Марш сердца

— И больше вы ничего не видели? — спросила в очередной раз Дарьяна. Культ Намиры, заговор изгоев, непонятные действия власти и клана и треклятая маска. Всё это сводило с ума и очевидно перекликалось между собой, но непонятно каким образом. В попытках это выяснить Дарьяна провела серию безуспешных допросов. На это у неё ушло около трёх дней.  — Нет, госпожа. В ту ночь я пил в таверне. Ах, да. Типичная отговорка маркартских жителей. Если бы алкоголизмом можно было решать проблемы…  — Ладно, вы свободны. Как только шахтёр исчез из её поля зрения, Дарьяна звучно приложилась головой о каменную стену. Удобных дубовых столов поблизости не было, так что она довольствовалась малым.  — Интересно проводишь время, Дарья? — с лёгким ехидством спросила Серана.  — Маркарт. Город слепых и пьяных.  — Я кое-что выяснила.  — Да ну? У этой простофили Бетрид? — не поверила она.  — Я просто шла не тем путём, — высказалась она в своё оправдание. — Пошли, пока никто не начал подслушивать. Солнце близилось к зениту, а парочка — к таверне. И будто в предвкушении чего-то страшного с севера близилась чёрная грозовая туча.  — Не к добру всё это, — произнесла Дарьяна перед дверями таверны. Внутри было пустовато, хотя несколько местных забулдыг уже клевали носом над столом.  — Как ты помнишь, Бетрид почти ничего не знает про действия её мужа, однако она кое-что знает про его брата Тонгвора.  — Так?  — Около полугода назад Тонгвора будто подменили — он поздно возвращался домой, стал пугливым. Но ещё в это время он забрал из казны клана огромную сумму денег и неизвестно на что потратил.  — И? Он нашёл себе любовницу?  — Бетрид подумала так же, пока одним зимним утром он не вернулся весь в крови, напугав её до смерти. Это был двадцатый день…  — Месяца Вечерней звезды. День призыва Молага Бала.  — Именно.  — Тогда же и пропал Туран.  — Тогда же замуровали заброшенный дом. Дарьяна промолчала секунд десять. Детали пазла сходились в очень неприятную картину.  — Может ли он содействовать изгоям?  — Понятия не имею. Но Бетрид пригласила меня на ужин.  — Ладно. Уже что-то. Пытаясь нащупать следующий шаг, Дарьяна принялась грызть кончик большого пальца. — Проклятье какое-то. Не спускай с них глаз, пока я не разберусь с делами об убитых. Стоило начать с них. Эх, видимо, про моих бедных дозорных придётся забыть.  — Есть с чего начать?  — Было недавно громкое убийство. Женщину из Сиродила убили прямо на рыночной площади. Убийцу зарубили на месте, я только знаю, что он работал в шахте и жил в Муравейнике. Серана усмехнулась — её до ужаса забавляло название квартала бедняков. Наспех перекусив, Дарьяна и Серана вновь разделились. Одной предстояло обшарить самое дно Маркарта, а другой — самую его вершину.  — Какое жалкое зрелище, — произнесла Дарьяна у самого входа в Муравейник.  — Потише можно? Мы тут скуму пьём. Она не удостоила нищих взглядом и толкнула тяжёлую дверь. Внутри Муравейника было темно и неуютно, на чужачку тут же устремились голодные и уставшие пары глаз.  — Кто из вас Гарви?  — Тут таких не любят! В неё полетел пустая бутылка, которая не нашла цели, впрочем.  — Противодействие Дозору может караться очень сурово, — мрачно произнесла Дарьяна, кладя руку на навершие булавы.  — Не надо никаких представлений. Из теней вышел молодой на вид бретон. Он недовольно скрестил руки на груди, будто его прервали от важного дела.  — Я Гарви. А кто ты такая?  — Дозорный Дарьяна. Меня интересует Вейлин, а ты, — с нажимом сказала, когда Гарви уже открыл рот, чтобы начать оправдываться, — хранил ключ от его комнаты.  — Было дело. Вот только ключа у меня больше нет. Он мне его не оставил в прошлый раз. С тех пор его комната и закрыта, — развёл он руками.  — То есть там никого не было с момента его смерти? Как замечательно.  — Хех, удачи. Дверь-то непростая — петли заржавели, сама дверь металлическая, а замок сломали отмычками. Одна до сих пор там торчит. Одного её взгляда было достаточно, чтобы понять, что ей всё равно. Ради приличия она её толкнула и пару раз пнула. По лицам бедняков прошлась волна усмешек. Для них это стало своего рода развлечением.  — Ладненько. В её руках оказалась неприметная сумка, наполненная всякими кольцами и амулетами. В сумме их было несколько десятков. Она перебирала их, пока не выбрала одно, сделанное из золота с рубином в форме драконьего когтя. Как только кольцо осело на пальце, по её телу пробежал лёгкий жар. Вскоре пламя разгорелось на руках. Без усилий Дарьяна втопила объятый огнём палец прямо в металлическую дверь около петель. Ей понадобилось несколько взмахов, чтобы устранить преграду.  — Вот так-то, — сказала она, утерев пот. Она обернулась. Никто из бедняков больше не смеялся.  — Вот так-то, — уже про себя повторила она. Вернувшись к делу, она первым делом осмотрела комнату. Хотя комнатой эту часть землянки было назвать сложно. Кровать, тумба, криво сколоченный табурет. Достаточно, чтобы существовать или жить в Маркарте. Каменный город — каменные правила. Самым очевидным местом для тайника стала тумба с двумя выдвижными полками. Верхняя оказалось пустой и без двойного дна. Зато уже в нижней обнаружилась относительно целая записка с указаниями от некоего «Н». От такого даже как-то грустно. Никакой интриги. Никакого праздника.  — Тебя избрали… Ты поймёшь, что нужно делать. Н. Ещё один ребус. Ладненько. Обыскав оставшиеся потенциальные места для тайников, Дарьяна с чистой совестью и с не очень чистой робой покинула Муравейник. Единственной зацепкой сейчас являлась несчастная записка. Вернее даже, стройный почерк густых чернил. Немалый срок не повредил их ни на долю, значит, что чернила качественные и дорогие. Такие, которым самое место где-нибудь во дворце ярла. Однако от рутинной проверки в Подкаменной крепости её отвлёк шум, исходящий от шахты Сидна. Приглушённые голоса вперемешку со скрипом деревянных щитов и лязгом стали.  — Что происходит? — поймала она одного из стражей. Шахта находилась у неё прямо под носом, но на уступе выше.  — Бунт в шахте. Двое высунулись, но остальные заключённые ещё в шахте.  — Каковы приказы из дворца?  — Понятия не имею, госпожа Хранитель. Замечательно! В тюрьме на десятки темниц бунт, а власть молчит, стража носится без плана.  — Проклятье! Я возьму командование на себя, скажи остальным, чтобы взяли щиты и копья. Для штурма нам нужно не менее дюжины стражников.  — Слушаюсь, — неохотно сказал стражник. Вскоре перед ней предстал стройный ряд стражи, укомплектованный по её слову. Каждый сжимал в руках щит и копьё, словно на учениях. Дарьяна недовольно осмотрелась.  — А мне щита не нашлось? Стражники недоумённо переглянулись.  — А вы… Собираетесь пойти с нами?  — Разумеется. Ужас какой-то, спасибо. Взявшись покрепче за лёгкий круглый щит, она скомандовала построиться стрелой, встав на острие, чем поразила стражников ещё больше.  — Пригнуться! Щиты к лицу! Вперёд! В каменном тоннеле оказалось темно, так что выступали они в кромешной тьме. Даже крохи света снаружи не пробивались внутрь. Запахло сыростью и гарью.  — Закрыть глаза, — уже тише скомандовала Дарьяна. В её руке загорелась светлая точка, растущая с каждой долей секунды. Как только она достигла размеров крупного яблока, Дарьяна швырнула заклинание. Раздался громкий и яркий взрыв, чей звук отразился от стен. Ещё и ещё.  — Вперёд! Стража бросилась вперёд, не нарушая строй, пока не оказалась в главной части шахты. Там ещё горели факела, и картина стала ясна.  — Тут никого.  — Разбейтесь на три. Нет, на четыре группы и обыщите камеры. Видимо, где-то есть тайный проход. Она же отправилась прямо к центральной камере. Уж больно сильно она выделялась на фоне неприметных тюремных сфер, выдолбленных в скальной породе. Каменная кишка привела её к уединенной камере. Довольно уютно для темницы. Стол, письменные принадлежности, добротная кровать вместо обычной лежанки. Но тоннель на этом не кончался, хотя пройдя дальше, она обнаружила лишь завал. Глухой тупик не предвещал ничего хорошего.  — Спланированный побег. Необычная камера для особенного заключенного. Она быстро обшарила шкаф и стол в поисках улик. Тщетно. Лишь оборванный клочок, но со знакомым почерком. Некий «Н» замешан и тут. Ей пришлось вернуться в главный зал шахты. И там её ждал не самый приятный сюрприз.  — Что здесь происходит? Почему Дозор вмешивается в дела города? Тонар Серебряная Кровь собственной персоной.  — Глава Фалин не смогла отдать приказ, господин Тонар.  — Я не с тобой говорю, кретин. Ты, — ткнул он пальцем в Дарьяну, — что ты здесь вынюхиваешь?  — Ой, ну раз мы об этом заговорили… Кто находился в той камере, Тонар?  — Это тебя не касается. У тебя вообще нет полномочий находиться здесь.  — Да ну? Зато в моих полномочиях задержать тебя, ибо через камеру твоего особенного заключённого сбежали все… Сколько их там было?  — Тридцать восемь, госпожа.  — Тридцать сколько? Боже, Тонар, боюсь, тебе конец. Ярлу это не понравится. После слов Дарьяны он побагровел и потянулся к кинжалу, но вовремя одумался.  — Ну раз ты всё это начала…  — Хер тебе за воротник, — перебила она его, предугадав, что он скажет. — Будешь сам скакать по горам за своим узником. Если будешь способен делать это за решёткой.  — Ты не посмеешь! Тонар оглянулся. Сейчас в этой шахте находилась больше дюжины человек и почти все они были подкуплены Тонаром, однако в своих марионетках он поддержки не видел.  — Я даю тебе последний шанс, Тонар. Кто был твоим пленником? — отчеканила она, теряя терпение. Он молчал секунд десять. Время тянулось долго в хрупкой тишине, будто Тонар ждал спасения со стороны. Будто кто-то мог ему помочь. И это произошло. Весь город окутал громкий перезвон колокола.  — Нападение, — зароптали стражники.  — Думаешь, что тебе повезло? Заковать его! — скомандовала Дарьяна.  — Не получится. Стража стушевалась. Нарушить приказ? Но чей же? Тонара, который их подкупил, или Дарьяны, их полевого командира? Они буквально находились между молотом и наковальней.  — У меня нет времени на эти игры! Она вырубила Тонара прямым ударом в челюсть и затолкала в ближайшую камеру на глазах изумлённой стражи.  — Чего вы встали? Марш наружу! Стражники поспешили убраться с глаз рассерженной Дарьяны. Она же не преминула возможности обыскать Тонара. Её не заинтересовал тяжёлый кошель и вычурный кинжал, хотя его она убрала с пояса подальше. Ни одной записки и ни одной подозрительной вещи. Глава клана был на удивление чист.  — Зараза. С не самым лучшим настроением она покинула шахту. Снаружи везде сновала стража. Ей пришлось подняться на стену, чтобы оценить обстановку.  — Госпожа Хранитель? — кто-то из сержантов обратил на неё внимание.  — Какова обстановка? Где Фалин?  — С востока приближается крупная группа изгоев. Они уже атаковали фермы, виден дым от пожаров. Приказов из дворца не было, скорее всего, хускарл Фалин занята обороной Подкаменной крепости.  — Проклятье! Не ставьте всех лучников на стены, пусть небольшие отряды останутся в тылу, если враг нападёт из города.  — В Маркарте нет изгоев, — запротестовал сержант.  — Мне плевать! Выполнять приказ!  — Да, госпожа. Она вновь хмуро оглядела стены, стражу и клубы дыма под небом. Ситуация не из лучших, но может стать хуже в любой момент.  — Фалин-Фалин, вздёрну я тебя на виселице за такие шуточки. Ой, вздёрну. Дарьяна нахмурилась, соображая над следующим шагом. Возглавив оборону города, она несомненно рискует упустить что-то из виду, слишком уж много деталей в этом пазле, чтобы побег и осада не стали частью чего-то ещё большего. Очевидно было лишь одно — это только начало.  — Госпожа Хранитель! — какой-то молодой стражник подбежал к ней.  — Да? Что случилось?  — Хускарл Фалин велит вам явиться во дворец, фух, — он явно запыхался, пока искал дозорного.  — Хм, хорошо. Ступай и передохни. Потом поднимайся на стену к остальным. Не медля ни секунды, она помчалась во дворец. Там её ожидало большое количество стражи, танов и прочей знати, что хотели скрыться за спиной ярла и его дружины. Хотя если Маркарт возьмут, то дворец с его обитателями продержится недолго.  — Хранитель, вы явились, — сухо произнесла Фалин, сжав губы.  — Да-да я. Я надеюсь, у тебя весьма веские причины, чтобы не следить за обороной города.  — В первую очередь я хускарл и личный защитник ярла. Во-вторых у нас мало времени, что-то происходит в лаборатории Колсельмо, скорее даже, в зале мёртвых.  — А посылать стражу ты не пыталась.  — Вы уже начали это дело, а у меня каждый человек на счету! Мне ждать вашей помощи или нет?  — Пошли уже. Отдав приказ дворцовой страже, — Дарьяна удивилась, что Фалин всё-таки умеет это делать — Фалин отвела её на место. В лаборатории действительно же было тихо, но странный скрежет доносился дальше, со стороны зала мёртвых.  — А где сам Колсельмо? Что он сказал про эти звуки?  — Эм, ничего особенного… — замялась Фалин. — Сейчас нам нужно убедиться, что там никто не скрывается. Фалин толкнула металлическую дверь.  — Темновато.  — Кажется, дальше справа на стене должен быть факел, — посоветовала Фалин, оставшись у прохода. Внезапно хускарл толкнула Дарьяну в спину. Слишком быстро и сильно, но предсказуемо. Крутанувшись на носке, она выставила ногу для подсечки. Мимо.  — Вот ты и попалась, Дарьяна Красная. Массивная дверь захлопнулась. Внутри помещения вспыхнули десятки фонарей в руках жутких культистов в кожаной броне. Кожа подозрительно смахивала на человеческую.  — Я вся дрожу, — с издёвкой кинула Дарьяна. Её окружили со всех сторон. По спине пробежал лёгкий холодок волнения. Предвкушения. Но она не подала виду.  — Госпожа Намира будет рада вкусить твоей плоти. За всех её последователей. За всех погибших в резне под Утёсной пещерой. За моего брата, — прошипела культистка. Утёсная пещера? Брат? Дарьяна сдвинула брови, в попытке понять, о чём толкует Эола. Зачистка границ? Кажется, пещера находилась не на границах. Может быть… Точно! Три года назад ещё вместе с Каем она уничтожила ковен, чтобы продемонстрировать возрождение Дозора.  — А я тебя… Не помню.  — Меня зовут Эола, запомни это имя, ибо с ним на устах ты и умрёшь. Ведь я запомнила тебя отлично. Я копила все свои силы для этого дня. Ритуал призыва уже начался, а эта маска, — Эола специально вытащила маску драконьего жреца, — только поможет мне в этом. Попытка утянуть маску телекинезом не увенчалась успехом — на ней лежали чары.  — Развлекайтесь. Лишь она закончила и поспешила прочь, стальное лезвие сразу пробило мягкую плоть под рёбрами. Вскоре кровь начала капать на пол. Но Дарьяна лишь улыбнулась.  — Ты думаешь, что причиняешь мне боль? Я покажу тебе, что такое боль. Коротким движением руки она сломала культисту челюсть. Вонзила острые ногти ему в глаза, осадив на колени. Мужчина закричал, прерываясь для мольб. Тогда Дарьяна зажигала огонь на кончиках ногтей, не обращая внимания на молитвы культиста. В ней разгоралась ярость. Всё произошло так быстро, что остальные культисты не успели ничего сделать. А когда осознание волной прокатилось по их рядам, их сковал ужас.  — Это даже не капля из того океана агонии, что проливал на меня Обливион! — прорычала она, вдавливая пальцы глубже и прекращая страдания жертвы. Кинжал остался торчать у неё в животе, между делом. Культисты всё так же стояли плотным кольцом вокруг неё, хотя ничто не мешало им просто задавить её числом. Вдруг кто-то из смелых вскинул руку с заклинанием, но безуспешно — огненная стрела разбилась о щит-оберег.  — Свора собак! Вы решили, что загнали меня в угол! Думали, что способны сломить меня? Но когда захлопнулись эти двери — это не меня с вами заперли. Это вас заперли со мной! Погасли все фонари и факелы. И в голубоватом свете аурбиса замелькали фонтаны крови.

***

 — Немного не так я себе представляла Сокровищницу. Серана внимательно огляделась. Вопреки её ожиданиям основное жилище Серебряной Крови не выглядело вычурно и чрезмерно богато. Да, не все жители Маркарта могли себе позволить жить в таком месте, но для богатого клана всё это было больше похоже на напускную скромность.  — Мы бы хотели построить добротной особняк, но все эти конфликты просто идут друг за другом. Почему никто просто не может понять, где хорошо и плохо? Бетрид была одной из тех, кто за всё хорошее и против всего плохого. Но почему-то на вопрос о её понимании сторон, она отвечать не захотела. В отличие от её мужа и брата, они хоть и тайком, но поддерживали Братьев Бури.  — А где Тонар, кстати? Его не будет на ужине? — наивно спросила Серана, хотя ответ она знала.  — Да я даже прислугу отослала! Так трудно найти в этом городе понимающего человека.  — Да-да. Бетрид усадила гостью за стол и разлила дорогое вино по бокалам. Серана пригубила, оценив изысканный букет и мягкое послевкусие.  — Эх, — с сожалением она оставила бокал. В её глаза загорелся огонёк, а взгляд Бетрид напротив же потух и остекленел. Вскоре она заговорила как ни в чём не бывало, будто Серана сидит напротив. Сама же Серана забрала у неё ключ, приказала ложиться спать, если придёт кто-то из семьи, и закрыла входные двери.  — С чего бы начать? Главный зал с большой стойкой не представлял никакой ценности. Никто бы не стал хранить свои секреты в месте, где почти всегда есть люди, так что Серана даже не стала осматривать его, двинувшись в левое крыло. Дверь была закрыта, но ключ Бетрид подошёл к замку. Внутри находился обеденный стол, спальня главы клана и кладовая. Камин напротив стола ещё отдавал жаром и догадка о тайнике отпала сама собой. Не дрогнул ни один торшер и подсвечник, ни одна плиточка не выделялась на общем фоне. В смятении она двинулась в другое крыло. Однако ей в голову пришла идея. Она остановилась в центре комнаты прямо посреди главного зала и развела руки в стороны. Обладая навыками школы иллюзии, она точно знала о резонансах между разными видами заклинаний. В её руках загорелись заклинания страха и успокоения, которые едва могли очаровать мышь. Но их резонанса хватит, чтобы проявить ненадолго маскировку. Так и произошло. Едва эффекты наложились друг на друга, как стена за шкафом справа от стойки замерцала на долю секунды. Только пронзительный взгляд волшебника заметил бы это. Она подошла ближе, чтобы осмотреть шкаф, но, видимо, внутри не было ни рычагов, ни кнопок, так что она просто его отодвинула. Сплошная каменная стена, сотканная из иллюзий, скрывала проход куда-то дальше. Серана развеяла заклинание и тут же одёрнула в страхе руку. — Нет. Н-нет-нет-нет. Пожалуйста… Первобытный ужас сковал её по горло своими склизкими щупальцами.  — Серана… — послышалось из глубин. Неведомая сила затолкала её внутрь катакомб. Дыра в стене вновь закрылась иллюзорным полотном и деревянным шкафом. Серана очнулась не сразу. Её всё так же сковывал ужас, голова гудела так, будто её протащили от Саммерсета до самой Красной горы, не забыв посетить каждую провинцию.  — Ты подвела меня, Серана. Весь ваш род! Едва встав, её вновь придавило к земле. С трудом она огляделась ночным зрением. Тёмные стены вокруг не сулили ничего хорошего, учитывая тот факт, что перед ней находился алтарь Молага Бала.  — Нет, нет, только не ты. Страх завязывал морские узлы в её животе. Она с трудом отняла руку от липкого пола и попыталась подняться. Страх отступил не полностью и не сразу, сменившись гневом и отвращением. Сама мысль о святилище даэдрического принца будоражила воспоминания об отце, о минувших днях.  — Кай! — попыталась крикнуть она, — Дарья! Мама… Стены почему-то тоже были липким, как от мёда или сгнившего мяса.  — Скоро легион мои младых заполнит Маркарт и люди захлебнутся в крови. Комната была темна, а стены обволакивала липкая слизь. Бросив попытки углядеть что-то ночным зрением, Серана зажгла в руках магический огонёк, но почти сразу он потух. Он одёрнула руку, когда увидела комки плоти, свисающие со стен и потолка. Тусклый свет вновь разгорелся и она разглядела толстые пульсирующие вены, ведущие от горы тел в центре помещения до тяжёлых коконов.  — Преклони колени! — Серану вновь скрутило, но на пол она не упала. — Твоя кровь станет последней каплей их могущества. А пока сюда направляется мой адепт… Серана всё же осела на пол от кровожадной воли принца порабощения. От этой силы ей не было спасения. Даже воротник с заколкой клана сжимал ей горло.  — Кай, пожалуйста… Почему?  — Твоей душе не спастись от моих чертогов. Я буду ждать этого дня с нетерпением. А уж как обрадуется твой отец… Казалось, что прошли часы. Тихий и яростный шёпот Бала разъедал её сознание, она уже давно не различала слов. Скребя покрытый кровью пол, она шептала разные молитвы, но, видимо, даже боги давно её покинули. Трясущимися от сопротивления руками она вытащила сначала тугую нить с шеи, а затем — неприметный круглый кулон. Казалось, это заняло у неё целую вечность.  — Убери это немедленно! Серана его не услышала. Амулет Мары начал нагреваться и вскоре стал обжигать руки сквозь перчатки. Была ли эта сила Молага Бала или что-то иное, но амулет начал разрушаться, раскалываясь на две половины. Из большой трещины разлился свет.  — Серана! До боли знакомы голос прорвался сквозь пелену отчаяния. Барьер принца спал и звуки снаружи донеслись до её слуха.  — Здесь! Здесь бей! Дай сюда! Сразу же стены вокруг тряхнуло от удара. Бам. Бам. Затрясся пол, что-то упало сверху. От такого натиска заткнулся даже Молаг. Неожиданно тьма разошлась по швам. Алтарь и его границы, очерченные плотью, омылись в ярком свете солнца.  — Серана, — Дарьяна схватила её за руку первым делом. Неожиданно она махнула оружием, отбив летящий в неё утюг.  — Слишком медленно, Бал. Она увела подругу к стражникам и вернулась обратно. Секундная война взглядов Хранителя и безжизненного алтаря с алыми бусинами глаз оборвалась грубым голосом.  — Дарья… А я надеялся, что ты…  — Я не намерена тебя слушать. Назови моё имя и мы покончим с этим! Изображение принца на алтаре поплыло. Алые глаза загорелись ярче.  — Ты будешь моей! — прорычал Бал.  — Назови! Назови моё имя! Её глаза засияли божественным и разрушающим светом. Острые выступы на алтаре начали крошиться в пыль.  — С-Стендарр! От полного боли крика вновь затряслись стены и пол. С громким треском по основанию алтаря пошли трещины. Одна за одной, с каждой секундой их становилось всё больше и больше, пока алтарь не рухнул, подняв столб пыли. Все взглянули на Дарьяну со смесью страха и благоговения в глазах.  — В-во имя всего святого, почему ты вся в крови? Это был первый вопрос, который задала Серана, хотя её голос ещё дрожал.  — Культисты, — она махнула рукой, будто одного слова было достаточно. — Бедняги решили устроить массовое самоубийство. Слова звучали бы весьма убедительно, если бы она не притрагивалась постоянно до повязки, туго намотанной вокруг талии.  — А ты-то почему в крови?  — Ну, они решили самоубиться об меня.  — Всё же не из-за волос называют «Красная», — сглотнула Серана. Дарьяна отмахнулась от её слов. Недовольный испепеляющий взгляд обошёл всю комнату, которая прежде была частью хорошего дома. — Ох, храни меня Стендарр. Она присела на колени перед телами. Все они неплохо сохранились, хоть и были высушены до состояния драугра. Шахтёры, заключённые, бродяги — всех свалили в кучу, как для корма. Но Дарью заинтересовал весьма конкретный труп, лежащий почти в самом низу.  — Туран… Она по-матерински коснулась иссохшей кожи на лбу, смахивая грязные пряди. Серана хотела уже что-то сказать, но плечи Дарьяны дрогнули. Пол окропили горькие слёзы. Великий Хранитель Дозора Стендарра рыдала над телом одного из сотен.  — Дарья… Я… Мне очень жаль. Тонгвор поплатится за это.  — Поплатится, — произнесла Дарьяна, резко вскочив. От неё исходила аура холодной злости, будто в любой момент она может вырвать жизнь из чьего-то тела. Слёзы завершили маску её праведного гнева — красное от крови лицо с тонкими чистыми линиями. Вся скорбь, злость и решимость смешались в ней сейчас. — Сожгите здесь всё, — приказала она. — Пошли, мне нужна твоя помощь. Серана кивнула. Ей не хотелось перечить Дарьяне, которая будто потеряла здесь сына.  — Куда мы идём? Они обошли утёс со стороны реки и направлялись к шахте, но около неё свернули в сторону дворца. Город тем временем почти опустел. Жители спрятались в домах и храме Дибеллы, большая часть стражи засела на стенах и лишь некоторые патрули обходили незащищённые места. Маркарт был готов к долгой осаде. А судя по громким кличам изгоев снаружи, защита предстоит среьёзная.  — Во дворец. Главные врата закрыты баррикадами. Мы зайдём через зал мёртвых. «А почему запасной проход во дворец ярла оказался не закрыт?», — спросила про себя Серана, но ответ буквально валялся на земле. Покорёженная дверь с большой вмятиной в центре находилась довольно далеко от каменной арки.  — Боже, — до Сераны донёсся запах крови. — Да ты тут резню устроила. Присмотревшись, Серана отказалась от своих слов. Резней тут и не пахло. Большинство тел было просто разорвано на части, нежели разрезано или изрублено. Она шла дальше, а земля хлюпала от крови.  — Хускарл Фалин оказалась культисткой. Ей удалось заманить меня в ловушку.  — Да я заметила, — прогнусавила Серана. Она зажала нос, чтобы не чувствовать пьянящий букет ароматов. Столько крови она не видела даже в собственном замке в лучшие годы.  — Ты не замечаешь ничего странного? — спросила Дарьяна у входа в лабораторию. — Ну, кроме всего этого? Нет? Пропали тела. Все, без исключения, гробы пусты. Серана оглянулась. Действительно, каждая крышка была откинута от гроба, в них же самих тел не обнаружилось.  — Армия нежити?  — Вряд ли. Я не знаю таких ритуалов, что воскрешают нежить только в определённом месте. Хотя есть камень ритуала, но он очень далеко отсюда.  — И куда их тогда утащили?  — Куда-то в глубины Маркарта. Подземную часть города. В казармах я слышала, что там обитает огромная паучиха Нимхе. Глупо надеяться, что весь культ сожрёт один паук. Тем более, что я этого не допущу. Молча они дошли до дверей, ведущих вглубь. На стенах и полу виднелись пятна крови. Приглядевшись, Серана заприметила части доспеха — гнутые колечки кольчуги и зелёные обрывки ткани. Дарьяна тоже это заметила, но лишь махнула рукой. Сейчас она слишком зла, слишком решительна для таких мелочей.  — А мы не должны были дождаться подкрепления? Или взять кого из стражников?  — Они только будут мешаться под ногами. И времени маловато, если мы уже не опоздали. Впервые за долгие годы раскопки Нчуанд Зела оказались пусты и тихи. Инструменты беспорядочно лежали на полу, в воздухе витал гнилостные аромат тревоги.  — Нет охраны. Опрометчиво. Серана учуяла людей далеко впереди сквозь затхлую пелену паучьих испражнений и корма. После небольшого каменного туннеля их встретило паучье гнездо, самый его порог, если быть точным. Очевидно вход в гнездо охраняли крупные самцы, но их постигла незавидная участь. Вспоротые брюшка, оторванные конечности и зеленоватая кровь застилали пол.  — Мы совсем близко. Серана кивнула, она тоже услышала гортанные песнопения впереди. Более того, она даже услышала клацание и шипение огромных паучьих жвал. В её голове промелькнула небольшая, но весьма абсурдная мысль.  — Что-то я не наблюдаю огромного паучьего трупа. Проход дальше некогда был преграждён плотной паутиной, но её оборванные края сейчас свисали с неровного камня.  — Я никого не вижу. Заклинание мне ничего не показывает, — в голосе Дарьяны послышалось замешательство.  — Я их чувствую.  — Ладно, — на её пальце оказалось новое кольцо. — Ты сможешь обойти их сзади?  — Да. Постараюсь, — её голос прозвучал отстранённо. Заготавливая в руке массивный огненный шар, Дарьяна отворила двери в само нутро двемерского города.  — Ого, — Серана не удержалась, — здесь так красиво. И воняет проклятыми фалмерами. Металлические полусферы башен тускло поблескивали от синего света, исходящего от грибных спор, которые витали над каменным потолком. Удивительно, что такое пространство никак не обрушилось, ведь самое дно находилось довольно глубоко. Конечно, по красоте и масштабу Нчуанд Зел не доходил до Чёрного предела, но труд и старание двемеров отметить было нельзя. И всё здесь было бы прекрасно, если бы группа фанатиков не проводила ритуал над связанной паучихой исполинских размеров и древней маской драконьего жреца. Её зачем-то приковали к основанию одной из башен, а сам хор стоял поодаль, читая текст на даэдрике с массивного свитка на самодельном постаменте рядом с кучей тел. Не дождавшись команды, Серана исчезла в призрачном дыму. Огненный шар мгновенно разросся до огромных размеров, вылетев с руки, и взорвался с ослепительной вспышкой. Прежде чем рассеялась пыль, Дарьяна приземлила себя заклинанием телекинеза.  — Именем Стендарра, ты, Эола, признаёшься преступником перед богами и будешь казнена. Твоим судьей и палачом буду я, — Дарьяна громогласно произнесла приговор, пока раненые стонали вокруг. Ответом ей стала очередь огненных стрел и ледяных шипов. Из пыльного облака вышла Эола собственной персоной. В руке она сжимала ритуальный кинжал, и, как отметила Дарьяна, выглядела она весьма целой.  — Зря стараешься, — бросила Эола, ринувшись вперёд. Дарьяна с лёгкостью парировала выпад ударом булавы по ведущей руке, контратаковала кулаком в лице Эолы и закончила коротким пинком по колену. Обычно бой кончался на этом моменте, когда противник валяется на земле со сломанной ногой. Но не в этот раз.  — Какого даэдра ты не корчишься от боли? В неё вновь полетели сгустки пламени. На этот раз от контуженных культистов, что успели выставить магические обереги при первой её атаке. Два из трёх попали её в плечо и бедро, вызвав волну жаркой боли. Не сильной, но ощутимой. Рывок в укрытие из мёртвых тел спас её ещё от пяти заклинаний. Всё произошло за доли секунды, и ей хватило этого времени, чтобы оценить ситуацию. Во-первых, паучиха осталась жива, хотя взрыв должен был нанести ей больше всего урона, во-вторых, на ногах осталось мало культистов, и, в-третьих, что-то давало Эоле сил. «Неужели она чемпион Намиры?», — промелькнула в её голове догадка. Схватив тело из кучи, Дарьяна закрылась от магического огня. Это же тело послужило снарядом телекинеза. Второй противник пал от удара булавы в висок.  — Пора кончать этот цирк. Эола бросилась на неё следом с неожиданной прытью для калеки. На этот раз её кинжал вкусил крови. Дарьяна ответила резко. Клинок находился в её плоти почти по рукоять, когда она правой рукой схватила Эолу за руку, а левой ударила навершием булавы. Эола пошатнулась, но не упала. Впрочем, второй удар булавы стал для неё смертельным. Дарьяна добавила ещё несколько, когда Эола всё же завалилась на сырую землю лицом вниз. После завершающего удара подошвой от её головы осталось лишь название и бесформенная куча костей и мозгов. Её всё ещё окружали полукольцом, прижав к горе трупов. Фанатичная решимость в глазах культистов пылала праведным гневом. У них была одна цель, единственное предназначение на всю жизнь. Убить её. Дарьяна улыбнулась. Такое внимание заслужить сложно. Но и церемониться с ней никто не стал бы. Никаких пафосных речей. Есть цель, нет препятствий. Если не считать разъярённую паучиху, что вырвалась из оков. Финальной точкой в истории ковена Намиры при Эоле стал огненная волна, подтолкнувшая культистов к гибели в огромных и ядовитых жвалах. Каменное дно двемерского города неожиданно наполнилось криками агонии и чавканьем. Весьма странно выглядел зловещий триумф Дарьяны над всем этим. Нимхе обошла кольцо огня вокруг Дарьяны и принялась с жадностью поглощать тело Эолы.  — А неплохо ты придумала с пауком, я даже не поняла сначала, — произнесла она, услышав шорох крыльев летучих мышей у себя за спиной.  — Я её не выпускала…  — Что? Их недоумённые взгляды пересеклись. Затем они повернули головы в сторону паучихи и её жертвы.  — А с каких пор пауки жрут добычу целиком? У них ведь нет… Даэдрические руны на брюхе Нимхе загорелись багровым огнём. Её лапы заломились от неведомой силы, исходящей откуда-то изнутри.  — Жги! Жги её! Из-за мучительных метаморфоз сквозь полотно Нирна прорвался психический вопль Эолы. Дарьяна успела развернуть какое-то подобие защиты, но её и Серану прижало к земле, пока Нимхе покрывалась крепким хитином, а из её головы прорастало женское туловище.  — Серана! — пыталась дозваться Дарьяна. Свет Аурбиса тускнел в её глазах с каждой секундой. Ей досталось больше всего. От ужасов Обливиона её не спасли ни обереги, ни заклинания. Она закрыла голову руками и склонилась к земле, пытаясь унять крики тысяч душ. Их боль и страдания разрывали её тело на куски, собирали и вновь рвали.  — Я поглотила столько сердец, что тебе не хватит и десяти жизней, чтобы убить меня! Вопль преодолел все мыслимые пределы, переходя в ужасное крещендо гибели и страха. Казалось, что ещё секунда или даже меньше и весь Нчуанд Зел провалится в Обливион, в план Намиры. Дарьяна понимала, когда прекратится крик, тогда и нападёт Эола-Нимхе. И есть только один шанс убить её сейчас. Вопль оборвался на высокой ноте. Почти одновременно с этим мощные паучьи ножки оттолкнули её от земли и ядовитые жвалы устремились в грудь Дарьяны. Сейчас. Свет погас в её глазах и появился на ладони. Щит схлопнулся, выиграв пару мгновений, и в Эолу вперился тонкий луч чистейшей энергии из самого Этериуса. Дарьяна оттолкнула врага с такой силой, будто сам Стендарр направил её руку. Луч толщиной с волос проделал в паучихе широкую дыру и отбросил в конец подземелья. В месте её приземления появился небольшой кратер, который затем завалило камнями с потолка. Дарьяне же осталось без сил рухнуть на пол, но даже сквозь сон она чувствовала ноющую боль. Ей повезло, что она у неё осталась. Но сквозь пелену боли в её сознание протекало что-то ещё. Ей снился сон. Прекрасный дивный сон, в котором она видела себя. Ту себя, что ещё не ведала своих сил. Совсем юную, совсем беззащитную.  — Дарья… Её ли это голос прозвучал или мастера портрета, но пейзаж за спиной девочки изменился. Небо окрасилось в багровый, свежий луг покрылся проплешинами огня.  — Дарьяна… Ещё один миг превратил летнюю тунику в боевую робу, букет ромашек — в булаву, улыбку — в оскал.  — Стендарр… Сильная пощечина привела её в чувство.  — Ты начала бредить, — с ловкость увернувшись от кулака Дарьяны, объяснилась Серана. Именно на её коленях покоилась голова Дарьяны.  — Где… Где эта сволочь? Она встала, опираясь о руку Сераны.  — Видимо, сбежала. Мне хватило сил только на заклинание хамелеона.  — Ладно. Дарьяна в тупую осмотрелась, попыталась что-то понять и переварить информацию, но голова была слишком тяжёлой. На глубинных инстинктах она потянулась к поясной сумке с зельями.  — Это странно, — произнесла она, осушив склянку с розоватым зельем. — Не было похоже, что ритуал окончился удачно, тем не менее… Эх, зараза. Как она вообще выжила? Неужели артефакт Намиры даёт ей такие возможности.  — Она что-то кричала про сердца. Возможно, каннибализм был частью чего-то большего.  — Пошли. Нам здесь делать нечего.  — Маска, Дарья. Где маска?  — Ой, прости. Издержки профессии. Покопавшись в груде дымящегося мусора, Серана с облегчением обнаружила маску рядом с телом одно из культистов. Она не пострадала от огня и выглядела целой, пусть и весьма древней. В ней чувствовалась сила и магия, а большего ей и не нужно.  — Наденешь? — шутливо предложила Дарьяна.  — Нет уж, спасибо. Переведя дух, девушки приняли решение подниматься на поверхность.  — Что-то мне подсказывает, нас не ждёт ничего хорошего в Маркарте, — предположила Дарьяна. На обратном пути им внезапно встретились новые тела. Вернее, части тел, которые в спешке пожирала Эола, пока покидала Нчуанд Зел. Глава культа пустила своих прислужников на мясо. История стара и банальна, как мир.  — Это было ясно при самом первом его посещении. Погоди-ка. Серана склонилась над выпотрошенным трупом.  — Ты видишь это?  — Эола сожрала только внутренности. Хм. Сердце, лёгкие, часть кишечника. Примерно эту область и уничтожило моей атакой.  — Она восстанавливает конечности и даже органы, поедая тела.  — Я и не думала, что артефакт Намиры даст ей такие способности, — она сжала рукоять булавы, внезапно её глаза расширились от ужаса и осознания. — Сколько же она поглотила за полгода? Дарьяна сорвалась с места, забыв о Серане. Несмотря на усталость и небольшие ранения, в её голове созревали семена плана по уничтожению чемпиона Намиры. Пролёты деревянных лестниц сменяли друг друга, воздух становился легче, но ничего путного ей придумать не удалось. Её раздумья прервал вид горящего Маркарта.  — Ты… Ты как с цепи сорвалась, у тебя появилась… — Серана осеклась, увидев плачевный вид города, — идея? Немногочисленные деревянные сооружения пылали багровым пламенем, доходящим чуть ли не до храма Дибеллы на высоком утёсе. Крики изгоев перекликались с невнятным блеянием даэдрических существ, что выныривали из уничтоженного святилища Молага Бала прямо в гущу битвы. И те и другие наводнили город, оттеснив остатки стражи к шахте. До них ещё не добралась Эола. Звуки сильных ударов и скрежета по металлу доносились откуда-то сверху, предвещая скорую кончину храма Дибеллы, где скрылось большинство горожан. Дарьяна прикусила кончик большого пальца, бешено перекидывая взгляд из стороны в сторону. Прямо сейчас от её шага зависит судьба целого города.  — Я не успею… Нет, нет. Паскудство! В её руке загорелся огонёк, быстро приобретя очертания лука. Серана вскинула брови — арсенал заклинаний Дарьяны действительно поражал. Тем временем пламенная тетива натянулась и вылетевшая стрела взорвалась в скале под Эолой. Паучиха скатилась вниз, прямо в человеческую гущу, где смешались предельцы и порождения Молага Бала.  — У тебя появилась идея?  — Пока нет, — Дарьяна не сводила глаз с Эолы. Та быстро встала на ноги и без промедления начала крошить всё вокруг, включая людей и исчадий. Но, несмотря на слепую ярость, изгоев она избегала. Падение с большой высоты раздробило кость в её руке, и Эола без сожаления отсекла конечность. Новая рука отросла в считанные секунды.  — Нужно пробиться к шахте, — изрекла Дарьяна, — мне нужен Тонгвор, чтобы кое-что проверить. Серана кивнула. Её лица не была видно из-за шлема, но Дарьяна понимала, что ещё немного и она может сломаться. Только Девяти известно, какой ужас она пережила перед алтарём Молага Бала. И то, что Серана сейчас стоит рядом с ней уже говорит о многом. Дарьяна уважала это. Кратчайший путь к шахте казался свободным, потому что вся битва целиком проходила внизу. Им предстояло только пройти вдоль скалы, усыпанной шахтёрскими кирками и ломами. Но Эола так не думала. Мощный прыжок с ювелирной точностью выбил бы из Дарьяны жизнь, если бы рядом не оказалось Сераны. Случилось самое неприятное — Эола преградила путь к шахте. Не оставив время на размышления, она ринулась в атаку. Блок, парирование, ложный выпад с огненным заклинанием. Эола закрыла лицо руками, ударив вслепую паучьими ногами. Никто никого не ранил. Морозный вихрь, вызванный Сераной, оттолкнул Эолу на пяток шагов. Дарьяна совершила рывок в сторону. Нагнуться, схватить тяжёлый длинный лом и атаковать вновь — вот что ей нужно. Крутанувшись, она врезала Эоле по торсу. Послышался хруст костей и хитина. Её на мгновенье оглушило. Ещё один порыв ледяного ветра подтолкнул Эолу к небольшому обрыву. Острие лома пробило грудную клетку, паучьи конечности оттопырились, чтобы вбуриться в камень и не дать телу упасть. Эола схватилась за лом руками и потянулась ближе к Дарьяне так, будто боли для неё не существовало.  — Навались, мужики! — выкрикнул сержант городской стражи. Пятеро уставших мужчин схватились за старый лом так, будто от этого зависела жизнь всего города. Паучьи лапы заскребли по камню. Лом резко потянуло вниз под тяжестью даэдрической туши.  — Отпускай! Паучье тело проломило потолок большой горной плавильни. Брызги расплавленного металла вытянулись в тонкие высокие столбы. Всего на мгновенье воцарилась тишина. Она схлопнулась агонизирующим криком так же быстро, как и началась.  — Это её убьёт? — тихо, но с надеждой спросил сержант. Его немного пугало окровавленное лицо Дарьяны.  — Нет. Не сейчас. Ты тут за главного? Хорошая работа, — кивнула она на баррикады, заграждающие путь на главную площадь.  — Нет, тан Тонгвор взял командование на себя. Он в шахте сейчас. Что-то… не так? — спросил он, увидев её вытянувшееся лицо.  — У него было что-нибудь с собой? Не дожидаясь ответа, она схватила Серану под руку…  — Большой свёрток из ткани… Э-эй, госпожа, вы куда? И помчалась вглубь шахты Сидна.  — Тонгвор Серебряная Кровь! — выкрикнула она, едва увидев перила. Входной туннель вёл на верхний ярус шахты, потому Дарьяна не могла видеть, что происходит внизу, пока не добежала до выступа. Тонгвор меж тем выставил себя не в лучшем. Его собственный брат сидел перед ним на коленях с грязной тряпкой во рту. Перед его лицом нависли длинные и острые шипы ужасной булавы принца порабощения. Отвратительные барельефы Молага Бала, до одури длинные шипы и вырезы на металле не могли сделать это оружие практичным, удобным. Но оно было смертельным не только лишь для тела. Тонгвор перевёл мрачный взгляд на Дарьяну.  — Ты совершил преступление против Скайрима и его народа, против Стендарра и его дозорных. Склони голову и оружие, твоим судьей буду я! Голубоватый свет вновь наполнил её глазницы. Дарьяна предвкушающе сжала рукоять булавы.  — Я раскаиваюсь. Слова ударили молотом. Дарьяне даже будто послышался грохот металла за спиной.  — Что? Тонгвор кинул булаву перед собой. Та нехотя, из мести удлинила шипы и собрала вновь.  — Я сдаюсь, — произнёс Тонгвор, осев на колени, и поднял руки над головой. — Прости, брат. Это всё из-за меня. Дарьяне вновь пришлось состроить серьёзное лицо и сдвинуть брови к переносице. Не уж-то целый чемпион Молага Бала просто сдался?  — Объясни свой поступок, Тонгвор. В чём ты раскаиваешься?  — В поклонении даэдра. Я хотел помочь тому дозорному, — Дарьяна злобно оскалилась, — но внутри я услышал голос… Норды так не поступают.  — Поздно для слов. Встань, Серебряная Кровь, возьми своё проклятое оружие. Ты искупишь свои деяния кровью и делом. Вот и… Дарьяна обернулась и замерла. Кажется, грохот железа ей не почудился. Серана осела на пол у каменной стены, будто слабость сковала её ноги. Она прижала руки к шлему и шептала что-то про себя, мотая головой из стороны в сторону.  — Серана? Не услышав ответа, Дарьяна подошла ближе. Присев перед Сераной, она сняла с неё шлем. Серана беззвучно рыдала.  — Ты не знаешь, что он д-делал, — дрожащий шёпот переходил на фальцет. Бездна в её глазах отражала ужас ушедших, но незабываемых времён. «Не стоило тащить её к чемпиону Бала», — подумала Дарьяна в этот момент.  — И ты забудь. Я не позволю ему вернуться. Закрой глаза, дыши глубоко. Серана отстраненно закивала, поддаваясь словам Дарьяны и её заклинанию успокоения. Закрыв глаза, она медленно и прерывисто задышала ртом.  — Иди быстрее! — зашипела она на Тонгвора, прикрыв Серане уши. И едва он приблизился к арке туннеля, как булава удлинила свои шипы в несколько раз.  — Ай, твою же… — Тонгвор грязно выругался. По странному стечению обстоятельств булава упала прямо к ногам Сераны, ненавязчиво ткнув её шипом. Мимолётного взгляда на проклятое оружие ей хватило для бурной истерики. Она обрушила на булаву почти весь арсенал заклинаний в считанные секунды, сопровождая чародейство криком отчаяния. И когда уже весь внутренний запас магии иссяк и над мокрым закопчённым полом рассеялся туман, Серана вновь беззвучно зарыдала, закрыв лицо руками. Булава Молага Бала лежала нетронутой, ехидно сверкая кривыми и острыми гранями. Придя в себя после столь разрушительной реакции, Дарьяна первым делом обратилась к Тонгвору:  — Проклятье, забери это дерьмо, Тонгвор! — она кричала чуть громче, чем следовало. Ей заложило уши. — И стой! Я не велела тебе уходить.  — О чём ты, женщина? Порывшись в сумке, она извлекла помятый свиток.  — Чтобы ты не сбежал. Она сильно ткнула его в грудь свитком. Тонгвор поморщился от удара, а свиток рассыпался в труху.  — Я тебя даже на дне моря найду. Ты ответишь мне за каждую жертву, подонок. Прочь отсюда. Оставив взглядом ожог на её лице, Тонгвор с опаской подобрал булаву с пола и отправился к выходу. Дарьяна же отсчитала полминуты, щёлкнула пальцами и, услышав сдавленный крик, вернулась к подруге.  — Серана? Она сидела на полу, обнимая колени. Лицо было скрыто, но всё и без этого было ясно. Она сломалась.  — Ты должна идти, — ответила она.  — Я не могу оставить тебя здесь одну. Серана с трудом поднялась. Маска отречения скрыла её лицо.  — Мне не впервой. А ты… Ты нужна городу. Но ты не тот человек, который может помочь мне. Дарьяна отвела взгляд. Быть может, Серана в чём-то и права. Набрав в грудь воздуха, Дарьяна быстро подошла к ней и заключила в объятия. Медленно и постоянно осекаясь Серана ответила, легонько коснувшись её спины рукой.  — Дарья?  — Попытаться стоило так или иначе, — сказала она, вытерев мокрые дорожки с холодных щёк Сераны. Уместно ли было поступать так? Неизвестно. Зато Дарьяна отлично знала, что таким образом она в какой-то степени почтила память Альтано. Она поспешила наружу, чтобы не наговорить лишнего. Казалось, что этот проклятый день скоро кончится, но глупо было бы ожидать решения всех проблем во мгновенье ока. Её ожидали изгои, отродья Бала и целый чемпион Намиры.  — Не получается, господин. Впереди уже снаружи копошились несколько солдат у стены. Там магической цепью был прикован Тонгвор. Большой курьерский ворон дозора кружил возле него и осуждающе клевал в грудь.  — Выпусти меня и забери эту птицу! Это унизительно! — приказывающим тоном прикрикнул он, завидев Дарьяну.  — Прислуживать даэдра — это унизительно, — ответила она, щёлкнув пальцами. Заклинание рассеялось, а ворон приземлился ей на плечо.  — Ты слишком жестока для бога милосердия. Дарьяна фыркнула, посчитав его слова слишком вялой провокацией.  — Лучше ответь мне, кто был пленником твоего брата?  — Дела моего брата… Она грубо оборвала его реплику коротким заклинанием. Магические цепи появились из воздуха, целая вереница звеньев обвила Тонгвора с ног до головы, туго сжали горло и грудь. Порою школа изменения может действительно поразить. Он рухнул на колени прямо перед ней. И если простое удержание ошейником он назвал унизительным, то в таком положении он должен сгореть со стыда. Стража стушевалась.  — Мы теряем время из-за твоей дерзости, подонок! Признайся сам! Тонгвор в поднял голову. От гнева его лицо побагровело, глаза сузились под сведёнными бровями.  — Маданах! — крикнул он. — Мой брат держал короля изгоев как собаку на привязи! Король этих дикарей бросал свою свору в пекло ради нас, ради наших денег и шахт! Дарьяна улыбнулась. Оковы гнева прекрасно справились со своей целью, обнажив эгоистичную и жестокую натуру Серебряной Крови. Если клан и покинет Маркарт, то только с позором. Она оглянулась на стражников. Вряд ли кто-то из них был удивлён, но никто из них не знал всей правды до сего момента. Слепо служить зазнавшимся снобам или быть отщепенцем в Муравейнике — выбор прост и мучителен. Дарьяне же хотелось верить, что эти солдаты выбрали свой путь из безысходности.  — Хватит прелюдий! — решительно произнесла она. — Убьём эту тварь, изгоним врагов! Стражники нерешительно поддержали её. Многие из них устали, переживали за свои семьи и сами были напуганы. Только ворон на плече утвердительно каркнул.  — Какова обстановка, сержант?  — Эм… Битва по ту сторону утёса не стихает, дремора уничтожила стены плавильни и скрылась среди изгоев. Видимо, они заодно. Ещё я отправил пятерых на охрану храма Дибеллы.  — Хорошая работа. Тонгвор, — тот слегка дёрнулся, — что за твари сейчас бьются с изгоями?  — Младые. Даэдра из человеческой плоти. Тупые, но живучие. Удивительно, как охотно он говорил из-за расшатанных нервов.  — А что ты принёс мне, дружок? Ворон вновь каркнул, протянув лапку с маленьким свитком. По мере чтения послания эмоции на её лице сменились с усталого предвкушения до подозрительного прищура.  — Мы можем прояснить пару моментов?  — Есть ли у нас для этого время, госпожа? — возмутился сержант.  — Время у нас будет. Как изгои прорвались в город?  — Кто-то отворил им главные врата. Кажется, сбежавшие пленники, но выжившие часовые сказали, что заключенные были ранены и их было значительно меньше. Это произошло, когда вы ушли во дворец. Потом что-то произошло и из заброшенного дома повалили чудища. Дарьяна поднялась на уступ. Впереди, за баррикадами, виднелась массивная арка врат. Видимо, изгои мало того, что открыли их, так ещё и заперли вновь, чтобы отрезать пути отступления и подкрепления.  — Нужно открыть ворота вновь. Для дозорных. Солдаты воодушевились — наконец прибыла подмога, да ещё и Дозор. В их глазах засверкала надежда даже через гулкие шлемы. Короткая разведка подтвердила некоторые её опасения. Во-первых, торговая площадь поделилась ровно на две половины, гранью которой стал полуразрушенный порог заброшенного дома, где прежде находился алтарь Бала. Младые остервенело убивали прорывающихся и даже более — затаскивали остывающие тела внутрь дома, откуда потом выходили новые даэдра. Тогда же она рассмотрела их подробнее. Младые не были похожи на что-то знакомое ей, обладая чертами людей и некоторых даэдра. Телосложением они напоминали небольших даэдротов, но их движения были чересчур ловкими, хлёсткими как у алчущих. А их примитивная тактика со сменой раненых бойцов… Предвещала активное сопротивление. Во-вторых, изгои подчинялись Эоле. Они её боялись и без промедления отдавали тела товарищей на растерзание и лечение. Её оплавленные хитиновые конечности с трудом отрывались её же руками, отрастая уже не так быстро, как прежде. А вот никого с повадками короля Дарьяна не заметила. Будто Маданах и вовсе не покидал темницу. И кажется, Дарьяна понимала почему. Но их роль пешек волновала её сейчас меньше всего.  — Ситуация патовая, — сказала она первым делом. — Первым делом нужно впустить дозорных, но через врата это будет сделать сложнее всего.  — Ты не можешь просто уничтожить ворота магией? — возмутился Тонгвор.  — Ты бы так умничал, когда перед алтарём Бала трупы складывал.  — Сколько у нас времени? — спросил сержант. — Мы бы могли использовать шахтёрский лифт.  — Лифт? Он указал на конструкцию из лебёдок у стыка скал и стены. Большая часть механизма была съедена огнём, однако главный диск и верёвка оказались целыми. Почти две дюжины оставшихся стражников вполне справятся с работой тягловых волов.  — Да, приступайте. Я расставлю руны для вашей безопасности. И мне нужно будет проверить ход, через который бежали изгои. Сержант нехотя кивнул. Каждый занялся своим делом — Дарьяна навалила мусора на баррикады для прочности и наколдовала огненные и грозовые руны, стража тем временем закинула запасные тросы на лебёдки. Поддон, на котором поднимали людей и грузы, был сломан и сожжён.  — Побудешь здесь, Тонгвор. Твоя цель — убить монстра в виде паука, если она заявится. Или не умереть до моего прихода. Ты ведь знаешь про… Уникальность своего оружия, не так ли? Он поморщился, жалея, судя по всему, о решении так быстро сдаться.  — Да. Булава способна выдернуть душу.  — Именно, так что будь лапочкой, пожалуйста, и не создавай лишних проблем. Напоследок она черкнула пару строк ответным посланием и отправила ворона обратно. Сложно-сложно-сложно. Слишком всё сложно складывается. Если культ и Эола вместе с изгоями, то как они допустили вознесения Тонгвора до чемпиона Бала? Почему они не знали друг о друге? Почему Маданах не сбежал с остальными? Как они все связаны? Заброшенный и заросший мхом вход в глубинную ветвь Маркарта. Внутри было сыро и шумно. Звуки заклинаний раздавались эхом откуда-то недалеко. Видимо, эта часть Маркарта отрезана от основных руин, раз Дарьяне повезло найти людей, двигаясь в одном направлении. Те же культисты, что и в зале мёртвых, на этот раз закрывали огнём узкий проход рядом с несколькими телами. Целая дюжина, чтобы закрыть столь трудный для прорыва участок. Целая дюжина трупов. Дарьяна прислушалась, переодевая кольцо. Сначала послышались удивлённые и недоверчивые возгласы вдалеке, а затем и топот множества ног. Первыми она увидела людей в броне из шкур. Изгои.  — Кто ты?  — Дарьяна. Дозорный, — предельцы немного расслабились. — Я ищу Маданаха. Они были ранены, истощены, но с горящими глазами. Вперёд вышел самый старший из них.  — Значит, это тебе мы благодарны за наше спасение? Зачем я тебе нужен?  — Ты связался с даэдра, Маданах. Я предлагаю тебе сбросить это позорное клеймо и искупить свой поступок.  — А если я откажусь? Изгои напряглись, переглядываясь меж собой. К слову, не все сбежавшие были были изгоями, около трети были простыми заключёнными. И сражаться они не собирались.  — Тогда всех изгоев в городе перебьёт Эола. Ты ведь изначально понимал, что она будет использовать вас как живой щит?  — То есть ты нас отпустишь?  — Я отпущу вас, когда вы поможете мне убить Эолу. Если мне покажется, что ты халтуришь или пытаешься уничтожить Маркарт, то пеняй на себя.  — Хорошо, — без доли радости и облегчения ответил он, — приемлемо. Некоторые изгои и заключенные восприняли этот союз не самым лучшим образом. Одни боялись очередного предательства, другие — возвращения в темницу. Но Маданах и Дарьяна быстро осадили протестующих и поспешили вернуться в город.  — У тебя есть план? — спросил Маданах.  — Да, но сначала нужно разобраться с даэдрами Бала.  — Что?  — Не важно… — отмахнулась она. На выходе их ожидали звуки близкой битвы. Младые по-прежнему боролись с изгоями. Последние проигрывали в числе — даже самые свирепые вересковые сердца склоняли головы в конечном итоге.  — Что это за создания? — в голосе Маданаха послышались недоумение и злость.  — Не бери их в счёт. С ними справимся мы. На его немой вопрос она ответила гордой улыбкой, указав на отряд дозорных в тяжёлых робах. Восемь, не считая трёх псов.  — Госпожа Хранитель, — поприветствовал её командир отряда.  — Паладин Граванш, — отсалютовала она в ответ.  — Орк? — насмешливо спросил Тонгвор. — Ты поставила орка во главе? Граванш ничего не ответил, удивив сдержанностью многих, кто не был с ним знаком.  — Заткнись, Тонгвор, пока я не поставила вас двоих в один отряд не поставила. Он обернулся и побледнел, увидев злого Маданаха.  — Ты его выпустила, прокляни меня Боэтия! — воскликнув это, он дёрнулся. Булава Бала ощутимо больно вонзила в него шип, когда услышала имя другого принца. Между изгоями и стражниками встали дозорные, чтобы грозное молчание не переросло в драку.  — Итак, внимание на меня… — начала Дарьяна. Тем временем битва на площади продолжалась. Эола разорвала очередного даэдра. Их искорёженная плоть не восстанавливала ей конечности. Проклиная себя за опрометчивость, ей стоило бы сейчас уйти и убить Маданаха, но тогда и остатки изгоев быстро уничтожат. Единственная возможность закончить план — это осквернить алтарь Молага Бала, который она учуяла в заброшенном доме, и завершить ритуал там, дабы окунуть весь предел в пустотный котёл голода и разрухи. «Проклятье! Проклятье!», — восклицала она про себя, хватая очередной труп изгоя и поедая его сердце. Даже это почти неуязвимое и могучее тело лишь едва помогало ей. Впереди были враги, но все союзники позади мертвы. Остались только запуганные людишки, и угасающее чувство мести. С яростным криком отчаяния она ринулась вперёд, на острые клинки и конечности даэдра. Те упали замертво перед необузданной силой. Над Маркартом быстро поднялся торжественный и воинственный клич. Впрочем, так же быстро он и оборвался, когда Эола увидела перед собой её.  — Привет, — насмешливо протянула Дарьяна и ударила заклинанием. Дозорные за её спиной, которые одним взмахом высылали даэдра в обливион, атаковали вслед. Пронзительная боль сковала её тело на какое-то мгновенье.  — Не работает, — заключил кто-то из дозорных. Преодолев болезненный зной, Эола ринулась на голос, но хелицеры ударились в металлический щит.   — Убейте их! — приказала она. Изгои не шелохнулись, а мощная волна огня выжгла ей глаза с большей частью головы. На время мир перестал существовать вокруг неё. Конечности и кости ломались одна за другой под градом ударов, не успевая восстанавливаться. Когда она вынырнула из омута слепоты и глухоты, было слишком поздно. Вокруг стояли изгои и их король, дозорные добивали последних из младых. Тонгвор занёс над ней булаву своего принца, и в холодном зелёном свете открылась бездна Хладной Гавани. Удар раздробил хитин, жадно выгрызая кусок плоти вместе с остатками души.  — Достаточно! Я сказала, хватит, Тонгвор! Он наносил удар за ударом, пока весь не покрылся кровью. Затем он медленно поднялся над поверженной Эолой, втягивая воздух через рот. Булава засияла, будто радовалась душе чемпиона, слегка поигрывая шипами туда-сюда. Удар Дарьяны выбил булаву из его рук, прежде чем случилось что-нибудь страшное. Следующий удар повалил Тонгвора на землю.  — Я покаялся! Ты обещала мне!  — Тихо, Тонгвор, тихо. Милосердие Стендарра нужно заслужить. Это не сравнится со служением даэдра. Простым убийством ты ничего не добьёшься. Тонгвор зарычал со злости, но Дарьяна понадеялась, что это лишь кратковременное влияние артефакта Молага Бала. Его благополучно обезвредили, связав руки почти до локтей. Вскоре он встретится с братом и королями Маркарта их уже никто не сможет назвать.

***

Начался дождь. По Маркарту вновь потекли ручьи крови. И Дарьяна стояла у врат Подкаменной крепости, смотря вдаль, где гасли огни изгоев и их короля. Хоть Маданах и был жертвой в этой истории, но жертвой не без ножа, который ударит исподтишка. Она ясно дала ему понять, что нового кровопролития она не допустит, намекнув на их встречу в будущем.  — Всё готово, Хранитель, — прогнусавил Граванш.  — Я хочу, чтобы ты остался здесь на время. Два культа на город слишком много. Да, Гром? К ней ластился пёс дозора.  — Мы присмотрим за городом. Вы спрашивали меня о природе ритуала, который проводил культ Намиры. Я и Хротгир Мастер ритуалов считаем, что призывали саранчу и ливни на Предел. Очень предсказуемо для Последнего зерна уничтожить урожай. Однако метаморфозы, если так можно сказать, не были вызваны артефактом. Такого не было в хрониках, Хротгир тоже не знает причин. И эти причины могли возникнуть из-за других сил. Странно, да?  — Да, весьма. Как там братья?  — Мы разделили их по разным крыльям крепости. Ваша наёмница сейчас у камеры Тонора.  — Скажи ей, чтобы собиралась.  — Уходите? Можете на нас положиться.  — Конечно, — Дарьяна улыбнулась. — Найдите для Турана достойное место… Через четверть часа она стояла у сёдланных коней, дождь немного утих. Тёмные тучи скрыли Массера и Секунду за своим чёрным пухом. Мир будто замер в безмятежной пустоте после бурной дневной беготни.  — Я здесь. Серана появилась тихо, без единого шороха. В руках она несла букет, купленный почти неделю назад на торговой площади. Молча они отправились в путь. Мимо пролетали тлеющие очаги, следы боёв и стычек.  — Я была у заброшенного дома, — внезапно заговорила Серана.  — Зачем?  — Хотела убедиться, что там всё уничтожено. Не тянет тебя на разговоры, да? Выглянул Массер, осветив бледный лик Сераны. Она держала поводья одной рукой и прижимала амарант к груди.  — Для чего тебе эти цветы?  — Не знаю. Наверное, они просто напоминают мне. Это амарант, вокруг него ходит одна нелепая сказка, — блик Массера осветил её хрупкую улыбку, — будто если подарить амарант кому-то, то ты свяжешь его со своей судьбой. Дарьяна промолчала. Она поняла её слова, но смысл едва коснулся, разбившись о гранитную стену.  — Я вот свой букет подарить не успела…

***

 — Я слышал её голос!  — Хах, — свирепый рык, похожий на короткий смешок, огорошил оппонента, — Хин девчонка вновь в Хал этого божка Бала. Кто знает, что он сделает с ней сейчас. Ты ведь знаешь про церемонию обращения? Я могу тебе напомнить, мой Хун-Хокорон, как он будет её насиловать.  — Заткнись…