Сбыча мечт

Повозка, жалобно скрипнув, остановилась неподалеку от массивных городских ворот, подпираемых с обеих сторон широкими плечами прохлаждающихся стражников. - Вылазь, приехали, - с видимым облегчением бросил через плечо возница, - Вот он твой Рифтен. Давай, беги к своему суженому, - и его можно было понять. Долгая дорога осталась позади, и теперь он сможет со спокойной душой и чистым сердцем выпить кружку-другую эля с конюхом, да сладко поспать в соломе. Но что самое главное, рядом не будет этой надоедливой девчонки, которая ему всю плешь проела за все время пути. Что же касается самой Алди, то она едва завидев приближающуюся городскую стену, нетерпеливо заерзала на неудобной и жесткой деревянной скамеечке, предвкушая встречу с рыжеволосым вором. Ей было жутко интересно, какой он в жизни. Так же хорош, как и на экране монитора? Что-то ей подсказывало, что даже еще лучше. Поэтому, стоило лишь повозке остановиться, как девушка резво вскочила, не внемля напутствиям мужичка и не потрудившись даже хоть немного размять, затекшее от долгого сидения, тело, на прощание бросила короткое «Спасибо» и попыталась спуститься на землю, как можно более аккуратно. Что, естественно, не вышло. Неловко оступившись, девица потеряла равновесие и свалилась на землю, впечатавшись лицом в дорожную пыль, под раскатистый гогот двух стражников и тихие хихиканья конюха и возницы. Было больно и обидно. Но больше обидно. Удивительно, как она себе нос не сломала, а только лишь подбородок ушибла, да язык прикусила. Хороша героиня, нечего сказать. Приехала тут такая, Довакинша-недоделок, в одну из любимейших гильдий себе дорогу пробивать, а сама вместо этого землю целует на потеху окружающим. Попытавшись взять себя в руки, чтобы тут же не разрыдаться, Алди поднялась, отплевываясь от пыли, и принялась с огромным усердием отряхивать свою одежду, и, стараясь не обращать никакого внимания на ядовитые насмешки, сыпавшиеся на нее с разных сторон. Не удивительно, что в издевках больше всего усердствовал, никто иной как, извозчик. - Мордашку-то вытри, невеста, а то жених от тебя, только завидев, сбежит, - сквозь смех выдавил из себя мужичок, и его колкость тут же вызвала новый взрыв всеобщего хохота. И так хотелось послать его к чертям, но девушка чудом сдержалась. Вместо этого она натянуто улыбнулась, изобразив на своем лице нечто вроде благодарности, приторно, с явным сарказмом проговорила: - Искренне благодарю за столь ценный совет, достопочтенный господин, - и выдержав театральную паузу, тем же тоном добавила, - Сам бы хоть изредка купался, а то несет от тебя хуже, чем от твоей кобылы, - на этот раз хохотали только трое. Не любила Алди хамить в ответ на хамство, но сейчас, видят Боги, не сдержалась. Она, конечно же, пожалеет о своей несдержанности и о том, что просто так взяла и обидела, по сути, неплохого человека, хоть и мужлана неотесанного, но это будет потом, когда спадет пелена обиды. А сейчас, она довольная своей маленькой победой, утерев лицо рукавом, уверенно зашагала к городским воротам, где ее уже поджидали угомонившиеся стражники. - Куда? – в один голос вопрошали хранители порядка, загородив девушке проход. - Туда, - дала она очевидно глупый ответ на подобающий вопрос, тут же вспомнив, что по игровому сюжету, при первом визите в этот «замечательный» город, насквозь пропитанный жаждой ободрать до нитки любого странника, кто смеет сюда сунуться, мужчины, являющие собой лицо «добропорядочности» этого города, будут требовать определенную мзду за проход. Поскольку все септимы, которые у нее имелись, Алди отдала за извоз, то придется идти другим путем – путем убеждения. - Или вы хотите взять с меня плату за то, чтобы я могла войти в Рифтен? – сладко улыбнулась она, искренне надеясь, что хотя бы сейчас ей повезет. Стражники переглянулись и синхронно кивнули. - Может быть, мне стоит пойти к ярлу и узнать, с каких пор у вас принято обдирать мирных путников? – ну если это не подействует, то придется карабкаться через стену. Хотя сама девушка мало представляла, как можно это сделать с ее-то везением. Но сейчас Боги были благосклонны к ней. Мужчины с огромным изумлением уставились на наглую девицу, предчувствуя немалые проблемы, если она воплотит свои слова в жизнь. Вскоре правый подал голос: - Тише. Тише ты. Зачем поднимать шумиху вокруг таких пустяков? – а следом его поддержал и левый, - Вот что, ты иди и попытайся забыть об этом недоразумении. И больше никто не будет с тебя требовать плату. Идет? – «Вот же трусы!» - ухмылялась я про себя, когда тяжелые ворота захлопнулись за моей спиной. Впрочем, этих стражников тоже можно понять. Наверняка у них есть жены, дети, которых на скудное жалование не шибко и прокормишь. Да и терять такое хлебное, нагретое место из-за какой-то девчонки тоже не особенно хочется. Хотя, какое мне уже дело до них, ведь впереди меня ждут события более захватывающие и интересные, такие, как встреча с Бриньольфом. Буквально окрыленная этой мыслью, я порхала по загаженной улице Рифтена прямиком к рыночной площади. Его я приметила издалека. Да и сложно бы было не обратить внимания на его, переливающиеся в лучах солнечного света бронзой, волосы. Боги! Как он хорош! Готова поспорить, этот рыжий вор пользуется огромной популярностью у противоположного пола, вне зависимости от расы и возраста. Увидев его, я тут же совершенно позабыла об истинной цели моего прибытия сюда. Чего там говорить, я обо всем позабыла, в том числе и о том, что этот Бриньольф совершенно меня не знает. Поэтому и побежала, сломя голову, прямиком к нему, будто к старому знакомому (коим он для меня являлся), на бегу выкрикивая его имя. Он тут же повернулся в мою сторону, удивленно глядя на незнакомую, но явно сумасшедшую девицу, несущуюся со всех ног на него. Вот что такое «не везет» и как с этим бороться? Когда от радостных повисаний на шее вора меня отделяли всего каких-то пара шагов, я… Что сделала? Правильно. Спотыкнулась об булыжник мостовой и оставшееся расстояние преодолевала уже на бреющем полете. Не удивлены? Я тоже. В надежде хоть как-то удержать остатки равновесия и не растянуться на земле во весь свой относительно небольшой рост, я крепко вцепилась руками за то, что первое под них подвернулось. По классике жанра это оказался Бриньольф. Однако, наперекор той же классике, я не упала в его крепкие объятия, не прижалась к нему всем телом, томно вздыхая, и бла-бла-бла. Нет, все было куда прозаичней. Я, разбив себе колени о мостовую и спасая себя от инерции падения, цепко держалась за ткань его богатой одежды где-то в районе бедер, со всего размаха вписавшись лбом ему ровнехонько в пах. Вор вскрикнул и согнулся в три погибели. Отличное первое знакомство вышло, ничего не скажешь. - Прости, Бриньольф, - промямлила я, поднимаясь с колен, - Я нечаянно, - в этот момент я напоминала себе маленького ребенка, который фломастерами разрисовал новые обои, а теперь оправдывается перед родителями. В ответ мужчина исподлобья зло посмотрел на меня, и я поняла, что на сегодня квест с подставой Бранд-Шея отменяется. - Ну… Я пойду… - рдея, аки маков цвет, сконфуженно пробормотала я, и ссутулившись под прожигающими взглядами разношерстной толпы, поплелась к сиротскому приюту. Лишь бы вор забыл об этой неловкой неприятности, ведь, в последствии, мне бы очень хотелось поддерживать с ним хотя бы дружеские отношения. Когда я вошла в приют, мне стало значительно легче, хотя бы потому, что здесь не было ни одного человека, который наблюдал бы мой рыночный позор. Полегчать-то полегчало, но, правда, не надолго. Теперь мои мысли были полностью заняты тем, что мне предстояло сделать. Смогу ли я вот так вот взять и убить человека, хоть и мразь редкостную, жизни не достойную? Вряд ли. Я же все-таки не Господь Бог и вершение человеческих судеб мне не подвластно, а брать такой грех себе на душу… Ну нет, все Темное Братство в целом и Цицерон в частности этого не стоят. Застыв в дверях и слушая грубые, неприятные и оскорбительные речи в адрес детей из уст содержательницы приюта, я вдруг подумала о том, что могу хотя бы попытаться поговорить с ней и попробовать переменить ее отношение к детям. Даже если у меня ничего и не выйдет, то я хотя бы буду тешить себя мыслью, что старалась, как могла. Монолог Грелод доброй завершился хлопаньем двери в ее комнатушку, давая мне знать, что настал мой черед выходить на сцену. Вдохнув поглубже, я быстро прошла к ее обители под удивленными взглядами затравленной ребятни и тихо постучалась. - Я же сказала, всем спать, - тут же прозвучал неприятно-скрипучий голос из-за двери. Удивление в глазах детей сменилось суеверным страхом. Я решительно дернула ручку и вошла внутрь. Карга сидела за столом, читала книгу («Дети Свиньи», я полагаю) и уплетала виноград. - Простите, пожалуйста, что отвлекаю, - уверенно начала я, - Но мне срочно нужно с вами поговорить, - как и с чего начинать, я, честно говоря, сейчас не имела не малейшего представления. Что ж, придется импровизировать. - Кажется, я ясно дала понять, что никто из этих маленьких ублюдков не покинет этого приюта, пока я жива, - не отрывая взгляда от книги, проговорила Грелод, отправляя в рот очередную виноградину. Похоже, ее мало интересовала цель моего визита, да и я в целом. - Ну, зачем вы так? Неужели, вам нравится издеваться над этими несчастными детишками? Я уверена, что в глубине души вы их любите, как родных, просто не хотите этого показывать. Может быть, что-то произошло в вашей жизни, какое-нибудь большое горе, что вы старательно прячете свою светлую душу под крепким панцирем жестокости. Если хотите, можете выложить мне все, что вас гложет, - какое-то не совсем удачное и совсем не дипломатичное начало беседы. И старая женщина, похоже, была того же мнения. Она подняла на меня полный злобы, испепеляющий взгляд, и мне тут же стало не по себе. Я отчетливо видела, как побелели костяшки ее пальцев, сжимающих книжный переплет, как наливалось багряной краской ее, изъеденное морщинами, лицо. Кажется, ее даже потрясывать стало от накатившего гнева. Оно и понятно. Какая-то соплячка приперлась и вздумала учить ее жизни. Судя по тому, как она начала жадно хватать ртом воздух, она была готова захлебнуться собственным гневом. Видимо она даже слов сейчас не могла подходящих подобрать, чтобы выразить все свое негодование. Воспользовавшись моментом, я попыталась сгладить раскаленную обстановку. - Вас же не зря зовут Грелод Добрая. Ведь так? Вы же на самом деле добрая и чуткая женщина, - Боги, какой бред я несу, - Просто вы запутались в себе, - и тут я поняла, что что-то не так. Ее лицо из багряного стало пунцовым, а после начало постепенно синеть. Черт возьми! Она же и вправду задыхается. Наверное, виноградиной подавилась. Что же теперь делать? Как назло, большую часть уроков ОБЖ я благополучно проспала и теперь совершенно не знала, как ей помочь. Не придумав ничего лучше, я начала истошно взывать о помощи, но никто на помощь не спешил. И я сама стояла столбом, шокированная и растерянная, наблюдая, как умирает на моих глазах старая, никчемная женщина. Когда ее истошные хрипы начали затихать, а беспорядочные движения ее тела стали гораздо слабее, я сумела оправиться от потрясения, и кинулась на улицу, в надежде найти там хоть кого-нибудь, кто сможет мне помочь. А в спину мне донесся радостный смех детей и восторженные крики: «Старая Грелод мертва. Сдохла! Сдохла!»