Хрустальные слёзы Юпитера

Этот темный коридор слышал много звуков как поцелуев, так и чего-то большего. Он слышал слова признаний в любви, лепет, умоляющий не оставлять кого-то на произвол судьбы, но бывало, что стены пронзали звуки плача от непонимания математики. Сейчас же два человека дарили этому месту новые звуки поцелуев, смешанные со страстью, неким азартом и любопытством. Ладонь закрыла надпись «лох», написанную корректором. Таких произведений всяких «Айвазовских» там было множество, например: «Лена зайка», скрылась за спиной Лиски, которая уже как две минуты была несчастно прижатая к стене. Её полосатая кофточка немного задралась и вся перепачкалась в белилах от стены, а юбка позорно поднялась выше положенного. Артём сам не думал, что накинься с таким напором, не давая девушке даже вздохнуть, но ей этого и не нужно, она крепко обхватывала руками мужескую шею, изредка впивая в неё короткие ногти. От Лиски пахло приторными духами и зубной пастой. Она неумело сглатывала накопившуюся слюну, а после сладко причмокивала. Её язык был такой мягкий, нежный, одним словом - девчачий. Артём двигался уверенно, стараясь глубже проникнуть, подчинить себе, и вроде бы все шло хорошо, как и положено, пока в его фантазиях, на месте Алисы, не стал фигурировать Данил. И вот, Артём уже крепко прижимает Данила к этой исписанной стене, жадно целуя его, давая понять, кто главный, как вдруг, тот резко упирается коленкой в пах Артёма, от чего по телу пробегается волна странного возбуждения, от которой не отделаешься простыми поцелуями. Распахнув глаза, Артём увидел раскрасневшуюся Лиску. Её огромные зеленые глаза заигрывают, похлопывая длинными ресницами, а острая коленка надавливает между чужих ног. - Эй, ты это прекрати. — Взяв Алису за плечи, Артём отступил на шаг назад. - Артём, там в туалете кабинки закрываются... — Лиска закусила нижнюю губу и поправила руками юбку. - Спасибо тебе огромное, я теперь все понял. — Подняв с пола портфель, Артём скрылся в кишащем людьми коридоре, оставив девушку позорно краснеть, разглядывая на стене найденную надпись: « Крайнов импотент :)». Капли дождя настукивали никому неизвестную симфонию, преподаватель что-то монотонно рассказывал про виды мостов, а Артём все думал, что же ему, блин, понятно? « Дурак, то ли гормоны шалят, то ли я действительно возбуждаюсь от поцелуя с парнем», — с этими мыслями лицо исказила улыбка смешанная с отвращением. Даниил хотел спокойно отсидеть все семь уроков, просто слушая учителя, но из-за долгого отсутствия, его то и дело гоняли к доске, выжимая последние силы. Подъем в шесть утра не лучший рецепт продуктивного дня. Один бутерброд с чаем и ложка каши из столовки воевали с голодом. Казалось, что вот вот желудок заурчит, нарушив тишину в классе, и все с осуждающим прищуром будут смотреть на Данила, но вот колбаска уже уложила голод на лопатки, а каша, которую можно было сравнить с клеем, добила его. Было бы намного лучше, если бы мысли Данила волновал только голод, хотя ещё нужно было выжить на тренировке, но мозг штурмовали воспоминания об Артёме. Данил корил себя за свой поступок, раскалывался на мелкие части, при мысли о том, что человек, который так сильно его заинтересовал, просто уйдёт. Если Артём просто исчезнет из жизни Данила, то это будет самое большое поражение. Все мысли о том, что Даниил хоть кому-то нужен, кому-то по-настоящему интересен, станут просто ненужной информацией и со временем превратятся лишь в глупые мечты. - «Извиниться перед ним сегодня на тренировке? А что я ему скажу? Прости Артём, я тебя поцеловал, потому что мне было интересно. Ерунда.» — Цепляясь за последнии ниточки их «дружбы», Данил задумался, а правда ли это было ради интереса? Или же дружеская симпатия переросла во что-то большее? - «Быть такого не может, он же парень, как и я. Я не голубой» — От таких мыслей на душе скреблись кошки. Вдруг Данил неправильный, вдруг из-за этого глупого интереса станет изгоем или его вообще за психбольного примут. Поэтому самовнушение того, что Данил правильный - сработало, как только девочки, дружной толпой, пробежали мимо Данила, оставляя после себя шлейф от аромата духов. По дороге на тренировку, в окне машины, все те же заводы и панельки. Вахтерша опять перепутала фамилию, поправляя указательным пальцем очки и смачивая палец слюной, она искала некого «Ванрина» и после двух неудачных попыток переспросила фамилию. В раздевалке воздух сухой и прохладный, но это ненадолго. Сняв с плеч рюкзак, который, казалось, весил тонну, Данил сел на тёплую деревянную лавку. Мышцы спины противно ныли с непривычки носки такой тяжести, а ноги болели так, будто Данил прошёл двадцать километров за час. Парни всей гурьбой вывалились из раздевалки, кинув только сидящему Данилу: -Давай быстрее! Белая футболка полетела в шкафчик, а тело жаждущее хотя бы пятиминутного отдыха легло на скамью. Из-за слишком маленькой ширины, доска давила на лопатки, из-за чего пришлось перевернуться на живот. Расслабление растеклось по всему телу, как тёплое молоко и только сквозняк щекотал кончик носа. Тяжесть в веках выиграла, поэтому Данил погрузился в дрему, состояние полного расслабления, он слышал только звуки и то отдаленно, полностью погрузившись в свои мысли. - «Артём, Артём, Артём...» Дверь тихо открыли и так же закрыли. Шарканье ног по плитке навострило слух, но сил открыть глаза не было. Тёплая рука прошлась вдоль позвоночника снизу вверх и легла на голову, слегка зарываясь в рассыпчатые волосы. - «Где-то я уже чувствовал такое прикосновение. Тёплое, нежное, чувственное...» — Данил попытался больше соприкоснуться с чужой ладонью, но она вдруг отпрянула. Фигура развернулась и попыталась уйти, но была схвачена за край футболки. - Артём? - Да.