Сбыча мечт

- Ооо, так значит в новом доме Матушки все с нетерпением ждут ее прибытия, что даже послали человека встретить скромного Цицерона? – шут воззрился на меня с нездоровым любопытством, только лишь злополучная ферма Лорея скрылась за поворотом. Честно говоря, меня этот вопрос, и то, с каким видом смотрел на меня Хранитель, в тупик поставили. В его взгляде явно читалась надежда, а мне нечем было ее подкрепить. Я, конечно, могла начать врать самозабвенно, так, как я умею, но к чему? Ведь по прибытию в Убежище вся правда обязательно вскроется, и Цицерон едва ли станет впредь мне верить. А его доверием я хотела заручиться в первую очередь. И дело даже не в том, что я еще каких-то полтора часа назад мечтала прям роман с ним закрутить, нет. Более того, мечты мои эти теперь мне смешными казались. Представить только: я и этот стареющий сумасшедший дядька, который мне в отцы годится. Безумие же, согласитесь. - Я не знаю, Цицерон, - решила честно признаться я. – Я еще ни разу не была в Убежище. Меня только приняли в Братство и дали указания, куда следует направиться, чтобы стать частью Семьи. - Но тогда откуда, - паяц удивленно вскинул свои тонкие брови и с недоумением уставился на меня, - девочке столько известно о Братстве и бедном Цицероне? – это он сейчас на Данстар намекает, да? А ведь и правда, если память мне не изменяет, то никто, даже Астрид не знал о том, что Хранитель сперва в забытом Убежище обитал, пока не решился в Фолкрит перебраться. Неловко как-то вышло. Что ж, а вот теперь придется ко лжи прибегать, тем более, что правда явно не вскроется, да и нельзя говорить ее, правду эту. - Я… - блин, как же сложно-то, а. Может сказать, что я потомственная убийца? Ну типа там, из поколения в поколение моя семья верой и правдой служила Ситису. Окей. А откуда тогда такие обширные познания о судьбе самого шута? И тут меня осенило. - Мне были видения, - выпалила я на одном дыхании и не покраснела даже. - Чего? – Цицерон явно опешил. Да у него челюсть чуть не отвалилась. Правда-правда. Сама видела. - Ну… Видения… Сны, там, вещие. Смекаешь? – воспользовавшись замешательством собеседника, я продолжила, тем более, что вошла в раж. Так-то я стараюсь не врать по жизни, но если начинаю, то уже сложно остановиться. Вообще, я считаю, что я и не лгу вовсе, а сочиняю, ну фантазии своей простор даю. Тем более, что еще никогда и никому вреда от этого не было, а действительность приукрасить вообще – дело святое. Но я не об этом сейчас. Так вот. Воспользовавшись его замешательством, я продолжила: - Со мной с детства такое. Ну, сколько себя помню. Я, как бы, не все подряд вижу, а что-то такое, сильно значимое. Переломные моменты какие-то, что так или иначе меня касается. Так вот. Лет с десяти, наверное, я знала, что, когда мне исполнится девятнадцать, я совершу что-то такое, что жизнь многих изменит, и мою собственную тоже. А чем старше я становилась, тем больше знаний открывалось мне. Я узнала, что должна буду вступить в Братство, пойти по стопам своего деда, и что моя судьба неразрывно будет связана со странным человеком. Ну в том смысле, что я на его судьбу повлияю сильно, - эк меня понесло. – Часто мне виделось во снах, будто я и есть тот человек. Будто бы я что-то пишу, будто бы маслом натираю мумию женскую, ну и все в таком духе, и всегда я, то есть этот человек находился в каком-то мрачном помещении, как будто пещере, но облагороженном, в подземелье, скорее. А как-то раз я увидела себя на палубе корабля, а вокруг было синее-синее море. Это не так давно было, кстати, года пол назад. А потом снова было подземелье, но другое, и мумия. Вот. И я знала, что мне просто необходимо кого-то найти, кого-то очень важного, кто сможет услышать, - я замолчала и с опаской покосилась на шута. Только не прирезал бы. Но мужчина молчал и кидаться с кинжалом на меня пока не собирался. Интересно, поверил ли? А то мне кажется, что я палку перегнула слишком. Но блин, как мне еще было из этой ситуации, в которую я сама себя и загнала, выпутываться? Не правду же говорить, что я пришелец из другой вселенной, где эта вселенная является не более, чем компьютерной игрой. Вот мне бы, например, было бы очень неприятно, мягко говоря, узнать, что вся моя жизнь, все мои ценности и вообще вся моя реальность являются не более чем чьей-то выдумкой. - Сестре снился… Цицерон? – ну наконец-то очнулся! - Эм… Ну выходит, что так, - я пожала плечами и попыталась улыбнуться. - А что ей еще снилось? – он еще не до конца оправился от шока. Да еще бы! Я и сама в афиге была от сказочек своих, но виду не подавала. Но неужели он мне поверил? Или просто издевается? Хотя, если здраво посудить, то откуда какой-то девчонке такие подробности знать? Следить я за ним не могла, это ежу понятно. Дневники бы тоже вряд ли прочесть успела бы. Так что можно мои слова за чистую монету принять. Тем более, в этом мире, магией пропитанном, наверняка встречаются дарования и похлеще того образа, что я на себя примерила. - Ну… Много чего. Я не могу об этом говорить сейчас. Но запомни, если когда-нибудь тебе очень захочется направить свой кинжал против кого-то из Братства, то постарайся воздержаться от этого. Лицо Хранителя вытянулось от изумления, смешанного с возмущением. - Бедный Цицерон никогда, никогда, никогда не стал бы желать смерти кому-то из семьи, ведь, как завещано нам нашим Великим Отцом: не убей… - Брата либо Сестру свою по Тёмному Братству. Иначе навлечешь на себя Ярость Ситиса, - продолжила я со знающим видом, и предотвращая вопросы, что уже готовы были сорваться у шута с губ, продолжила. – Я много знаю о Братстве, каким оно было во времена своего рассвета, а Догматы я вызубрила наизусть. Дед рассказывал. Ну и сны разные снились. Просто запомни хорошенько, что я тебе сказала. По просьбе паяца я принялась рассказывать о событиях двухсотлетней давности, о предателе, об обряде Очищения, о Люсьене и о прочих событиях из Облы, отмечая про себя не без удовольствия, что мужчина мне начал верить. За своими рассказами я и не заметила, как сгустились сумерки и наступила ночь, а впереди замаячили запертые ворота Ривервуда. - Заночуем здесь, - деловито объявил шут, ловко спрыгивая с козел на землю. - То есть, как это здесь? – девушка удивленно уставилась на мужчину. Вот же он, Ривервуд, где имеется вполне нормальная таверна с нормальными кроватями и вкусным ужином, от мыслей о котором у новоявленной темной сестры в животе заурчало, а рот слюной наполнился. - А вот так, - Хранитель обошел вокруг телеги и принялся выгружать из нее какие-то вещи, какие, Алди в темноте разглядеть не сумела. – Неужели сестра не знает, что после заката здесь не принято пускать гостей за ворота? Да и к тому же, если Цицерон пойдет ночевать под кров, то кто приглядит за Матушкой? Сестра, наверное, совсем об этом не подумала, - он укоризненно покачал головой и девушке стало стыдно. - Но вдруг бандиты… - сделала она слабую попытку возразить, но тут же была вынуждена прикусить язык от мерзкого хихиканья паяца. - Бандиты? Ооо, девочка, ты в своем уме? Рискнут ли эти жалкие черви близко подойти к стенам поселения, где стражи полно? Они не в состоянии даже с одиноким путником расправиться, что просто вез свою бедную мертвую мать в новый склеп. Цицерон давно так не веселился. Хи-хи-хи. Пока Хранитель предавался своим самым теплым воспоминаниям, Алди таки сочла, что есть разумное зерно в его словах, а значит и правда не стоит бояться ночевки на открытом воздухе, тем более, что для здоровья это полезно. Она последовала примеру шута и аккуратно спустилась на землю, от чего испытала небывалое блаженство. Увлеченная собственным рассказом она и не заметила, что тело ее снова затекло от одной позы, и небольшая разминка пришлась, как нельзя, кстати. Будьте прокляты скайримские телеги и ухабистые дороги! В добавок ко всему, Алди нужно было по малой нужде отлучиться, на что она всю дорогу благополучно забивала, стесняясь попросить паяца остановиться на пару минут. Тихо буркнув себе под нос, что сейчас вернется, она унеслась в ближайшие кусты. Ох, какое же это было блаженство, непередаваемое просто. Благо, ей удалось спокойно и без происшествий сделать все свои дела, не поскользнуться в собственной луже (вот стыд-то бы был), не вывихнуть себе разом обе ноги и даже не приземлиться голой задницей в какую-нибудь крапиву или что похуже, поэтому к Цицерону она возвращалась довольная, но что еще важнее, целая и невредимая. Как оказалось, за время ее непродолжительного отсутствия, паяц успел не только спальник расстелить, но и костер затеплить и даже котелок с водой над ним подвесить. Вот шустрый малый-то! - Цицерон не рассчитывал, что ему придется путешествовать с кем-то, кроме Матушки, - заметив приближающуюся Алди, воскликнул шут, - поэтому захватил с собой только один спальник, - глаза его блестели хитро, хотя может быть это просто языки пламени в них так отражались причудливо. – Как я успел заметить, сестра предпочитает путешествовать налегке, поэтому… - Ну уж нет, - девушка вспыхнула, а щеки ее в миг раскраснелись, что оставалось только надеяться, что Хранитель этого не заметит в темноте. – Я лучше тут, рядом с костром на травке прилягу. Подумать только, а ведь она сама бы с огромным энтузиазмом принялась бы настаивать на сне в одном спальнике с имперцем, окажись он ровно таким, каким она себе его представляла до знакомства. А теперь мысли не то, что о романтике, но даже о такой безобидной вещи, как совместный сон, вызывали тоску с примесью отвращения. Все же нужно было к ворам идти, или к Соратникам, на крайний случай… Оказалось, что шут вполне себе съедобно и даже вкусно готовит. Впрочем, Алди этот факт не особо сильно удивил. Не мудрено мужчине готовить научиться за столько-то лет одиночества. Похлебка оказалась сытной, наваристой и, что немаловажно, согревающей, ведь с наступлением темноты температура воздуха резко упала, и девушка чувствовать начала себя крайне некомфортно в относительно тонкой магической робе с мертвого плеча. А впереди еще была целая ночь, которую Алди намеревалась провести на голой земле. Вот дура-то. Она с нескрываемой завистью смотрела на Хранителя, который, как ни в чем не бывало, устраивался на ночлег, укутываясь в теплый меховой спальник. Что, тепло тебе, зараза? Удобно? Хоть бы галантность проявил и несчастной девушке место уступил. Ну или предложение бы повторно озвучил. Но нет. Вообще, девушку не покидало такое чувство, что он делает это все намеренно, издевается будто бы, выжидая, когда она сама сдастся. Но этого ей гордость не позволяла. Спать хотелось нереально, но Невезучая прекрасно понимала, что холод не даст ей уснуть. Она сидела на коленях возле костерка, протягивая к огню озябшие руки и про себя материла паяца на чем свет стоит. А тот уже дрых без задних ног, сладко посапывая, от чего Алди злилась еще больше. Ну это ж надо, а! Козлина, блин. То-то будет весело, когда утром он обнаружит хладный окоченелый трупик. От подобных мыслей девушка прониклась жалостью к себе, что чуть было не разрыдалась, но все же удержалась от этого, решив-таки засунуть свою глупую гордость себе куда поглубже. Все-таки холод ее поборол. Она поднялась со своего места и робко приблизилась к спящему шуту. - Цицерон, - тихо позвала она, от чего мужчина тут же выглянул из спальника и лукаво уставился на нее. Он что, все это время не спал что ли? Алди снова начала закипать и хотела на свое место вернуться, но вспомнила о нерадостных перспективах и смирилась. - Мне очень холодно. Можно к тебе? - Конечно, девочка, конечно. Цицерон с радостью пододвинется и уступит тебе местечко, - мужчина и вправду пододвинулся, давая возможность Алди улечься. - Спасибо, - пробормотала она, устраиваясь в этом узком пространстве так, чтобы особо не соприкасаться с шутом телами, но этот гад сам придвинулся к ней, прижимаясь животом к ее спине. В своей, теперь уже прошлой, жизни девушка-студентка не то, что синим чулком была, но и близких отношений с противоположным полом не имела, однако представление имела весьма обширное о том, что обычно между мужчиной и женщиной происходит. Однажды, на праздновании Нового Года в компании сокурсников, у нее чуть было не случилось того самого, о чем столько разговоров бывает, но, благо, миновало. Тогда они спали с Андрюшей, неплохим впрочем-то пареньком, вот так же вот, как сейчас с Цицероном – спиной к животу, - точнее, спал Андрюша, а она только пыталась уснуть, что не давало ей сделать что-то твердое, упирающееся ей в копчик. Потом она все-таки сбежала, когда не совсем проснувшийся и не совсем трезвый, но решительно настроенный юноша решил ей в трусы залезть. Это было неприятно и отвратительно. Вот эти его пьяные поползновения и вот это вот чувство, что в тебя чужой член упирается. И сейчас Алди с ужасом ждала, что в следующий миг снова ощутит давление своей пятой точкой, а после чужие руки полезут ее лапать. Но этого не произошло ни в следующий миг, ни немного позже. Кроме того, она вдруг поняла, что Цицерон теперь спит уже по-настоящему, без притворств, носом уткнувшись ей в макушку, от чего тут же успокоилась и не заметила, как уснула сама.