афродизиак, плоть была тверда, и контролировать собственное тело теперь было куда труднее, чем в холодных от воды хакама, немного «тормозящих» всякое половое буйство. Хината тщетно пыталась хотя бы немного подавить свои стоны, но сейчас это было даже еще сложнее, чем прежде. Вновь и вновь сотрясаясь от удовольствия, девушка судорожно дышала. Ее горло и губы пересохли, и только лишь от откровенных, таких глубоких поцелуев Неджи, Хинате становилось легче. Неджи видел, как Хинате было хорошо. Чувствовал, с какой горячностью она ему отвечает. Слышал, как сладко она стонет. Сдерживаться было тяжело. Он хотел взять Хинату прямо сейчас, пусть это и выглядело бы грубовато с его стороны. Что он мог поделать? С ней он с ума сходил… — Хината… я… — прошептал Неджи, выдыхая в ее губы — Я не могу… не могу сдерживаться… Я хочу… — но договорить Неджи не успел. Хината, впившись в его губы и покраснев до кончиков волос, совсем тихо ответила: — Мне не страшно… Я готова… — Значит… вместе? Всё на двоих? — спросил Неджи, слегка прикусывая губы Хинаты в поцелуе. Хината уверенно кивнула и поцеловала Неджи в лоб, поверх Печати Подчинения, которая никогда не была для девушки чем-то отталкивающим. Неджи крепче сжал в объятиях Хинату, поддерживая ее этим жестом в знак того, что всё будет хорошо. Это помогло и ему самому настроиться. Легко приподняв возлюбленную, с почти что маниакальным желанием покрывая ее губы, шею и плечи поцелуями, Неджи ненавязчиво развернул Хинату к себе спиной, чуть подтолкнул девушку, чтобы она уперлась руками в спинку дивана, после чего, прижав горячую твердую плоть к лону Хинаты, резко подался вперед, но при этом достаточно плавно. Хината, издав сдавленный стон и шевельнув бедрами, приняла плоть Неджи в себя. Было очень горячо, влажно и тесно. Все мышцы напряглись до предела. Твердую плоть плотно охватывало внутри узкого лона Хинаты. Девушка вновь издала тихий стон, понемногу привыкая к ощущениям внутри себя. Нисколько не больно, но очень смущало. Парень зажмурил глаза, шумно выдохнул, борясь с целой смесью ощущений: от откровенной эйфории до внутреннего ликования от осознания того, что сейчас он с Хинатой един телом. Сердца и души у них уже давно соединились… Неджи прижался грудью к спине Хинаты, нежно огладил девичьи бедра, плечи, припал губами к ее слегка напряженной шее и начал двигаться. Неравномерно, спешно стараясь привыкнуть самому, и в то же время, чтобы Хината могла прочувствовать всю его плоть. Страсть, сбивчивое дыхание, скрип дивана, яростные и отчаянные толчки телом в тело, жар, сладкая дрожь… — Неджи… — сквозь стон произнесла Хината — У меня колени дрожат… — Не бойся, — Неджи собственнически целовал ее плечи, облизывая кожу Хинаты в тех местах, где оставались следы его особо страстных поцелуев — Я тебя держу. Неджи крепче сжал бедра Хинаты, вжимаясь в ее тело настолько отчаянно и резко, будто бы он жил последний день, который он решил посвятить своей единственной. Смолисто-темные волосы Хинаты струились по ее спине, пробуждая и обостряя в Неджи все инстинкты. Ее волосы… Этот дурманящий сладкий запах, сводящий с ума. Неджи не удержался и стиснул волосы Хинаты в кулаке, слегка потянув их, чтобы вдохнуть этот запах и дать самому себе раствориться в собственных ощущениях… Пропасть в плену Хинаты, в своем самом родном и любимом человеке на свете — это всё, что Неджи было нужно. Только Хината. Для него существует только Хината. Так всегда было. Он ласкал ее, целовал молочно-белую кожу с таким восторгом и желанием, что девушка не сдерживала своих эмоций, умоляюще прося Неджи и дальше со всей страстью вжиматься в ее тело. Хината была желанной и любимой. Она чувствовала это в каждом прикосновении, в каждом толкании плоти Неджи внутри себя. Сдавленное дыхание возлюбленного превратилось в стон, требовательные поцелуи в прикусывания, собственнические прикосновения в отчаянные объятия, в которых Хинате хотелось утонуть. Неджи не хотел отпускать ее. Дрожь в его пальцах. Это всё похоже на сон. Ему страшно проснуться. А вдруг он внезапно откроет свои глаза и не увидит рядом Хинаты? Нет! Он не даст ей исчезнуть! И Неджи крепче стиснул девушку в своих объятиях, еще глубже и резче вталкиваясь в ее тело своей плотью. Страсть утащила Неджи и Хинату за собой в вязкую трясину, называемую «инцестом», «кровосмешением», «противоестественной любовью». Но какая теперь разница? Поздно жалеть, когда всё случилось по взаимности, от искренних чувств, душевной боли, дикого отчаяния, ревности и сладкой нежности. Стоны в самом страстном пылу, дрожь телах, а солоноватый пот так и выступает на коже… Излившись в теплую глубину, Неджи прижался к Хинате крепче, уткнувшись лицом в ее плечо. Хината, тяжело выдыхая и облизывая пересохшие губы, чуть было не рухнула от изнеможения, но Неджи заботливо обнял ее, после чего улегся на диван и устроил Хинату у себя на груди. — Я люблю тебя… — прошептал Неджи, целуя макушку Хинаты — И не отдам никому. — Неджи… — тихо заговорила Хината — Что теперь с нами будет?.. Мы погрязли в том, от чего желали убежать… Парень стиснул девушку покрепче в своих объятиях и ответил: — Никуда не пойдем завтра. Забудь обо всем, что наговорил Хиаши-сама… Хината осторожно поцеловала шрамы Неджи в области сердца и прошептала: — А если отец всерьез решит нас разлучить?.. Он сказал, что легко подберет пару и для тебя… Неджи вздрогнул и прижался к Хинате всем телом, после чего сказал: — Ни за что. У меня есть только ты… — Неджи пылко поцеловал девушку в губы — Он добился того, на что так долго нас пытался толкнуть! Ты и я… теперь по всем правилам муж и жена… Он больше не имеет права на то, чтобы разорвать наш брак! Когда он уже успокоится?.. Когда, наконец, поймет, что мы не вещи, которыми он может распоряжаться, как ему вздумается?! Хината заглянула Неджи в глаза и прошептала совсем тихо: — Я не знаю… но мне очень страшно, Неджи… Я… не могу больше терпеть того, как он ведет себя по отношению к нам. Играет нами… Сегодня он доволен тем, что мы вместе, а завтра… — девушка побледнела, и в ее глазах начали скапливаться слезинки — Отправит меня к даймё или захочет подложить под кого-то еще, а для тебя… Выберет новую жену… — губы Хинаты задрожали, слезы подступали к ее глазам. Неджи судорожно сглотнул. Хината была права. Ярость сдавила сердце и начала безжалостно жечь изнутри. — В таком случае, он не оставит мне выбора… — решительным тоном сказал парень — Захочет нас разлучить, и я… убью его… И буду прав. Потому что поступлю как муж, который защищает свою законную жену. Это правило едино для всех в клане! Даже для него! Я говорил ему, что убью любого, кто встанет между мной и тобой. Если он не воспринимает всерьез мои слова и сам же плюет на вековой закон клана, то… Это станет его роковой ошибкой. А применение Печати уже меня не остановит. Хината всхлипнула и прошептала: — Я не хочу, чтобы кто-то еще прошел через то, что прошли мы… — Чшш… — мягко успокоил девушку Неджи — Всё закончится на нас, Хината. Я буду последним из братьев клана Хьюга, принесшим скверну, потому что я был влюблен в тебя, в свою младшую сестру, с самого детства… Я безумно полюбил тебя, как Бацу Хьюга обожал свою прекрасную сестру Маюми. Полюбил так пылко, как Сатору, который очаровался своей младшей сестрой Яёи. Но больше никому не будет навязан инцест… Мы все станем свободными. Нас поддержат, Хината. Хиаши-сама не посмеет разлучить нас. Под давлением обеих сторон клана ему придется пойти на уступки… Хината прижалась к Неджи крепче и прошептала: — Я не знаю, как быть, Неджи… Мне страшно… А еще за Ханаби переживаю… Она ведь теперь живет у Конохамару-куна… — Не волнуйся, — сказал Неджи — Я придумаю способ, как вам можно будет видеться… Хината приободрилась и мягко улыбнулась, а Неджи, нежно коснувшись ее щеки, тихо сказал: — Я сделаю ради тебя всё, Хината. Захочешь — отомщу за каждую твою слезу. Захочешь — устроим революцию, выиграем, и наконец-то мы все станем равными друг другу, и наш клан больше никогда не будет разобщенным… Ты же знаешь, что с моей новой печатью перевес будет на нашей стороне… Что ты хочешь, чтобы я сделал, Хината? Скажи. — Знаешь, я больше не хочу видеться с отцом, Неджи… Давай, просто переселимся в другое место? Подальше от квартала Хьюга… — сказала Хината — Будем жить так, как захотим… И поддержим Ханаби с Конохамару-куном. Неджи… — Хината умоляюще взглянула на возлюбленного — Мы ведь сможем, да? Неджи поцеловал Хинату в лоб, в губы, зарылся ладонями в ее волосы и прошептал: — Конечно, сможем. Ты же знаешь, что пока мы вместе, то нас ничто не сломит. Я тебе обещаю, Хината, мы никогда не расстанемся… Я люблю тебя. И мы обязательно будем счастливы… Девушка ответила ему ласковой улыбкой, и Неджи тут же прильнул крепким поцелуем к любимым нежным губам. «И неважно, что случится завтра… Для меня нет ничего невозможного, пока ты рядом со мной… Раньше у нас не было шанса на счастье. А теперь он есть! Мы можем начать всё заново. Научиться жить с нашими чувствами, любя друг друга… И больше нам не придется никого обманывать. Потому что, Хината, ты и я… Всегда… будем… едины… Душой, сердцем и телом…» — думал Неджи. «Мне нужен только ты, Неджи… Прошу тебя, давай просто будем счастливы…» — согласно вторила ему в мыслях Хината. Всё равно, что произойдет завтра… Всё неважно, когда наконец-то появилась надежда на счастье…

— Всё будет хорошо… Ты только люби меня, ладно? Потому что я всегда буду любить только тебя. — В моей жизни есть лишь ты… — Каждую секунду и во всех мирах… Я навсегда рядом… — Я люблю тебя… — Мы с тобой… Сломленные… Пусть всегда будет всё на двоих…