Extra 5: 2016 Chinese New Year Special (aka Fishing King Extra)

Толстяк с Молчуном порылись в снаряжении и извлекли из рюкзака лоянскую лопату. Мы взяли с собой пять секций углепластиковых штанг — лёгких, сделанных на фабрике удилищ. Толстяк установил наконечник и начал бить по соляному полю. Поверхность треснула, но нижние слои оказались куда прочнее, чем мы думали. Соль кристаллизовалась, накапливаясь веками, и наконечник не входил в неё, как в почву. Но с каждым ударом соляная корка раскалывалась на куски. Я разжал губы, превратившиеся в солёные сардельки, и спросил Толстяка: «Помнишь, как мы на заснеженных горах печкой плавили лёд, чтобы пробить отверстия?» Толстяк отдышался. С возрастом у него стала появляться одышка, а в этом ветряном урагане дышать было еще труднее. Он достал спиртовую горелку (1). «А соль вообще будет плавится? Чёрт, мы не можем тут умереть. Скоро мы превратимся в ветчину.» В этот момент старик тоже разложил своё снаряжение по соседству. Он достал две стальные трубы, очень похожие на штанги лоянской лопаты. Одна — буровой наконечник, другая — рукоять. Это был ручной ледобур для подлёдной ловли (2). Старик встал в трёх-четырёх метрах от нас и начал бурить землю. Толстяк скорчил выражение, мол, «Смотри на него. Вот что значит профессионал.» Я знал, насколько твёрдой может быть соль. Даже если под нами пустота, то тот факт, что мы уверенно стоим здесь, означал, что соляной слой должен быть очень толстым, и буру старика не хватит длины. Я наблюдал, как старик медленно начал сверлить. Пройдя немного, он достал стальную штангу с резьбой и нарастил бур. Покрутив рукоять минут десять, он встал, отдохнул и продолжил. Мы сидели рядом, курили солёные сигареты и наблюдали за ним. Я обмотал шарф вокруг рта и огляделся в темноте. Частицы соли на мгновение ворвались в наш ограниченный световой круг, чтобы затем исчезнуть в темноте. Я повернулся к Молчуну, но его фонарь удалялся во тьму. Похоже, он пошёл на разведку. Он уходил гораздо дальше меня, а я с облегчением ограничился беглым осмотром нескольких сотен метров вокруг. После того как Молчун появился в Дождливой деревне, он исходил практически все окрестные горы. Бывало, я видел его лишь несколько раз в неделю. Но каждый раз, когда он возвращался, я с нетерпением ждал, какие диковинные местные продукты он принесёт. Однажды он принёс странную рыбью голову, которую Толстяк пытался съесть. Ушло три дня, чтобы одолеть её. «Знаешь, у некоторых малых народов есть обычай соляного погребения», — сказал мне Толстяк, собирая с земли соль и лепя снеговика. «Я знаю, к чему ты клонишь. Не надо. Я мужчина, многого достигший и переживший самые великие катастрофы. Мне положено погребение в перцовом порошке», — ответил я, мысленно добавив себе: «Надо бы заткнуться. Я больше не хочу открывать рот. Если съем ещё соли, заработаю гипертонию.» «Посмотри на себя», — сказал Толстяк. — «После стольких лет тяжелой работы мы хотя бы карри-погребение заслужили. Но, как ты и сказал, в этот раз всё идёт очень гладко. В старые дни мы бы уже наткнулись на какую-нибудь пакость. А в этот раз мы даже ничего страшного не встретили. Странно даже.» Я прищурился, скучая. Потрясающий вид соляного поля, простирающегося перед нами, был зрелищем недоступным обычному человеку. Но меня такие пейзажи волновали лишь первые пару минут. Моё тело и нервы были напряжены в ожидании неминуемой опасности. Я забыл, что это не странная гробница, спроектированная другими в ожидании нашего прихода. Это всего лишь пещера. За последние десять лет я незаметно для себя подсел на опасность. Я обругал себя и начал царапать засоленную землю, прикрывая глаза. Взгляд упал на удочку и снаряжение старика, и я решил подойти посмотреть поближе. Все снасти с первого взгляда кажутся одинаковыми, но на деле это не так. Удилища для карася, карпа, тилапии, для горных ручьёв, для волн, для спиннинга, с скользящей оснасткой, для плотов, для лодок — все используют разные материалы в разных частях. Для таких, как я, любителей, сгодится всё, что имеет крючок. Но в руках мастера всё иначе. Например, некоторые рыбы лишь слегка теребят наживку, и нужно уловить лёгкое движение от лески до удилища, чтобы определить, когда подсекать. Поэтому удилище должно быть очень лёгким, чувствительным и небольшим. Если использовать огромное толстое удилище длиной в шесть метров, то к тому времени, когда усилие передастся от места хвата к вершинке, рыба уже сбежит. Я знаком с удилищами, потому что покупал и продавал их. За десять лет до Чанбая я ездил в Японию в поисках культурных ценностей и помогал одному покупателю искать цинь (3) эпохи Тан. Не нашёл, но получил больше десятка удилищ и штанг. Как и в других аспектах своей культуры, японцы очень щепетильны в изготовлении удочек. Они также подразделяются по кланам и известным мастерам. Поскольку они сделаны из настоящего бамбука, каждое удилище уникально и имеет свой характер. Говорили, что в школе Сигуан был гения, который создал удилище, способное ловить даже водяных драконов. Легенда гласила, что с этим удилищем можно было поймать множество невиданных тварей. Тогда мне очень нравилась «сила хвата» в комле удилища. У каждого мастера были свои предпочтения, а мне особенно нравились работы семьи Фэн Е — они были лёгкими. Я продал семь по возвращении в Китай, а остальные не смог. Пытался использовать сам — не получалось. Зато смотрелись в доме очень красиво. У старика было удилище с цепным орнаментом на рукоятке, но было видно, что остальную часть он улучшил самостоятельно. Не знаю, какие идеи заставили его пойти на такие модификации. В этот момент я увидел, что стальной прут с жёлтой тканью лежал посередине всех остальных удочек. Я хотел протянуть руку и взглянуть на него, но передумал. Толстяк хлопнул меня по плечу: «Господин Наивняш, старик закончил бурить.» Я обернулся и увидел, что старик вдруг поднял штангу и начал вращать бур против часовой стрелки, чтобы извлечь его, но из отверстия не хлынула вода. «Нет воды?» — спросил я старика. Он покачал головой: «Нет, я не смог пройти до конца.» Когда бур извлекли, в земле зияла большая дыра. Мы посветили в неё фонарями, но я не увидел дна. Приложил ухо — тоже не услышал звука. Я взглянул на наконечник бура и увидел на нём обломки породы. Похоже, моё суждение было ошибочным. Мы собрали снаряжение и наши шахтёрские фары. Если озеро не под соляным слоем, то где же оно? Я уже собирался уговаривать старика вернуться. Если мы спустились так глубоко, то шансы поймать рыбу были крайне низки. Мы просто не ожидали, что не сможем найти озеро вовсе. Возможно, это и есть дно озера, и оно уже высохло. В этот момент я увидел, как фонарь Молчуна подаёт нам сигнал из самой, самой дали. Кажется, он что-то нашёл.