Под виноградными лозами.

— Хэй, Люк. А помнишь, как мы в детстве сидели здесь, под виноградом? Ты в то время очень любил брать меня за руку, — вспоминает Кэйа, опираясь спиной на высокую палку, избавленную от виноградных лоз. Он непринужденно делает глоток вина из бокала, облизывая тонкие губы.  — Ты тогда так шугался меня. Это было забавно. Я пытался обнять тебя, а ты с испуганным лицом, будто на тебя маг Бездны мчится, вставал столбом и тупо на меня смотрел. Это было очень уморительно, — с задумчивостью в голосе Дилюк завершает фразу, тоже отпивая из бокала вино, которое им, к слову, пить никто не разрешал.       Они сбежали с торжества в честь шестнадцатилетия Дилюка, чтобы отдохнуть наконец от столпотворений, суеты, громких голосов, ярких залов. Здесь, на винокурне «Рассвет», очень тихо и спокойно. Ночью это место так и манит к себе. Нет, не для того, чтобы что-то украсть или сломать. Просто посидеть за столиками на заднем крыльце, походить вдоль виноградных плантаций, проверить, закрыты ли двери на ночь.       Дилюка из поместья стырил Кэйа, обещающий какой-то сюрприз брату. Наверное, это самый лучший сюрприз, какой только мог быть. Кэйа незаметно стащил целую бутылку вина, выдержкой лет так в двенадцать, и принес сюда. Бокалы они взяли со столиков, вымыли в воде, промочив сапоги, но были такими счастливыми и довольными.       Сейчас они босые стояли на траве, что неприятно колола ступни. Штаны вывернуты до пяток, чтобы сушились лучше. Белая парадная рубашка Кэйи сверкала бардовыми пятнами — он не с первого раза открыл бутыль, и не совсем удачно. Дилюк успел где-то потерять свою резинку, поэтому сейчас стоял с неопрятно спадавшими на плечи и спину локонами. Кэйа глаз оторвать от него не мог, но когда братишка его одергивал, отшучивался.       Вот и сейчас, в очередной раз, Дилюк искренне смеется от очередной нелепой шутки Кэйи.  — Ты заразительно смеешься, ты знал? — пытается сделать некий комплимент старший, но тут же в него прилетает лист винограда.  — Ты глупый, Кэйа, — отвечает Дилюк, все еще улыбаясь, глядя на испуганное лицо брата, — Глупый милый Кэйа.       Последний незаметно краснеет, отводя взгляд в сторону. Но стоило ему это сделать, как младший братик тут же подлетает к нему и нежно касается губ.       То ли юность течет в крови, то ли любовь, то ли алкоголь, но Кэйа не остраняется.       «Так вот они какие на вкус… Губы Дилюка…».       Дилюк, выпивший всего пару глотков, мыслит трезво и знает, что делает. Свободной рукой он обнимает Кэйу за талию, в то время как старший брат кладет свою на чужое плечо. Последний робко приоткрывает рот, давая языку Дилюка делать, что вздумается. Но тот лишь коснулся кончика чужого и отстранился. Облизнув сухие губы, Кэйа глотнул вина и уже сам впился в уста брата требовательным поцелуем. Тот, не возражая, позволяет вести.       «Кэйа… Это приятно до дрожи…».       Когда оба снова отстраняются друг от друга, Кэйа тихо усмехается и шепчет ему на ушко:  — С днем рождения, братик.       Дилюк краснеет от пошлости ситуации и только защитно улыбается, понимая, что подарка лучше уж точно быть не может.