Скованные и (не)сломленные

— Я пойду за тобой хоть на край света, буду гореть в аду миллионы лет, рассыплюсь прахом, но никогда, никогда не покину тебя… — Зачем ты делаешь это?.. — Для меня ты — единственная… Я живу, пока жива ты…

— Отец… — Хината склонила перед Хиаши голову в почтении, оказавшись с отцом в зале приемов. Разбитая, подкошенная горем от потери ребенка, но еще стоящая на ногах девушка нашла в себе силы поднять голову и посмотреть отцу в глаза. Хиаши смотрел на дочь со смесью истинного отеческого сочувствия, но и подчас с долей откровенного презрения и брезгливости. Право, его старшая дочь ни на что не способна! Полный провал. Как куноичи она достигла определенных высот, отточила свои сильные стороны, но на деле осталась мягкотелой, бесхарактерной, до тошноты милосердной и сострадательной ко всем окружающим. Что ж, для квалифицированной куноичи это непростительно, а для женщины, матери, это, конечно, допустимо и даже, в большей степени, желательно. Но что же он видит? Хината не уберегла ребенка. И то, что случилось это по вине самого Хиаши, с позором изгнавшего из клана Ханаби из-за ее отношений с Конохамару, он в расчет не брал. Просто Хината оказалась слишком слабой, чересчур эмоциональной и несдержанной. — Мне жаль, что мой внук так и не увидел этот свет, но, если говорить откровенно, — обратился к дочери Хиаши — Я недоволен тобой, Хината… Очень недоволен. Хината вздрогнула, но не сводила с отца взгляда мутно-лавандовых глаз. Безжизненных. Потухших. Хиаши всмотрелся в осунувшееся лицо дочери и продолжил: — Ты безнадежна. Даже, как женщина, ты не смогла реализоваться и не выполнила свой долг перед кланом. Мучаешь Неджи. Используешь его, как тебе вздумается, а он слаб перед твоими слезами, что во всем тебе угождает! Где твоя благодарность, Хината?! Почему ты упорно отказываешься чтить свои обязанности, как жены для Неджи?! — Хиаши резко повысил тон — Вместо того, чтобы просто потерпеть, смириться с порядком вещей, ты и он пошли по кривому пути! Ты и Неджи — два принципиальных упрямца! Искусственно зачали ребенка! Это немыслимо! Позор… Какой же позор для клана! Мне стыдно за тебя! О Неджи я не веду речи, он настолько обожает и оберегает тебя, что не смеет даже тронуть! Это всё твоя вина, Хината! Хината, сглотнув тугой ком в горле, продолжала молча выслушивать гневную тираду отца. Сердце болело. Болело за сына, за Неджи, за младшую сестру, которую отец изобличил как распутницу и изгнал из клана, даже не позволив ей видеться с Хинатой, когда она еще находилась на лечении в госпитале. Неджи… Хината слишком хорошо помнила, как переживал старший брат. Она видела его слезы и понимала, что кузен испытывал всё то же самое, что и она сама. Этот ребенок связал их еще крепче. Если бы только он выжил, и его рождение было бы настоящим освобождением для Хинаты и Неджи от давления Хиаши. Уже больше никогда отец не упрекнул бы Хинату и не давил на Неджи! Но… — Мне известно, что ты очень хорошо восстанавливаешься. Каких-то пара месяцев, и ты сможешь попробовать зачать снова… — уже смягчившимся тоном сказал Хиаши — У тебя и Неджи еще будет возможность подарить клану наследника. И в этот раз не смей отказывать своему мужу! — отец начал сверлить Хинату уничтожающим взглядом, чтобы та и рот раскрыть не смела. Но Хината, вздрогнув, но всё же решила ответить: — Нет, отец. Я и Неджи не сделаем этого. Мы против политики сохранения чистоты крови в отношении нас двоих… Мы росли как родные брат и сестра. Она неприменима в отношении нас. Мы уже говорили об этом много раз. И с того момента для меня и Неджи ничего не изменилось. Хиаши так и побелел от злости, не ожидая, что дочь даже сейчас решится придерживаться отрицательного ответа. — Вздумала перечить?! Может, еще будешь отрицать тот факт, что ты бесполезна? — презрительно скривился Хиаши — Хорошо, пойдем по-другому. Если ты не видишь в Неджи мужчину, возможно, увидишь мужчину в ком-то другом? Хината испуганно взглянула в глаза отца, и Хиаши, сощурившись, продолжил говорить: — Для Неджи я в любой момент могу найти подходящую пару. Немало в нашем клане женщин с сильной кровью. А тебя, если ты будешь продолжать отказывать Неджи и в скором времени не понесешь от него ребенка, я выдам замуж за Токуму, который с тобой церемониться, как Неджи, не будет. Он свое дело знает… И твои женские слезы Токуму не проймут. Хочешь — не хочешь, а свой долг, как женщина клана Хьюга, ты выполнишь. Ну? Хочешь пойти по такому пути, Хината? Из мутных глаз девушки покатились слезы. Хиаши всегда знал, на что нужно надавить. — Отец… — сорвавшимся голосом обратилась Хината — Не надо, пожалуйста… Я… я больше не выдержу… Я не смогу! — Тогда прекращай вить из Неджи веревки! — резко ответил Хиаши — Он тоже мужчина! От тебя и от него многого и не требуется! Ляжешь под него, если удастся зачать сразу — отлично. Если неудачно — ляжешь снова. И так до тех пор, пока ваши старания не увенчаются успехом. Ваши с Неджи неудача и потеря наследника заключались в том, что вы не пошли на зачатие естественным путем! Если бы вы оба не проявляли свою строптивость, то ты бы сейчас не сидела здесь передо мной, Хината. И ваш с Неджи ребенок был бы жив. Хината чудом сдерживалась от того, чтобы не зарыдать, она даже хотела броситься отцу в ноги, умоляя его о том, чтобы пощадить ее и Неджи, позволить им жить, как раньше. Боль, обида, желание кричать, заламывать в бессилии руки — это лишь малая часть того, что сейчас испытывала Хината. — Я… я… — с тихим всхлипыванием начала говорить Хината — Я не могу… Не могу сделать это с Неджи… Отец, не заставляй меня, пожалуйста… Хиаши возвел взор к потолку и покачал головой, искренне проклиная мягкотелость и нерешительность старшей дочери, после чего сказал: — Можешь. В тебе достаточно того, что ценится мужчиной. Прояви свою женскую сторону, Хината. Неджи не хочет тебя обидеть, так покажи ему, что ты готова быть для него женой не только на бумаге. Ты же не хочешь выйти замуж за Токуму, правильно? Значит, ты прекрасно понимаешь тот факт, что Токума будет пользоваться своими правами, как муж, и ты ему не откажешь! Из всего этого я делаю вывод, что Неджи для тебя что-то значит. Ты привыкла к Неджи и рядом с собой никого больше не воспримешь. Поэтому, Хината, ты немедленно перестанешь упрямиться, пришлешь ко мне сюда Неджи, а сама вернешься в ваш дом и будешь ждать своего мужа. И… — Хиаши вновь давящим взором взглянул на дочь — Наконец-то соизволишь исполнить свой супружеский долг перед Неджи. Ума не приложу, как у него вообще хватило на тебя терпения! Ты вернёшься домой и будешь ждать его. Встретишь, как положено жене. И соизволь утереть свои слезы и прекратить рыдать, когда ляжешь с ним в постель! Всё поняла? Взгляд Хинаты был совершенно пустым. Ее светло-лавандовые глаза подернулись сероватой мутью. Слезы без остановки катились из ее глаз. Сказать что-то в ответ она сейчас не могла. Хиаши с презрением взглянул на Хинату и сказал: — Можешь идти. Не забудь прислать ко мне Неджи. Хината, утирая слезы и трясясь от беззвучного крика, попятилась к выходу и поспешила скрыться с глаз отца. Душу рвало наизнанку. Хотелось просто перестать дышать. Исчезнуть, чтобы никто и никогда не нашел. Боль. Бесконечная боль. В сердце будто был воткнут раскаленный докрасна прут, и оно уже почти перестало биться… *** Бродя по улице, как обезумевшая, Хината пребывала в своих мыслях. «Я бесполезна. Я даже не смогла уберечь собственного ребенка. И отец требует соблазнить Неджи и вновь забеременеть… Какое унижение! И так больно… Наши души, сердца и тела чисты. Зачем нам вливаться в скверну? Почему? Почему мы до сих пор обязаны это делать?.. Я не выдержу! Я просто не выдержу, если Неджи прикоснется ко мне… Я не смогу смириться, если мне придется прикоснуться к Неджи, как к мужчине…» Хината попыталась сделать вдох, но зашлась кашлем, немного не дойдя до своего с Неджи дома. — Хината?! — заботливая рука кузена легла ей на плечо — Ты была у Хиаши-сама?! Зачем ты туда ушла без меня?! Неджи снова пришел, чтобы спасти ее. Всегда рядом, всегда защищает, как и положено ответственному старшему брату. Девушка молчала и лишь размазывала слезы по лицу. Неджи заботливо подхватил сестру на руки, занося ее в дом. Усадив сестру на низкий диван, Неджи тут же налил Хинате воды, опустился перед девушкой на колени, заглянул ей в глаза, после чего спросил: — Что он тебе наговорил? Хината посмотрела на брата совершенно пустым взглядом, но ее губы тронула ласковая улыбка, и девушка ответила: — Не переживай, братец Неджи. Отец пожелал мне скорейшего выздоровления. Неджи обхватил личико Хинаты своими ладонями и сказал: — Не ври. На тебе лица нет! Что он сказал, Хината?! Хината покачала головой и ласково погладила брата по щеке. Неджи такой красивый, такой чистый… Он самый добрый и совестливый брат на свете. Она не может смотреть на него иначе. Он идеал. Ее недостижимая мечта — быть такой, как Неджи. Старший брат остался в ее жизни единственным, кому она может доверять. И Хината не имеет никакого права на то, чтобы пасть в скверну инцеста и уволочь за собой Неджи. Но от нее требуют соблазнить Неджи и в скором времени зачать от него ребенка. Так отвратительно и грязно… «Насилие над душами… Насилие над телом… Насилие над сердцем…» — думала Хината, нежно гладя брата по лицу — «Почему наш клан так спокойно с этим мирится и даже поощряет?.. Как можно столь опрометчиво и бесцельно игнорировать людскую чистоту?..» — Хината, в чем дело?.. Не молчи! — вновь обратился к ней Неджи, усевшись рядом с ней на диван и сжав ее руки в своих крепких ладонях. — Всё в порядке, братец… — тихо ответила Хината — Отец зовет тебя. Хочет с тобой поговорить. — Подождёт! — резко ответил Неджи — Плевать, что он там хочет. Он опять тебя упрекал?! Хината… прошу тебя… Не молчи! Это он тебя до слёз довел?! Хината горько улыбнулась, мягко высвободила ладонь и снова прикоснулась к лицу Неджи. Он прекрасен. Прекраснее всех. Никто и рядом даже с ним не стоит. Он всегда спасал ее, оберегал. И Хината знает, что для того, чтобы отплатить ему за его поддержку и заботу, ей нужно многое сложить на весы, многое отдать… — Всё хорошо, — прошептала в ответ Хината — Я всё еще переживаю… Из-за нашего сына… По лицу Неджи скользнула тень невыразимой печали. Парень крепко прижал сестру к себе и сказал: — Мне тоже больно. Неджи прекрасно понимал, что всё начнется заново. Нет наследника? Нужен новый наследник! «Хиаши-сама никогда не понимал чужой боли…» — подумал Неджи, гладя сестру по волосам. — Иди к отцу, братец… — прошептала Хината — Он тебя ждет. — Ты точно в порядке? — недоверчиво спросил Неджи. — Да… — ответила Хината. — Ты уже давно не называла меня братом. Сейчас даже странно слышать слово «брат» от тебя… — тихо сказал Неджи, прикасаясь к щеке сестры — Хината, я чувствую, что что-то не так… Что тебе сказал Хиаши-сама? Угрожал? Застращал? Прошу тебя, скажи мне, чтобы я мог облегчить твою боль. Не молчи. Хината лишь мягко улыбнулась, зарывая в свою душу всю боль, и ответила: — Нет-нет-нет, Неджи. Прошу тебя, не думай о плохом. Иди к отцу и не волнуйся за меня. Я буду ждать твоего возвращения. И… нужно купить продуктов. Иначе нам совсем нечем будет ужинать. Неджи хмуро поджал губы, решив для себя, что позволит себе сегодня повысить на Хиаши-сама голос из-за того, что Хината от него вернулась в таком подавленном состоянии. А чего бояться? Зачем сдерживать себя в словах и выражениях? Сила Печати Подчинения теперь пассивна, и на Неджи она не сработает. «Ками-сама…» — мысленно взмолился Неджи — «Надеюсь, Хиаши-сама не наговорил ей, что она должна как можно скорее родить снова!» Парень нежно погладил сестру по лицу и сказал: — Я постараюсь вернуться, как можно скорее. Постарайся отдохнуть. Я же вижу, что Хиаши-сама тебе всю душу вымотал. Хината тряхнула головой и снова улыбнулась. И в этот раз ее улыбка была наполнена болью. Вселенской болью, громкой, словно вопль скорби, и настолько нестерпимой, что Неджи даже удивился, что сестра так стойко держится. Хината отвела взгляд, Неджи мягко коснулся подбородка сестры, развернул ее лицо к себе и прижался губами к ее лбу. Он непроизвольно задержал свой поцелуй на ее коже немного дольше, чем обычно, а потом взглянул в мутные светло-лавандовые глаза сестры, и сердце Неджи сжалось от боли. «Хината… Что он сделал?.. Как посмел лезть в твою душу после того, что мы пережили вместе?! Как смеет давить на тебя?! Как у него хватает духу смотреть в твои глаза после того, что произошло по его вине?!» — такие мысли сейчас посещали Неджи. Он смотрел в ее измученное лицо и поблекшие глаза. Смотрел на губы, изогнутые в улыбке, за которой таилась боль. Хината всё еще единственная в жизни Неджи. Её место никто никогда не займёт. Неджи ловил себя на мысли, что они точно смогли бы жить так, как уже привыкли: она, он и их маленький сын, который уже никогда не откроет свои глаза, не вырастет, не назовет Хинату матерью, а самого Неджи — отцом или хотя бы своим дядей. От этой мысли стало еще больнее. У Неджи есть лишь Хината. Его Хината, ради которой он сделает абсолютно всё, и из-за ее слез он и вовсе перевернет весь мир. А сердце Неджи бьётся лишь ради Хинаты. «Ты мне дороже всех…» — думал Неджи, снова и снова успокаивающе нежно целуя сестру в лоб — «Я не позволю ему травить тебя. Он не имеет права разговаривать с тобой без моего присутствия! Хиаши-сама больше не посмеет тебе что-то сказать…» — Всё будет хорошо, Хината. Жди меня, — прошептал Неджи и нежно погладил сестру по лицу. Хината кивнула в ответ, снова мягко улыбнулась, взглянув на брата, после чего Неджи покинул ее. Она осталась в одиночестве, наедине со своими терзаниями и тяжелыми мыслями. Вспомнив то, с какой превеликой нежностью Неджи покрывал ее лоб поцелуями, Хината вздрогнула. «Ты давно стоишь на краю, Неджи, и я чувствую это. Ты запутался между нашей общей болью и отвращением к порядку вещей… Отец снова захочет сломить тебя… И ему даже не нужна для этого Печать, силу которой ты преодолел…» — горько улыбнулась Хината, идя в свою комнату. Она достала из шкафа тонкую белоснежную юкату с алым поясом, нарядилась в нее, после чего подошла к туалетному столику с зеркалом и всмотрелась в свое отражение. Такая измученная, затравленная. Нет, так нельзя. Она должна быть сегодня красивой и чистой. Хината уселась около зеркала и накрасила губы ярко-красной помадой, расчесала свои смолисто-темные волосы, оставив их ниспадать по спине и плечам. Она вернула белизну своей коже, протерев лицо разбавленным лимонным соком и нанеся немного пудры на лоб, щеки и подбородок, слегка подкрасила ресницы и снова вгляделась в свое отражение. Вот теперь красавица. Наверно, любому бы смогла сейчас понравиться. Нежная, почти что невинная. Совсем как в ночь после свадьбы. А ведь почти ничего и не изменилось с того момента. Не знающая мужской любви, хранимая и оберегаемая старшим братом, который, по сути, и является ее мужем, она даже ни разу не целовалась по-настоящему. Чистая почти со всех сторон, еще не тронутая скверной инцеста. По щеке Хинаты скатилась слезинка, которую она тут же стерла со своего лица. Не время плакать сейчас! «В моей жизни ты — самый дорогой человек… Ты всегда был со мной, Неджи. Как же я мечтала быть такой же сильной, как ты!» — такая мысль посетила девушку. Хината отошла от туалетного столика, и ее взгляд упал на фото возле ее кровати. Старое фото в рамочке. Детское фото, где были запечатлены Хината и Неджи в зимнее время. У них обоих красные щеки от легкого морозца, на лицах веселые улыбки, Хината держит в руках маленького подтаявшего снеговичка, а Неджи обнимает ее. Такие беззаботные и счастливые… «Почему мы не можем просто вернуться назад, откуда всё началось? Почему мы не можем снова стать детьми и быть счастливыми?» — Хината взяла фото в руки и ласково коснулась кончиками пальцев детского личика Неджи, запечатленного на фотобумаге — «Мой брат… Ты один остался рядом… Я бы отдала всё ради того, чтобы снова проснуться ребенком! Чтобы ты смотрел на меня, улыбался и всё время держал меня за руку, ведя за собой. Я бы пошла с тобой куда угодно, Неджи. Куда угодно, не спрашивая, потому что ты — единственный, кому я верю…» Хината крепко прижала детское фото к своему сердцу и взмолилась со слезами на глазах: «Ками-сама, дай мне силы осуществить задуманное… Прошу, дай мне решительности и смелости, потому что сама я справиться не смогу…» *** Шаг… Неджи вспоминает террасу — их маленький с Хинатой мир на двоих. Мир, в котором он и она счастливы. Маленький мир, где Неджи дремлет у Хинаты на коленях. Тот мир, где Неджи прижимает Хинату к себе, зябко кутаясь с ней в плед. Мир, в котором еще живы их искренние улыбки, то и дело возникающие на лицах за распитием горячего чая. Шаг… Сладость на губах. Всего на секунду. Кажется, это было так давно. А воспоминание еще живо. Всё было совсем случайно, но именно тогда «мужское» победило «братское», правда, лишь на секунду. И потом Неджи стало настолько страшно, что этот момент еще являлся к нему в самых беспросветных и мрачных снах. Лучом света или вязкой трясиной, в которую безвозвратно затянет? Он не знал ответ. Но знал наверняка, что это всего лишь испытание. Обычное испытание чистоты сердца, тела и души. Тогда он не поддался. «Я был наказан за то, что просто на миг пожелал быть для нее единственным… Во всех смыслах. Из нас двоих лишь я способен нести за собой скверну, как брат. Хината не виновата. Она никогда ни в чем не была виновата… Только я здесь чудовище! Только я — законченный эгоист и собственник. Это всё моя вина и моя ошибка. Это я привязал к себе Хинату, потому что просто не хотел ее потерять. Хината не виновата, что я так желаю защищать ее, быть частью нее. Нет ее вины в том, что я готов задыхаться от невозможности разорвать цепь, которой мы связаны. А сейчас я должен всё исправить. Ради Хинаты. Ради самого себя. Ради того, чтобы у нас появился шанс… стать счастливыми? Что я должен сделать, чтобы снова увидеть Хинату счастливой? Для меня ее улыбка ценнее любого сокровища. Я так хочу защитить ее… Спрятать от всего мира, чтобы она никогда больше не знала боли. И ради того, чтобы ее защитить, я сделаю всё!» — размышлял Неджи, ловя себя на том, что он готов пойти на любое преступление и злодеяние, лишь бы только уберечь Хинату. Шаг… Тепло ее кожи. Легкое дыхание. Сладковатый запах волос. Родные и ласковые ладони. Холодные лодыжки и ступни, которые Неджи согревает теплом своих ног. Одно одеяло на двоих, как в детстве, когда Неджи и Хината успели побыть счастливыми… Он и она так желали вернуться назад. Туда, где было так хорошо… Шаг… Боль и слезы. Сын мертв. Хината рыдает так, что Неджи и сам не выдерживает. Стискивает в объятиях, чтобы забрать на себя ее боль и плачет вместе с Хинатой. Глупо отрицать то, что он привязался к собственному ребенку. Бессмысленно отрицать и то, что Неджи еще крепче привязался к Хинате, пока она была беременна, и был готов убить на месте любого, кто ее расстроит. Но всё было бесполезно и зря. Их с Хинатой ребенок не выжил как раз по вине ее ослепленного властью отца. И теперь спасения нет. Неджи точно знает, что всё начнется сначала. Только теперь стоять на своем и сопротивляться будет сложнее, потому что Хиаши-сама начнет давить во много раз сильнее. На него. На Хинату. Играя на их слабых сторонах. Упрекая Хинату в бесхарактерности. Изобличая Неджи в нерешительности. Называя Хинату «бесполезной женщиной, не умеющей завлечь собственного мужа». Называя Неджи «рабом женских слёз, позволяющим вить из себя веревки». Хиаши-сама вовсе не змея, но так больно жалит! Неджи направлялся в зал приемов к Хиаши. Внутри клокотала обида и боль за сестру, и парень сейчас чудом сдерживался от того, чтобы не вломиться с пинка в зал приемов и не напасть на Хиаши, который (как был абсолютно уверен сам Неджи) довел Хинату до слез и отчаяния. А чего Неджи бояться? От Печати он защитился, а это было единственным способом остановить взбешенного Неджи. — Хиаши-сама… — с едва сдерживаемым гневом обратился к дяде Неджи. — Вот и ты, наконец-то. Хината уже успела тебе пожаловаться? — среагировал Хиаши. — Что вы ей сказали? — коротко спросил Неджи — Почему Вы не позвали нас вместе? Хиаши прикрыл глаза и ответил: — Я хотел переговорить с дочерью с глазу на глаз и без свидетелей. Я лично выразил ей сочувствие по поводу смерти вашего ребенка и моего внука. — Выразили сочувствие?! — прошипел Неджи — Когда я ее увидел, на ней лица не было! Думаете, я не знаю Хинату? Она молчит, потому что сострадательна даже по отношению к Вам, после того, как Вы отказались от нее, решив отдать ее за меня! Хиаши выдохнул и ответил: — Ты винишь меня, Неджи, но ведь ты сам согласился быть мужем Хинаты, разве нет? Для того, чтобы ее защищать. И, конечно, для того, чтобы она не досталась никому другому. — Прекратите! — повысил тон Неджи — Почему Вы не видите собственной ошибки?! Ведь это по Вашей вине наш с Хинатой сын не увидел этот мир! Всё из-за того, как вы обошлись с Ханаби! При Хинате Вы ударили свою младшую дочь, унизили ее, объявили распутницей и изгнали. И теперь не позволяете сестрам видеть друг друга. Сегодня Вы посмели давить на Хинату за моей спиной. Я говорил Вам: спрашивайте с меня! Не с нее! Она не виновата ни в чем! И что же я вижу?! Хината возвращается домой в истерике как раз после разговора с Вами! — Неджи! Немедленно успокойся! — прикрикнул Хиаши — Хватит идти на поводу женских слёз! Хината — не дура. Она прекрасно знает, что ей необходимо исполнить свой долг перед кланом. И от этого не сбежать ни ей, ни тебе. Вам необходим наследник. Я сказал ей об этом. Кроме того, наконец-то убедил ее в том, что она должна исполнять свой супружеский долг. Неджи с ужасом посмотрел на Хиаши, сжал руки в кулаки и в гневе высказал: — Да Вы хоть понимаете, ЧТО наделали?! Ни я, ни она никогда не пойдем на это! Мы — брат и сестра. И ничего не изменится, Хиаши-сама! Ваше давление на нас не подействует! — Да ты послушай меня, Неджи! — взмахнул рукой Хиаши — Вы потеряли вашего ребенка из-за своей же глупости! Всё из-за того, что вы, два упрямца, пошли против заведенного порядка вещей! А сейчас у вас есть шанс на то, чтобы всё исправить. Неджи, не упрямься, а просто скажи Хинате о том, что к ней чувствуешь. Я же знаю, что ты любишь ее. Она поймет тебя, если ты будешь с ней честен. Чувство или есть, или его нет. И у тебя оно есть, Неджи. Ты любишь Хинату — вот, что тебя заставляет делать всё для того, чтобы ей угодить. Поэтому прекращай лицемерить и бежать от очевидного, Неджи. Неджи вздрогнул, сердце гулко стукнуло в груди. — Дело не в чувствах, Хиаши-сама! — горячо возразил парень — Весь этот кошмар случился из-за того, насколько цинично и мерзко Вы поступили с Ханаби, из-за того, как отвратительно и потребительски Вы отнеслись к Хинате и ее состоянию! И только исключительно по Вашей вине наш ребенок никогда не увидит этот мир! Этот малыш никогда не увидит ни Хинату, свою мать, ни меня, его отца! Вся проблема лишь в Вас, Хиаши-сама! Вы можете прямо сейчас нарушить свое слово и попытаться превратить мой мозг в кашу при помощи Печати, но, знайте, я сказал Вам чистую правду! А Хинату я не трону! Она навсегда останется моей сестрой, а не женой, как Вы этого хотите! Хиаши побледнел, но гневаться на племянника не стал, он лишь вздохнул и сказал: — Если ты и впрямь испытываешь к ней лишь братские чувства и не можешь взглянуть на Хинату, как на женщину, я всерьез задумаюсь над тем, чтобы выдать ее замуж за Токуму. Его кровь достаточно сильна, и от его союза с Хинатой тоже могут родиться способные дети. Бьякуган Токумы — сильнейший во всем клане. Ты не знал этого, Неджи? Секрет в том, что Токума — прямой потомок Бацу и Сатору Хьюга. Он перенял сильную кровь своих предков, рожденных в близкородственном инцесте. Именно поэтому Токума тоже идеально подходит для Хинаты в качестве мужа и отца ее детей. Лицо Неджи исказилось яростью. «Токума?! Хиаши-сама всерьез намерен отдать Хинату ему?! Да я убью его сразу же, если только увижу его рядом с Хинатой!» — в сердце Неджи начал нарастать праведный гнев. В голове сама собой всплыла жуткая картина. Такой человек, как Токума, свято чтущий законы клана, знающий свои права и закаленный службой в АНБУ, никогда не сможет быть с Хинатой хоть сколько-нибудь почтительным и нежным. Он непременно сделает Хинате больно, раздавит ее, растопчет, разорвет ее сердце и надругается над ее телом! И Хината никогда не будет счастлива… Гнев слепил глаза. До безумия. — Я уже говорил Вам, Хиаши-сама: Хината — не вещь! — в ярости сказал Неджи — А у меня есть гордость! Думаете, я теперь уступлю? Покорно отойду в сторону и позволю отнять у меня Хинату, просто потому, что Вы вдруг сочли, что так будет лучше?! Я никому ее не отдам. А Токуме не уступлю и подавно! И если хоть кто-то посмеет встать между мной и Хинатой… — глаза Неджи резко распахнулись, а голос сорвался — Я убью любого, кто посмеет разлучить Хинату со мной! Хиаши выслушал племянника и усмехнулся: — Вот теперь ты не лицемеришь, Неджи. Неужели было так сложно признать тот факт, что ты всем сердцем любишь Хинату? Но я рад, что мы это выяснили. Ты свободен. Возвращайся к себе и поговори с Хинатой. Больше она тебе не откажет. Неджи судорожно ловил ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Неужели он — источник скверны?! Или все-таки нет? — Я… вовсе не это имел в виду! — судорожно дыша, сказал Неджи — Я не могу позволить Вам обращаться с Хинатой, как с вещью! А Вы сказали, что отдадите ее замуж за Токуму! Хиаши снова усмехнулся: — Я и так вижу, что ты на всё пойдешь ради Хинаты. Она тебе дороже всех на свете. Каков же твой предел, Неджи? Неджи стиснул зубы и прошипел: — Не имеет значения. Я сделаю всё ради Хинаты! И я больше ничего не желаю с Вами обсуждать… — Тогда не смею тебя задерживать. Иди домой, Неджи. Хината уже заждалась тебя, — вполне спокойно ответил Хиаши. Неджи резко развернулся, направившись к выходу, но услышал голос Хиаши, обращенный ему вслед: — Она наконец-то готова отдать тебе всю себя за твое терпение. Ты знаешь, что делать. Неджи резко развернулся и сказал: — Конечно, знаю. Я поступлю по совести. Именно потому, что Хината мне дороже всех на свете, я уберегу ее от скверны инцеста! Она — не безвольный инструмент! И больше я не позволю Вам лезть в нашу жизнь, Хиаши-сама. Управлять нами Вы больше не сможете. А мое отношение к Хинате… это мое личное дело! Я не пойду по следам Бацу и Сатору! Я всё сказал! И Неджи покинул главный дом Хьюга в состоянии полнейшего смятения. *** Неджи неспешно брел по улице, купив по пути продуктов, как просила Хината, и сосредоточенно соображал. Слова Хиаши не давали ему покоя. Такое ощущение, что дядя сумел залезть в сердце, в душу, перевернуть там всё на голову и не убрать за собой, оставив ужасное состояние непонимания, смятения и смущения. «Я люблю ее. Она ведь моя сестра. Мой самый родной человек на свете…» — размышлял Неджи о Хинате — «Она всегда была добра ко мне и видела во мне человека, брата. Не слугу, как вся Главная Ветвь, а человека, мужчину, верного друга, семью. А я? Что всегда в Хинате видел я? Когда мы были детьми, я любил ее сильнее всех на свете, я засыпал с мыслями о ней и просыпался, все также думая о ней. Я хотел каждый день видеть ее, держать за руку, вместе с ней убегая в цветочное поле. Печать на моем лбу ничего не изменила между нами. Я всегда был дорог для Хинаты… Она никогда не напоминала мне о моем положении, всегда относилась ко мне, как к старшему брату, уважала мой опыт и мое мнение. Я знаю и по-прежнему храню все ее тайны и заберу ее секреты с собой, но никто о них не узнает. Я действительно… очень люблю ее… Как же я могу не любить ее, когда она — моя семья? Ради Хинаты я жил и живу. С тех пор, как Хината и я снова смогли наладить отношения, мои глаза начали видеть только ее… Всегда спиной к спине, рукой к руке. На войне я хотел умереть за нее. Я был готов к этому. Я не боялся смерти. Потому что ради нее мне ничего не жалко было отдать. Даже собственную жизнь… Хината… То, что ты мне дороже всех на свете… Можно ли называть это любовью? Или одержимостью? Зависимостью?» — сердце Неджи гулко стукнуло в груди — «Хината, если я расскажу тебе всё, поймешь ли ты? Не осудишь ли? Выдержишь? Не сломаешься? Как брат из семьи Хьюга, я несу за собой скверну инцеста, потому что родился мужчиной… И только я буду повинен в том, если я переступлю границу. Но я дал клятву, что уберегу тебя, Хината… Я сохраню твою чистоту. Мы всегда будем принадлежать друг другу, хранить взаимную верность, будем едины разумом и душой, но телами — никогда в жизни… Мы никогда не переступим запретную черту! Назло клану, назло политике инцеста! Для счастливого брака важны любовь и отсутствие близкого родства, а то, на что пытаются обречь Хинату и меня — противоестественное извращение. Насилие. Попытка очернить наши души, тела и сердца взамен на рождение потомства с сильной кровью для усиления клана. Родиться в клане Хьюга — почетно. Но жить в клане Хьюга иногда бывает по-настоящему жестоко. Ками-сама… Я просил тебя лишь об одном: хранить мою сестру от боли и зла… Прошу тебя вновь: верни ей улыбку… И дай нам сил…» Неджи взглянул на небо. Оно стремительно чернело, послышались раскаты грома. «Гроза! Плохо дело. Нужно поспешить. Хината там совсем одна…» — подумал Неджи и прибавил шаг. И в этот самый момент перед глазами расстелилась чернота… «Гендзюцу?!» — сперва подумал Неджи, отставил сумку с продуктами в сторону и попытался снять «черноту» защитной техникой. Руки нещадно затряслись, пальцы пробило болезненной судорогой, сердце заколотилось с такой силой, будто собиралось разломать ребра. «Да что же это?!» — занервничал Неджи, и всё тело начало дрожать, а горло будто сжалось в тиски. Вдох… Пронзающая сердце и тело боль. Ощущение было таким, словно Неджи только что погрузился в целое озеро из битого стекла! «ХИНАТА!» — ее имя само собой всплыло в мыслях парня, и Неджи бросился бежать домой. Сверкнула молния, прогремел гром. Начался ливень. Неджи бежал по кварталу Хьюга с криками: — Хината! Хината! Хината, я иду! Голос сорвался. Всех, кто попадался на пути, Неджи нещадно расталкивал в стороны. Его сердце было словно изрезано в мелкие куски и сожжено на углях. Вдох… Неджи заходится кашлем, но продолжает бежать, выкрикивая имя любимой сестры. Выдох… Боль. Каждый шаг — боль. Но Неджи бежит. Бежит в свой дом, а разорванное на кусочки сожженное сердце тлеет. — Хината! — Неджи, не воспользовавшись ключом, на рефлексе и эмоциях выбил входную дверь Техникой Камнерушащего удара. Вбежав в прихожую, Неджи прислушался. Тишина. — Хината?! Хината, ты где?! — крикнул Неджи. Ответа не последовало. Неджи было страшно активировать Бьякуган… — Хината! — Неджи ринулся в большую спальню, где жила девушка, распахнул дверь и замер. Застыл. Окаменел. Перестал дышать. Выпал из реальности. На полу в самом центре комнаты лежала бездыханная Хината, наряженная в белоснежную юкату. Накрашенная и причесанная. С алых губ девушки медленно стекали тонкие струйки крови, пятная молочно-белую кожу изящной шеи и дорогой белоснежный наряд… Неджи сделал шаг и почувствовал, как по спине пробежал холод. Хината лежит и не двигается! Ее дыхания совсем не слышно. «Нет! Нет! Нет! Этого не может быть! Хината никогда бы… Она никогда не… Ками-сама… Хината… НЕТ!» — парень стремительно поддавался панике. Руки дрожали. Глаза застилало слезами. — Хината! — резко пришел в себя Неджи, бросился к сестре и приподнял ее, бездыханную, с пола. «Только бы жива была! Хината… Хината… Очнись!» — затрясся в ужасе Неджи. — Хината! Хината! Открой глаза! — Неджи легонько похлопал Хинату по щеке. Холодная. Он коснулся сестры ладонью под самыми ее ключицами, молясь всем высшим силам, чтобы ее сердце еще билось. Нет. Не бьется, и Неджи разразился криком отчаяния… — Хината… Хината, нет! Пожалуйста, открой глаза! Посмотри на меня, прошу! Хината! — Неджи обхватил сестру руками, прижался губами к ее лбу, и, как безумный, расцеловал ее лицо — Хината… Хината… Хината, прошу тебя, очнись! Дыши! Дыши, Хината! — и он надавил ладонями под грудью сестры, пытаясь заставить ее сердце биться. Давил, давил снова и снова, делая массаж сердца, в надежде на то, что сестра откроет глаза и начнет дышать. Но изо рта Хинаты лишь полилась новая порция крови… — НЕТ! НЕТ!!! НЕТ!!! Бьякуган! — Неджи не верил тому, что видел. Хината, его родная и единственная, не могла умереть! Не могла покинуть его и оставить совсем одного! Только не тогда, когда он всё понял и осознал! Бьякуган не видел чакры в ее теле. Хината умерла, ее сердце было разорвано, и она просто захлебнулась собственной кровью. Неджи не успел ее спасти на этот раз… — НЕТ!!! НЕТ!!! ХИНАТА!!! — кричал во весь голос Неджи, прижимая девушку к себе — НЕТ!!! Хината… Хината… Зачем? Почему? Я же… я же был с тобой… Я… всегда… Всегда хотел быть только с тобой… Моё сердце было твоим! ХИНАТА!!! — парень снова сорвался на крик — ЗА ЧТО, КАМИ-САМА?! ЗА ЧТО ТЫ ЕЕ ЗАБРАЛ У МЕНЯ?! Неджи сотрясался от рыданий, крепко сжимая в своих объятиях Хинату, целовал ее прохладный лоб и навсегда закрывшиеся глаза. Ее глаза уже никогда не посмотрят на него, алые губы не изогнутся в улыбке, а ее нежные руки больше не прикоснутся к его волосам. — Моя… — тихо прошептал Неджи — Моя единственная… Ради тебя я горел в аду каждый день… Ради тебя на всё был готов… Почему ты покинула меня, Хината?! За что так меня наказала?! Хината… — Неджи снова поцеловал ее холодный лоб — Может быть, ты просто крепко спишь?.. Хината… Ты еще не забыла мою колыбельную? Он обхватил Хинату целиком, заключил ее в свои объятия, спрятав собственным телом, и тихим, сорвавшимся шепотом начал напевать: — Засыпай, сестренка… Засыпай… Братец сон твой бережет… Засыпай, сестренка, засыпай… Неджи не смог сдержать своих слез, даже до крови закусив губу. Слезы не прекращались. То, что осталось в груди от сердца, по-прежнему чудовищно болело. — Я так хотел… сохранить тебя… Уберечь твою чистоту… — прошептал Неджи, давясь тугим комом в горле и своими слезами боли, горя и скорби — Хината… Зачем… Зачем я оставил тебя?! Я должен был остаться с тобой! Хината… прости… Прости меня… Твой брат оказался таким дураком… Неджи прижал мертвую сестру к себе крепче и зашелся тихим рыданием. Когда за окном полыхнула молния, затуманенный слезами взгляд парня упал на маленькое детское фото в рамочке и развернутый лист бумаги около него. «Наше фото?..» — Неджи протянул руку к фотографии. Любимое фото Хинаты, где он и она — еще беззаботные дети. Счастливые. Чистые. Невинные. Хината думала о брате и о себе в последние минуты своей жизни. И вскоре на глаза Неджи попались пять пустых бутылочек. «Яд… Яд для кунаев…» — догадался Неджи, трясясь в ужасе — «Вот, что ты с собой сделала…» Неджи с трудом подавил очередной приступ рыдания. Хината не оставила для себя ни единого шанса, выпив гарантированную смертельную дозу яда. Младшая сестра сделала это сама, больше не желая терпеть того, что происходило… «Хината… Зачем… Зачем ты так поступила?! Я бы защитил тебя… Я бы спас тебя от всего! Я бы… смог сделать тебя счастливой! Я бы сделал всё для того, чтобы ты улыбалась!» — убивался Неджи. Взять с пола развернутый лист бумаги он боялся. Будто бы своим таким шагом он мог оскорбить Хинату. Но, взглянув на детское фото, Неджи решился. Хината думала об их жизни, смотря на это любимое детское фото. Наверняка она что-то хотела сказать. Сказать для Неджи… Всё еще обнимая Хинату, Неджи поднял листок бумаги и вчитался в написанные черной тушью последние слова горячо любимой сестры. Парень читал каждое слово и давился рыданиями… «Неджи… Я освобождаю тебя от тяжкого груза и всего того, что мы так желали избежать. Я верю в то, что ты будешь счастлив. Я больше не буду обузой для тебя. Знай, я ни в чем тебя не виню и никогда не винила. Ты всегда был самым значимым человеком в моей жизни, чьего уважения и признания я желала добиться больше всего на свете. Неджи… Мой любимый брат… Самый сильный, добрый, чистый и совестливый. Ты прекрасен во всем. Я знаю, что ты стоишь на краю. Я почувствовала это уже давно, но не говорила об этом ни слова. Прости. К сожалению, отец не отступит от тебя, пока ты не сдашься, его циничность и черствость не знают меры, я больше не могу это вынести. Всё закончится, Неджи, лишь с моей смертью. Ради твоего счастья и твоей свободы я добровольно покидаю этот мир. Теперь ты свободен, и… Неджи, я прошу тебя, будь счастлив! Знай, я была счастлива и горда родиться твоей младшей сестрой. Ты мне роднее и дороже всех на свете… Я благодарю тебя за всё, Неджи. Прошу тебя, приглядывай за Ханаби, ей может понадобиться поддержка. Неджи… Я люблю тебя сильнее всех… Братец, пожалуйста, прости меня за то, что я сделала! Прощай. Твоя Хината…» Дочитав письмо Хинаты, Неджи сорвался на крик отчаяния и боли… «Я не смогу дышать, если тебя нет… Не смогу!» — Неджи покрыл лоб Хинаты лихорадочными поцелуями и прошептал: — Он ответит… За всё ответит… Я никогда не прощу Хиаши-сама… — и резко сорвался на крик — Я НИКОГДА НЕ ПРОЩУ ЕГО, ПОТОМУ ЧТО ИЗ-ЗА НЕГО ТЕБЯ БОЛЬШЕ НЕТ! ОН УБИЛ ВСЕХ, КОГО Я ЛЮБИЛ!!! Неджи желал застыть вместе с сестрой в своих объятиях, превратиться в камень или в ледяную глыбу, но лишь бы больше ни на секунду не покидать Хинату. И, что хотелось еще больше, так это умереть прямо сейчас, рядом с ней… На ее теле. Рукой к руке, сердцем к сердцу, шеей к шее, волосом к волосу. Неджи желал умирать каждой клеточкой своего тела рядом с той, кого он всегда считал единственной, своей семьей, самой родной. И снова всё на двоих, но уже в последний раз. — Я не могу без тебя… Хината, я не могу без тебя… — шептал Неджи, обезумев от горя и не замечая времени — Почему… почему тебя больше нет?.. Ты… в моей жизни существовала только ты… А теперь тебя нет… Так зачем мне жить без тебя?.. Дыхание Неджи сбилось. Баюкая безжизненное тело Хинаты в своих руках, Неджи пришел к единственному выходу. Воззвать к ответу. Отомстить. Отнять жизнь того, из-за кого Хината не смогла справиться со своей болью и отказалась жить! «Я дал слово, что никому не позволю отнять у меня Хинату… И Хиаши-сама ответит мне за то, что ее больше нет!» — уже твердо решил Неджи, держа на руках тело Хинаты. Он бережно уложил умершую сестру на кровать, сложив ее ладони на животе одну поверх другой. Неджи коснулся ее рук своей ладонью, чуть сжал холодные пальцы Хинаты и сразу же задрожал в беззвучном рыдании. Из Неджи вырвали всё, что осталось от сердца, и исторгли душу из тела. Лишь слезы в потухших светло-лавандовых глазах еще выдавали то, что Неджи еще по-прежнему мог чувствовать. Собравшись с силами, Неджи ушел в купальню и вернулся с мокрым полотенцем. Он осторожно и очень мягко, почти невесомо вытер кровь с губ и шеи Хинаты. Стиснув зубы до скрежета, парень взял с будуара Хинаты ее костяной гребень, который Неджи сам ей и подарил на ее 18-летие, после чего уселся рядом с телом любимой сестры и с нежностью начал расчесывать ее волосы. Слезы по-прежнему катились из его глаз. — Прости меня, Хината… Прости… — тихо шептал Неджи, расчесывая смолисто-черные пряди волос и вдыхая тот самый до боли знакомый сладковатый запах в последний раз — Я знаю, ты бы осудила меня за то, что я намерен сделать. Но как… КАК я могу простить ему то, что ты больше не рядом со мной?.. Это он убил тебя, Хината. И он ответит за это. Я клянусь, что не пощажу его! А когда его дыхание оборвется… Только тогда моя совесть будет чиста, и я… Пойду за тобой, Хината. Даю тебе слово. Неджи встал на колени перед телом Хинаты, поцеловал умершую сестру в холодный лоб и с почтением поцеловал ее руки. — Дождись меня… — тихо прошептал Неджи, после чего запер дверь в комнату Хинаты и покинул дом, предварительно забаррикадировав вход и заперев входные ворота. «Настало время призвать к ответу того, кто отнял у меня тех, кем я дорожил… Мой сын не увидел этот мир… И Хината теперь уже никогда не откроет своих глаз. Пусть это будет последним, что я сделаю, но я убью… Я убью Хиаши-сама!» — думал Неджи, сжимая в руке кунай и идя в главный дом клана Хьюга под покровом ночи и стеной ливня. *** Неджи был готов ко всему, но в глубине души испытывал облегчение, что мирное время расслабило всё население деревни, в том числе, и клан Хьюга. Задержав дыхание, Неджи переступил порог главного дома Хьюга. Больше нет пути назад! Неджи сжал рукоятку куная сильнее, после чего, словно тень, прошел по каждой комнате, оглушая и парализуя Мягким кулаком всех домочадцев с одной целью — чтобы никто не помешал ему вершить месть. Всех слуг главного дома Неджи успешно нейтрализовал. «Ко остался со своей семьей. Хорошо, что здесь его нет — он бы создал много проблем…» — сделал вывод Неджи, просматривая Бьякуганом весь дом — «И Токумы тоже здесь нет. Хохето я парализовал, Ироха оглушен…» — парень еще раз просмотрел Бьякуганом всё вокруг и убедился, что путь чист. Неслышно открыв дверь в спальню Хиаши, Неджи осторожным шагом подошел к кровати, где спал его родной дядя. Хиаши-сама — тот, из-за кого сын Неджи и Хинаты не выжил, а сама Хината просто отказалась жить, покончив с собой, не вынеся душевной боли. А ведь Неджи защищал и оберегал Хинату всеми силами, продолжал много тренироваться ради того, чтобы стать еще сильнее. И такие тренировки дали свои весомые результаты. Побелевший от ярости Неджи посмотрел на спящего Хиаши и занес над ним ладонь, как раз над самым сердцем. Хиаши, будто что-то почувствовав, резко открыл глаза, но… — Восемь триграмм: Великая всесокрушающая мягкая ладонь! — тут же среагировал Неджи, нанеся Хиаши удар в самое сердце. Неджи выработал эту технику сам. Специально для того, чтобы защищать Хинату. Такой удар высвобождал из всего тела Неджи колоссальное количество чакры, перекрывая все точки чакры в теле противника, парализуя и лишая возможности шевелиться. Удачное попадание по жизненно важным органам запросто превращало любого врага в легкую цель, которую можно было без проблем убить самыми различными способами, не дожидаясь окончания парализующего воздействия. Удар в сердце — смерть! Идеальная техника для тихих убийств. И она не подвела своего создателя в его цели. — НЕДЖИ?! КХ! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! — взбеленился Хиаши, но пошевелиться уже не мог. Неджи с холодом посмотрел Хиаши в глаза и сказал: — Можете звать на помощь, сколько угодно. Никто сюда не придет, потому что я оглушил всех в этом доме. Знайте, Хиаши-сама, сегодня Вы убили Хинату… И за это я заберу Вашу жизнь. Взгляд Хиаши дрогнул, и мужчина тут же спросил: — Хината?! Она мертва?! О чем ты говоришь, Неджи?! Как?! Когда?! Неджи затрясся от гнева и с нажимом ответил: — Она отправила меня к Вам, а потом покончила с собой. Я нашел ее в спальне… — в глазах Неджи блеснули слезы — Хината отравила себя и захлебнулась собственной кровью. Я нашел ее письмо, в котором она сообщила, что Ваши черствость и циничность толкнули ее на эту крайность. Она указала на своего настоящего убийцу. На Вас, Хиаши-сама. Из-за Вас умер наш с Хинатой сын. Из-за Вас умерла Хината… И меня Вы тоже убили. Но пока мое тело еще стоит на ногах, не сомневайтесь в том, что я убью Вас. Во взгляде Хиаши появилась тень ужаса. — Ты…! Что ты со мной сделал?! Что это за техника?! Неджи прошипел в ответ: — Вы не зря считали меня Гением клана. Я сам создал эту технику… Специально для того, чтобы защищать Хинату. Я выбил одним ударом все чакропотоки в Вашем теле и парализовал Вас. Считайте, что Вы уже мертвы, Хиаши-сама. Если я не воткну Вам в горло кунай в течение двух минут, Ваши чакропотоки резко возобновят работу, и это вызовет разрыв сердца, печени, селезенки, желудка и легких… В результате чего, Вы захлебнетесь собственной кровью. Эта техника годится для идеального убийства любой живой цели. И я уверяю Вас, Вам будет очень больно. Вы будете страдать. Страдать недолго, но также сильно, как Хината, которая была смыслом моей жизни… Я знаю, что Вам нечего мне сказать в ответ. Поэтому я сделаю то, что должен. Надеюсь, по ту сторону жизни Вы будете продолжать мучиться за то, как поступили с Ханаби, и за то, что сделали с Хинатой, со мной и с нашим ребенком… Хиаши смотрел на Неджи со смесью ужаса, злости и непонимания. Он что-то беззвучно говорил, шевеля губами, но Неджи, уже ничего не желая слушать, просто резко воткнул кунай в горло Хиаши. Неджи даже не заметил того, как его обдало фонтаном крови. Действие техники Великой всесокрушающей мягкой ладони прекратилось как раз с последними секундами того, как Неджи вытащил кунай из горла своего дяди. Разрыв внутренних органов вызвал в теле Хиаши обильное внутреннее кровотечение. Через какое-то время почти вся комната станет красной… Неджи выдохнул с облегчением. Он свершил свою месть, после чего незамедлительно исчез. «Хината ждёт меня… Я скоро приду к тебе, и мы всегда будем вместе. Потому что я… Не смогу жить без тебя…» *** Неджи отмылся от крови и надел на себя всё белое, собираясь добровольно оборвать свою жизнь ради того, чтобы вновь встретить Хинату уже по ту сторону жизни. С собой Неджи взял пять бутылочек с ядом для кунаев с тем расчетом, чтобы испытать все то, что испытывала Хината в последние минуты своей жизни. Боль на двоих, смерть на двоих… Он вернулся в спальню, где покоилось тело младшей сестры. Неджи подошел к кровати, опустился на колени перед телом сестры и прошептал: — Хината, я убил его. Я отомстил за тебя, за нашего сына и за Ханаби… — по щеке Неджи покатилась слеза — Скоро я обрету свою свободу и наконец-то воссоединюсь с тобой… Пожалуйста, дождись меня… Неджи накрыл сложенные на животе ладони Хинаты своими руками и чуть сжал их. После чего парень встал с колен и опустошил все пять бутылочек с ядом одну за другой, даже не поморщившись. Освобождение… Неджи уселся на кровать в ожидании того, как совсем скоро захлебнется кровью, подобно Хинате. Его родной Хинате, которая оказалась такой решительной и смелой. «Ты хотела спасти меня…» — Неджи заключил умершую сестру в свои объятия, любуясь ее умиротворенным лицом — «Ты… знала, что я… начал сомневаться…» — Ты всегда это знала… — прошептал Неджи, исступленно целуя холодный лоб девушки и дрожа от горя — Но я бы никогда… Никогда не тронул тебя, Хината… Неджи прижал сестру к себе крепче, чувствуя, как собственное тело начал пробивать озноб. — Я уже иду к тебе… — прошептал Неджи, нежно гладя бледное лицо Хинаты — Подожди… Еще немного… Парень вновь прижался ко лбу сестры губами и прикрыл глаза, ожидая приближения смерти. Топот ног. Неджи открыл глаза, озноб бил сильнее, внутренности буквально выкручивало, кости заболели, а во рту начал ощущаться привкус железа. Скоро начнется агония, и кровь заполнит весь рот. Топот ног приближался к комнате. Неджи крепче сжал Хинату в объятиях и оставался предельно спокойным. «Обнаружили, что Хиаши-сама мертв… Идут за тем, чтобы воззвать меня к ответу, но уже слишком поздно…» — слабо улыбнулся Неджи. Дверь в спальню распахнулась, и вскоре нечеткому зрению Неджи предстали пятеро из клана Хьюга: Ко, Токума, Хохето, Ироха — стражи клана из Побочной Ветви, а с ними предводитель команды — Касару Хьюга — из Главной Ветви. Неджи не сомневался в том, что именно Касару поднял панику и собрал отряд. — Вы опоздали… — тихо сказал Неджи — Всё кончено… — Что произошло, Неджи?! О, нет! Госпожа Хината! Неужели… она…? — побледнел Ко — И Хиаши-сама мертв! — Если Вы пришли выяснить, кто убил Хиаши-сама, я облегчу вам задачу… Это был я… — ответил Неджи, целуя в лоб Хинату — Потому что Хиаши-сама ослеп от власти и отнял у меня всех, кого я любил всем сердцем… И кого я любил больше жизни… Мой сын… А теперь и Хината… Хиаши-сама убил их. Я вершил месть. Ко вздрогнул, побледнел, крепко зажмурил глаза, борясь с болью от потери Хинаты, своей подопечной, которую он много лет защищал, и к которой был привязан всем сердцем. А вот лицо Касару резко приобрело черты безудержной ярости. Будучи представителем Главной Ветви, он принял смерть Хиаши-сама, как свою личную потерю, что он и тут же поспешил озвучить: — За твое преступление против клана Хьюга и за убийство почтенного Хиаши-сама, который всем нам был как отец, ты заслуживаешь смерти! Ты недостоин даже справедливого суда за свое деяние! А теперь я буду вершить свое законное право мести, как сын Главной ветви! Умри, Неджи! — Касару-сама, подождите! Так нельзя! — умоляюще попросил Ко, попытавшись остановить Касару. Но ослепленный злостью Касару сложил Печать Подчинения, намереваясь моментально убить Неджи, и… Ничего не произошло. Касару нервно чертыхался, вновь и вновь повторяя технику Печати, и каждый раз результат был нулевым. В глазах Касару проявились следы безумной паники. — Да что же это?! Почему?! Почему не получается?! — кричал в ужасе Касару — Почему не срабатывает?! Неджи выдавил торжествующую улыбку. Теперь он точно Непревзойденный Гений… Ко, Токума, Хохето и Ироха были удивлены и встревожены не меньше, чем сам Касару, тщетно пытающийся убить Неджи с помощью Печати. — Никто… не отберет мою жизнь… — прошептал Неджи — Только я теперь хозяин своей жизни. Я уже давно обошел Печать, Касару, и она больше не работает на мне. Я ушел далеко вперед, опередив всех своих братьев… Касару стиснул зубы, в ярости топнул ногой, резко направился к выходу, после чего взглянул на Ко, Токуму, Хохето и Ироху, гневно процедив: — С меня довольно! Либо вы вчетвером через несколько минут принесете мне оторванную голову этого преступника, либо я повешу ваши головы на воротах квартала! После этих слов Касару покинул дом. Воцарилась гробовая тишина. — Неджи, ты понимаешь, что дальше будет?.. — тихо спросил Ко — Убив Хиаши-сама и обойдя правила клана, подавив свою Печать, ты сам себе смертный приговор подписал! — Ко взглянул на мертвую Хинату и не смог сдержать слез — Главная Ветвь может даже обвинить тебя в открытом мятеже, они могут решить, что это ты убил Хинату-сама, желая захватить власть в клане! Что же ты наделал, Неджи?!.. Умиротворенное лицо Неджи исказилось гневом, и парень, кашлянув кровью и собрав остатки сил, ответил с нажимом и горечью: — Мне нет до них никакого дела! Уже слишком поздно Ко! Я и так скоро умру! Да будет проклята душа Хиаши-сама за то, что он сделал! Пусть будет проклят весь клан Хьюга, погрязший в своей скверне, развращающей наши тела, сердца и души! — голос Неджи смягчился и опустился почти до шепота — Я ухожу вслед за той, кто мне была дороже всех и всего на свете… Я знаю, что по ту сторону жизни… она встретит меня… Она обязательно меня дождется… И наконец-то наступит долгожданное освобождение… Ко, Токума, Хохето и Ироха были по-настоящему шокированы проникновенными словами Неджи. — У меня есть последнее желание… — давясь кровавым кашлем и сжимая в объятиях тело Хинаты, прошептал Неджи — Моё место рядом с Хинатой… Нас… нельзя разлучать… Похороните нас… в одной могиле… Я хочу быть с ней рядом… Всегда… Ко всмотрелся в лицо Неджи, подошел ближе и спросил тихим шепотом: — Ты всегда любил ее, да?.. — и в глазах Ко застыли слезы. Неджи лишь слабо улыбнулся в ответ, прижался губами ко лбу Хинаты, и со лба Неджи начала медленно исчезать Печать. Она буквально растворялась прямо на глазах, не оставляя никаких следов на коже… «Так вот ты какая… настоящая свобода… Возможность сделать собственный выбор… Решать самому: жить или умереть… Я выбрал смерть для того, чтобы всегда быть рядом с тобой, Хината… Только ты имела для меня значение… Я желал лишь только того, чтобы беречь и защищать тебя. Быть тем, кто всегда будет твоей стеной. Только ради тебя, Хината, я дышал. И ради тебя я умираю…» — такими были последние мысли Неджи. Парень кашлянул, и из его рта полилась целая струя крови, пятная его белые одежды. Глаза парня медленно закрылись. Не ослабив своих объятий и по-прежнему крепко прижимая к себе тело Хинаты, Неджи упал на спину. Больше он не дышал. До самого последнего своего вздоха Неджи был с Хинатой всеми мыслями и чувствами. Теперь он по ту сторону жизни… *** Тьма. Вокруг темнота. В воздухе витает запах пионов. Неджи резко распахнул глаза и огляделся вокруг — сплошное поле пионов! Красные, желтые, пурпурные и, конечно же, белые. Любимые цветы Хинаты. «Где же она?.. Я ведь чувствую, что она где-то здесь…» — подумал Неджи. Ведомый своими ощущениями, Неджи медленно побрел по пионовому полю, осматриваясь вокруг. — Неджи??? — Неджи замер, услышав этот голос. — Что ты здесь делаешь? — Неджи услышал шаги. Ее шаги. Она подошла к нему, дотронулась своей ладошкой до его плеча, а Неджи сразу же сжал ее руку своей ладонью и развернулся к ней. Хината, наряженная в белоснежную юкату, с удивлением смотрела на Неджи, а парень, стиснув ладонь младшей сестры, дрогнувшим голосом ответил: — Я пришел, чтобы всегда быть с тобой рядом, Хината… Я не смог жить дальше без тебя… — Ох… Неджи… — смутилась Хината, отведя взгляд — Я… я… не знала, что ты… решишься… — Чшшш… — Неджи приложил палец к своим губам — Всё хорошо, Хината. Я здесь потому, что я так захотел. Ты и я… мы свободны. Наконец-то свободны. Я знаю, ты, наверно, никогда не простишь меня за то, что я… Отомстил за тебя, за нашего сына и за Ханаби Хиаши-сама. Меня нельзя простить и за то, что я не смог справиться с тем, что потерял тебя, и выбрал смерть, чтобы больше никогда не расставаться с тобой… Я… просто… осознал… — Неджи… — тихо прошептала Хината, не дав брату договорить, а потом просто бросилась парню на шею и расплакалась — Прости… Парень стиснул сестру в объятиях крепко-крепко и вдохнул запах ее волос. Сладковатый, родной, особенный. Неджи ничего не нужно объяснять. Хината всё поняла. — Я больше никогда не оставлю тебя, Хината… — прошептал Неджи — Пожалуйста, не извиняйся… Хината взглянула брату в глаза и ласково улыбнулась сквозь слезы. Ее маленькая ладонь нежно огладила щеку Неджи, его чистый, избавленный от Печати подчинения лоб, и парень тут же перехватил ручку девушки, с почтением поцеловал тыльную сторону ладони Хинаты, после чего сказал: — Я знаю, ты хотела спасти меня. Я читал твое последнее письмо. Но… в глубине души надеялся, что ты… всего лишь догадывалась… Хината вновь нежно улыбнулась, вызвав ответную улыбку Неджи, и девушка, кивая головой, сказала в ответ: — Я всегда знала… Неджи стиснул ее ладонь крепче и прошептал: — И я буду продолжать защищать тебя даже здесь. Хоть сотни лет, хоть тысячелетия. Хината рассмеялась, но согласно кивнула, и Неджи ощутил небывалую радость, услышав, как сестра смеется. — Знаешь… У меня здесь появился дом… — сказала Хината — А еще там с террасы открывается красивый вид на озеро. Я подумала… — Хината слегка покраснела — Почему бы нам не попить чаю вместе, как раньше? «Нам не было счастья при жизни… Так возможно ли счастье после смерти?..» — подумал Неджи и ответил: — Это… замечательная мысль, Хината… — Неджи достал из складок своего пояса костяной гребень, который он сам подарил Хинате — Смотри, что я взял с собой. — Мой гребень! — обрадовалась Хината, дотрагиваясь до подарка брата дрожащими пальцами — Неджи… я… так рада… Парень улыбнулся, ласково погладил Хинату по щеке и спросил: — И где ты теперь поселилась? — Пойдем! — улыбнулась Хината, беря брата за руку. Их пальцы переплелись… И Неджи крепко сжал ладонь Хинаты, следуя за девушкой. Запах пионов… Запах самого родного человека на свете… Запах Хинаты, которая всегда была и будет единственной… И мысль пришла в голову Неджи сама собой: «В земном мире… Или по ту сторону жизни… Где угодно, но я всегда буду рядом с тобой… И это мое самое сокровенное желание…»

— Я никогда не отпущу твоей руки и всегда буду рядом… — Всегда-всегда? — Да. Здесь только ты и я. Навсегда… Неизменно вместе… Несломленные…