Chapter 5.20 (Extra)
3 ноября 2025 г., 19:34
Фонарь Молчуна мигнул три раза, два раза, и затем ещё три. Это был один из тех сигналов, которые я придумал в деревне, потому что дома там были с плохой звукоизоляцией. Этот сигнал означал: скорей, скорей, скорей.
В деревне, на склоне холма, у меня был сарай, который я купил у Лю Кэ, парня с небольшим неврозом. У него было два сарая, и он согласился продать мне один. Он не слышал ни грома, ни дождя, ни водопадов, но почему-то именно мой голос звучал для него особенно громко, когда мы разговаривали.
Рядом с сараем рос большой баньян, под которым я поставил большой стол для сушки овощей. Горожане не такие ловкие, как деревенские. Когда мы заигрывались в PS4 допоздна и я забывали собрать сушившиеся овощи, мне приходилось тащиться к сараю ночью.
Шуметь по ночам мы не могли, потому что старик Лю ложился рано и просыпался от малейшего шума. Поэтому я дал фонарь Толстяку с Молчуном и сказал, что подам сигнал, когда наполню корзину, чтобы они пришли за мной и забрали корзину.
Когда я только переехал в деревню, погода была ещё теплой. Тогда я сильно заинтересовался водопадами. Я сидел на крыше сарая глубокой ночью и фотографировал их при лунном свете. В этом вопросе мне тоже требовалась помощь Толстяка с Молчуном, они помогли установить оборудование.
Поэтому со временем эти сигналы превратились в настоящую систему, язык. Я полагаю, все языки начинались именно так. Мы с Толстяком могли с его помощью через всю деревню ругаться с тёткой по соседству пол ночи.
Мы собрали снаряжение и пошли на свет Чжана Цилиня. Мы шли достаточно долго, но свет от фонаря Молчуна всё еще был далеко. Что-то было не так.
Толстяк остановился: «Что-то не так. Это мираж.»
Я внимательно посмотрел. Это был точно тот сигнал, что я придумал, и использовался он только для ругани через улицу и вызова людей за сушёными овощами. Этот сигнал не мог появиться нигде больше, так что сигналил точно Молчун. К тому же, я был знаком с частотой его сигналов. Скорость его движений была постоянной, так что ритм был одинаковым каждый раз.
«Пошли, — сказал я. — Вряд ли это ловушка или какие-то монстры. Скорее всего он отошел очень далеко.»
Мы втроём шли дальше, старик всю дорогу молчал. Он был очень нетерпелив, поэтому Толстяку пришлось несколько раз осадить его, чтобы он расслабился.
Вскоре я начал подозревать неладное, потому что световые сигналы шли с одного и того же места, но казалось, что оно совсем не приближается. Порой даже выглядело, что оно отодвигается еще дальше. Мы с Толстяком переглянулись, и я вдруг осознал, что единственное объяснение в том, что Молчун продолжал двигаться вперёд. Стоило нам приблизится, он уходил ещё дальше.
«Сяо Гэ что, заманивает нас? — поразился Толстяк. — Почему он не может остановиться и подождать нас? Он бежал десятилетиями, а мы гнались за ним больше десяти лет. Хотя бы раз он мог бы нас подождать.»
На мгновение меня тронули слова Толстяка. Я с самого начала задавался вопросом, с какой целью пришел сюда Молчун? Что он хотел мне сказать? Я постоянно чувствовал, что в этом приключении есть какой-то смысл. Я уже достиг возраста, когда могу делать то, что хочу. Если следовать этой мысли, значит ли это, что его жизнь будет бежать дальше, а мы с Толстяком постепенно отстанем от него?
Я начал уходить в фантазии. Конечно, он вряд ли ударится в философию, в конце концов, Молчун всегда был прагматичен. Его поведение лишь доказывало, что он преследует какую-то цель.
Он сигналил нам фонарём, чтобы сказать: догоняйте быстрее. Если я не могу догнать пешком, значит, нужно бежать. Я ничего не мог поделать со старением, но, по крайней мере, сейчас я не собирался уступать ему.
«Я побежал! — сказал я Толстяку. — Присмотри за стариком и постарайся догнать меня. Если не получится — идите не спеша.»
«С какой стати мне за ним присматривать?!» — возмутился Толстяк. Я не стал утруждаться себя ответом и просто побежал как сумасшедший. Я бежал сквозь солёный ветер навстречу огоньку, регулируя дыхание так, как учил меня Черные Очки. Я знал, что бег с постоянной скоростью — самый быстрый способ догнать цель, но я не стал держивать спокойный темп.
Я давно не выкладывался в спринте на полную. В горах Чанбай я чувствовал уверенность в лёгкости, с которой бегал и прыгал, и в скорости, с которой разворачивался для выстрела. Мне вдруг захотелось вернуть удовольствие от контроля над собственным телом.
Я оставил Толстяка далеко позади после двадцати минут бега, но огонёк впереди стал лишь чуть ближе.
Я задыхался, пот просачивался через нижнее бельё, и от меня шел пар. Пот на лице и шее пропитался соляными частицами, которые начали разъедать кожу, даже веки заболели. Я плотно закрыл их и выдавил из себя пару слезинок, чтобы промыть глаза.
Я продолжал бежать, зная в глубине души, что буду полностью вымотан, когда догоню его.
Я не знал, как долго бежал, но огонёк, наконец, начал становиться всё больше и больше. Я был уже на грани сердечного приступа, руки и ноги двигались инстинктивно. Постепенно я услышал громкий звук бегущей воды.
Я совсем не узнавал окружающую обстановку. Я стиснул зубы, продолжил двигать ногами и бежал вперёд. Наконец я увидел Молчуна, стоящего на одном колене, с шахтёрской лампой в руке, ритмично подающего сигналы. Я посмотрел вперед, но увидел лишь сплошную темноту.
Звук воды становился всё громче, и свет моей лампы смешался с его светом. Молчун пристально смотрел в темноту впереди. Оказалось перед нами огромное озеро. Вода в озере двигалась, и именно оттуда доносился громкий звук. Он был всего в десятке шагов от озера, а соляное поле под его ногами уходило в воду, словно песок на пляже.
Я остановился, давая своему колотящемуся сердцу успокоиться и надеясь, что позывы к рвоте исчезнут как можно скорее. Я присел на корточки, успокоил спазмированные лёгкие, а затем медленно подошёл к нему.
«Это озеро?» — я изо всех сил старался, чтобы мой голос звучал максимально спокойно.
Молчун встал: «Осторожнее. В озере водится что-то необычно.»
Он указал на соляной «пляж» перед собой, где огромный след вел прямиком в озеро. Выглядело так, словно что-то змеевидное только что заползло с «пляжа» в воду.
