Марш сердца

      Ночь. Пылающая в венах кровь. Дерзкое рычание охотника, впадающего в эйфорию от неописуемого восторга перед охотой. И неумолимо растущее безумие.       Часы стягиваются в минуты, мыслить становится проще. Легче. Но зачем же мыслить, когда можно отдаться инстинктам? Тело знает лучше! Мышцы быстрее, когда мозг отключен, когда сознание молчит!       Когда тебе плевать, чья кровь на твоих руках. На руках?       Зачем волку руки?       — Эйла!       Медный вихрь развернулся в бараках Соратников. Пелену ночной тишины разорвало приглушенное рычание. Однако беспорядочная борьба быстро окончилась, когда Вилкас вывернул Эйле руку. Та болезненно заскулила и окончательно проснулась.       — Какого даэдра? — синхронно спросили они.       Эйла огляделась. Её окружали каменные стены под Йоррваскром. Ладони были мокрыми, но только из-за пота. Она обреченно вздохнула, отмахиваясь от иллюзорных запахов хвойного леса.       — Тебе опять снился кошмар, — сказал Вилкас слегка раздраженно.       — Катись в обливион, Вилкас, я не одна живу с этим!       Резкий ответ Эйлы нисколько не удивил его. Вилкас уже не впервые насильно будит её посреди ночи хотя и знает, что за это можно получить весьма болезненный ответ.       Они оба понимали причины, оба понимали последствия.       И оба были согласны.       — Много кто не спит? — спросила Эйла, зевнув.       — Да. Вроде, троих из круга видел за столом.       Эйла кивнула и двинулась к стойке с бронёй.       — Пусть собираются. И ты тоже пойдешь! Ничего плохого не случится, если мы наведаемся в Чёрный Брод пораньше.       Поспешив выполнить приказ, Вилкас покинул покои. Эйла тем временем сменила ночную рубашку на тунику, закрепила броню на конечностях и снарядила колчан с ножнами.       Её взгляд внезапно зацепился за отражение на широком лезвии кинжала. Глаза цвета стали, бледные губы и тёмные пятна под глазами. Теперь она была больше похожа на старого Кодлака, чем на воительницу с горячей головой.       Эйла фыркнула. А ведь три года назад она считала себя достаточно взрослой.       Ночной караул у ворот не задал никаких вопросов — у Соратников была превосходная репутация в Вайтране.       — Возьмём коней, Эйла?       — Не стоит…       Соратники переглянулись — их лица украшал довольный оскал. Массер в эту ночь был достаточно ярким, в самый раз для небольшой охоты, чтобы почтить владыку Хирсина.       — Не будем медлить! — отдала приказ Эйла. — Двинемся по северной дороге.       Их целью было небольшое шахтерское поселение, ставшее убежищем для скверных слухов и рассказов. Конечно, эту работу следовало доверить Дозору, однако их внимание полностью приковал инцидент в Пределе.       Во владении Вайтран было тихо. Здесь установился относительный порядок, когда Соратники начали тесно сотрудничать со стражей, вычищая бандитские лагеря вдали от дорог. Удалось даже восстановить парочку придорожных крепостей и обеспечить безопасность для торговцев и путников.       — А вы не замечали в реке мертвую рыбу? — до слуха Эйла донеслась часть болтовни.       Мёртвая рыба. Великое событие! Драконы едва перестали нападать, гражданская война ещё не окончена, Глотка Мира дала трещин! За три года произошло достаточно много событий, чтобы обсудить. Так ведь?       Эйла встрепенулась и повернула лицо к Вилкасу, который шел рядом с ней. Тот смотрел на неё, и зоркий глаз Эйлы сразу увидел тревожность в его взгляде.       — Это ведь…       — Тихо. Просто совпадение.       Тем не менее они оба задрали головы, чтобы взглянуть на луны. Конечно, смерть рыб в реках и озерах великая беда для рыбацких поселений.       Но для оборотней… Ох, для некоторых оборотней это может стать началом конца.       В год, когда в свет выйдут люди-волки. В тот самый год, когда начнётся прилив скорби, когда загорится вековой лёд. Взойдёт кровавая луна, знаменуя начало Охоты Хирсина.       Сам Принц в компании своих гончих явится в Нирн, дабы насладиться великой сладостью достойной добычи.       — Предвестник? — Эйлу оторвали от поиска малейших красных пятен на Массере и Секунде, — мы можем превращаться?       — А? А, да. Сойдём с дороги.       Вскоре в пролеске у дороги Эйла и Вилкас внимательно наблюдали за метаморфозами щенков Круга. Нея, Сигмар и Горвунд почти сразу упали на колени от нестерпимой боли в груди.       Первым делом менялось сердце человека, расширяясь так быстро, что от боли ломило кости. Кости же менялось чуть позже — от грудной клетки до кистей и стоп. Затем кожа человека грубела и покрывалась жестким мехом.       Со стороны смотрящего казалось, что нечто разрывает человека изнутри. Заламывает руки, вырывает кости и стремится вырваться наружу.       Но самое интересное происходит вовсе не с телом.       Когда Эйла только начала впервые обращаться, её поток мыслей тут же обрывался. Не имело смысла прошлое и будущее. Есть только ты. Сейчас. В данную секунду. И именно в этом миг тебе хочется сжаться в клубок, чтобы унять боль. Но вскоре боль проходит, порождая гнев и ярость. Жажду. Твои руки и рот теперь не способны создавать и петь, ноги не могут просто нести тебя по цветочной поляне. Теперь твоя цель насытиться. И для этого есть когти, клыки и мощные лапы с невообразимым букетом гневных эмоций.       И даже спустя годы превращений… Ничего не изменилось. Круг Соратников сменился стаей.

***

      Близился рассвет. Багровые щупальца тянулись от горизонта всё дальше и дальше до самих людских домов. Просыпались крестьяне, возвращалась с ночного патруля стража.               В эту ночь они держали оружие наготове. Казалось, что начался волчий гон, ведь вой и рычание вдоль восточной дороги Вайтрана слышались несколько часов к ряду. К счастью для стражников, перед рассветом на дороге показался отряд соратников.       Соратники проводили патруль снисходительным взглядом, оглянулись на пролесок, где загнали молодого оленя и соорудили тотем Хирсина, и двинулись дальше на восток.       До Чёрного Брода им осталось пройти совсем немного. Небольшое поселение было видно со стен старого форта Амол, однако дорога петляла между мостами из-за недавнего разлива рек. А в землях Рифта их неимоверное количество!       Полноводные реки и мелкие ручьи, небольшие озёра и горячие источники переплетались в несуразной паутине, соединяющей почти половину гидросистемы Скайрима. Но было в этой системе два главных звена — реки Чёрная и Белая.       Белая разделяла владения Вайтран и Истмарк, проходя по их границам. Её бурные воды, полные рыбы и прочей живности, неслись по всему Истмарку, даруя жизнь. В окрестностях форта Амол она сливалась с Чёрной. Та же брала своё начала с озера Гейр в Рифте, перетекала на север, где разделялась на два рукава и обнимала небольшой клочок земли близ Айварстеда. Перед входом в Истмарк оба рукава сливаются в один мощный поток, образуя безымянное озерцо с водопадом.       — О чём задумалась, Эйла?       — М? А… Да ни о чём. Думала, стоит ли остановиться у горячих источников.       Вилкас смерил её неоднозначным взглядом и отвернулся, глядя на дорогу.       — А по тебе и не скажешь, что тебя интересует хорошая баня.       — Какой-то ты сегодня слишком подозрительный, Вилкас. Твою бы голову да во внеочередной патруль с городской стражей. М-м! Песня!       Её руки скрестились на груди.       — Ну и ладно. Напугала собаку мясом… Кстати, про мясо. Ты зачем оленю всю грудь покромсала. Ошмётки по всей дороге. Эйла?       Та отвернулась, будто и не слышала. Только шум водопада стал ему ответом. Она не считала, что эта охота была жёстче. Мало того — она едва ли может вспомнить что-нибудь после её превращения. Перед ней остались лишь разрозненные образы без четкой картины. Будто груда костей вместо человека.       — Мне по-командовать, пока ты спишь на ходу?       — Подождёшь. Вы, — она указала на троицу щенков, — подождите у дороги.       — Боишься, что нас окружат?       — Мы тут без разведки. Мало ли.       Вилкас одобрительно кивнул. Для себя он давно отметил небольшие изменения в поведении Эйлы. Раньше бы она кинулась в мордобой, едва услышав приказ. Но сейчас слова «тактика» и «командование» для неё не пустой звук.       — Кодлак бы гордился.       — Что?       — Нет, ничего. — Эйла, конечно, услышала его. — Совсем ничего.       В центре небольшого поселения близ шахты тлел костёр. В углях трещали остатки яичной скорлупы и чьи-то разбитые мечты. Рядом стоял мужчина в затасканном капюшоне, в руках он держал сковороду с горячим завтраком.       — Вернер? — вспомнила Эйла имя заказчика, которым было подписано письмо.       — Да… — кажется, он ещё не до конца проснулся. — Ох, а вы должно быть Соратники!       Вернер пригласил воинов к крепкому деревянному столу под навесом. Стол был грубо сколочен, но казался весьма крепким. Вилкас бы даже сказал, что он мог пережить несколько драк в Йоррваскре.       — Да, так и есть, меня зовут Эйла, а это — Вилкас. В письме вы указали, что ваши шахтёры утаивают что-то и ведут себя подозрительно. Это так? — спросила Эйла, пока хозяин шахты разливал гостям травяной чай.       — Хуже того. Недавно Сондас начал вырезать из корунда какие-то обереги, все работники молятся перед работой, но я не узнаю этих молитв, — волнительно шептал Вернер. — А вчера пропал Деркитус. Иногда он просится порыбачить в реке. Вечером он не вернулся.       — А сами вы не работаете в шахте?       — Не сейчас. Моя жена… Она покинула Чёрный Брод и мне пришлось взяться за управление. Записалась в ряды Клинков. Она раньше была искательницей приключений, — развёл руками Вернер. — Но я спускался в шахту несколько раз вместе с рабочими и ничего не нашёл. Но после пропажи Деркитуса я вернулся вновь и… И услышал чей-то шёпот. Откуда-то из нового прохода. Его размыло подземными реками — тут часто такое происходит. Правда, ребята завалили его бочками и коробками, потому что лаз совсем узкий и не ведёт к рудным жилам.       Некоторое время Эйла молча смотрела перед собой. Самым странным ей казался, очевидно, странный шёпот из пещеры. Это вполне могли быть призраки или духи, но, вспоминая карту окрестностей, она едва ли могла вспомнить хоть один склеп или курган.       — Мы разберёмся. Не отпускайте рабочих в шахту, Вилкас их допросит. Остальные осмотрят округу в поисках Деркитуса. А я… Я проверю шахту.

***

      В небольшом доме со скудным, но добротным набором мебели Вилкас собрал всех рабочих. Данмер Сондас, босмер Касмир и супружеская пара нордов Тормир и Балин. Они смиренно поглядывали на сурового воина, пока тот выдерживал томительную паузу.       — Симпатичные побрякушки, — начал он издалека, указав на корундовые кулоны. — Ты их сделал?       Он заглянул прямо в красные глаза Сондаса. Вилкас сделал это без угрозы, сохраняя холодную маску на лице.       — Да, — ответил эльф.       — Красивые, я не видел таких. Они что-то значат?       — Н-ничего особенного. Просто… Безделушки, — данмер отвёл взгляд, делая вид, что рассматривает собственный кулон.       — Кончай придуриваться, эльф. Я не из Дозора — за странные амулеты не сжигаю. Но если мы не разберёмся, что здесь происходит, то нам придётся пригласить и их.       Эльф вновь поднял взгляд. Там не было страха перед Вилкасом или чего-то подобного. Затем он коротко оглядел своих друзей.       — Нам нужна помощь, — тихо сказал Касмир.       Вилкас промолчал, давая им возможность продолжить.       — Всё началось совсем недавно, — продолжила Балин, — Подземная река размыла проход, и мы начали расширять его. Нам казалось, что вода еще бушует из-за шума. Но вскоре Касмир начал слышать слова в этих шорохах.       — Что ты слышал? — прервал её Вилкас.       — Это… Был словно громкий шёпот, слов не разобрать. Я решил, что кто-то застрял в пещере, но вскоре смог расслышать некоторые слова: «уничтожено», «ошибка» и… И «Обливион». Мы испугались и завалили раскопки мусором.       Вилкас недовольно сжал челюсть. Неужели и вправду придётся звать Дозор? Но если они лгут?       — Почему вы никому не сказали об этом? — спросил Вилкас, сложив руки на груди.       — Нам стало страшно! А если это культ даэдра? Шумиха бы всполошила их. Да они бы вырезали нас всех. Мы ждали. Выжидали и надеялись, что всё обойдётся. Но пару дней назад шёпот стал громче. И стал злее.       — Брехня. Вам кажется, что он злее. Я предлагал позвать стражу, брат, — высказался наконец Тормир, до этого сидевший угрюмой тучей. — Нет такого зла, которое не помрёт от доброго топора.       Одним лишь этим высказыванием Тормир заслужил уважение Вилкаса.       — Во имя Азуры, Тормир! Это ты проболтался старосте? — с тревогой в голосе прикрикнул Сондас.        — Это бы сделал я. Рано или поздно, — отозвался Касмир.       Вилкас не стал вмешиваться в шахтёрскую перепалку и покинул дом. Он уже узнал всё нужное.

***

      Тёмную шахту озарил яркий белый свет магического фонаря. То был подарок Дарьяны, который она вручила Эйле, когда Соратники и Дозор официально стали союзниками.       Перед собой Эйла увидела плавный спуск вниз, где шахтеры организовали место под отдых — стол с пустыми бутылками мёда и воды, пару стульев и засыпанный пылью спальник. Туннель слева от него вел к перекрестку.       Один из проходов был загорожен ящиками и тележками. И факела там давно потухли, хотя на одной из балок кто-то прибил корундовую пластинку с нордскими рунами.       — Как в курганах, — догадалась Эйла. — Значит, мне сюда.       Она принюхалась. Ничего не предвещало беды, кроме странного запаха, едва уловимого в толще пород.       Широкий тоннель сужался через пару метров до тех пор, пока Эйле не пришлось протискиваться боком.       «Какая глупая смерть», — подумала она, представив, что застрянет тут.       Однако её мыслям не суждено было сбыться — вскоре она вывалилась в прямо в холодную подземную реку.       Промочив и испачкав ноги и руки в иле, Эйла осознала две вещи. Во-первых, шёпот, про который ей говорили, действительно был, хоть и не таким громким. А во-вторых, она вспомнила подозрительно знакомый запах. Металлическая стружка и масло двемеров.       Луч фонаря расставил всё на своё место.       — Просим… Помощи… — прохрипел древний механизм похожий на груду железного мусора.       Эйла оцепенела. Она безусловно знала о древних мастерах механизма и не раз была в подземных городах двемеров. Но ещё ни одна машина не говорила с ней и тем более не просила у не помощи.       — Здесь…       Пятно золотого света озарило небольшой прямоугольник, свисающий из дыры на тонких металлических нитях.       — Протолкни… Говоритель…       Машина говорила медленно и размеренно, прерываясь на шум, похожий на кашель.       Эйла развернулась. Она взяла себя в руки и сразу восприняла всю ситуацию, как враждебную. Ей хотелось обратится и разорвать неизвестную угрозу как можно раньше. Она нуждалась в этом.       Но вокруг было никого, кроме её и злосчастной машины. Она сглотнула накопившуюся слюну и подошла ближе к механизму. Обернувшись еще раз, Эйла быстро затолкала деталь обратно. Затем она резко отскочила, вытащив кинжал из ножен.       Но машина лишь громко захрипела, будто прочищала механическое горло.       — Ты наверняка хочешь узнать, кто мы есть? — вопросила машина. — Эйла Охотница.       — Откуда…       — Мы есмь Бог из Машины, — перебил он её громогласно, — Механизм над механизмами! В нашей памяти есть твоё имя, значит наша встреча была предрешена.       Сердце Эйлы заколотилось. Только пророчества ей не хватало! Она знала слишком много людей пророчества, чтобы знать, что они до добра не доводят.       — Дарье это не понравится…       — Дарьяна Красная? Быть может, вы имели ввиду Стенд…       Всполох искр застал её врасплох. Она метнула нож прямо в груду металла. Скорее из инстинкта, чем из-за чувства прямой опасности.       — Словарь повреждён. — провозгласил Бог, — Зафиксированы аномалии Обливиона. Зафиксированы аномалии Этериуса. Зафиксированы аномалии Мундуса. Нам нужна помощь, Эйла.       — Т-ты же бог. Зачем тебе помощь?       — Ты видишь у меня манипуляторы? Мы не вынесем здешний пейзаж и общество дегенератов с кирками.       — Я… Ох, — Эйла схватилась за голову.       — Ты уже начала, — пятно света осветило кинжал. — Вырви куб-оболочку из этой… Темницы.       Эйла закрыла глаза. Задержала дыхание и отсчитала до десяти. Открыв глаза, механизм остался на своём месте.       — По-крайней мере, ты что-то знаешь…       — Эйла? — донёсся голос Вилкаса до неё. — Ты там?       — Да! Я выйду через пару минут, — сказала она, в привычной манере угрожающе приближаясь к машине.       Несложно представить выражение лица Вилкаса, когда из тёмной расщелины послышался рык, лязг, скрежет и дребезжание металла. Вилкас потерялся вовсе, когда Эйла выпорхнула из трещины в камне вся измазанная в черном масле с кусками металла на лице и двемерским кубом в руке, от которого исходило странное золотистое свечение.       — Привет, мы есмь Бог из Машины, — как-то обыденно поздоровался… куб.       По выражению лица Эйлы, Вилка понял, что вопросы стоит оставить на потом.