Синева чужих глаз

Темные облака уныло давят сверху, заставляя Хинату еще сильнее сгорбиться и вжать голову в плечи. Вся серость будней в Аките заставляет каждого второго провожать взглядом автобусы, прятаться от объятий дождей по домам и искать проблеск солнца в небе. Акита из-за своего расположения часто радует своих жителей большим количеством осадков, будь то снег или дожди, поэтому октябрь не стал исключением. Почти все дни второго месяца осени были полны дождями. Тонкая ветровка пропускает прохладный ветер, который едва заметно пробегает по рукам. Он также задевает копну рыжих волос, заставляя их обладателя грозно сморщится. Видимо вечернюю прогулку по городу в поисках тихого и уединенного места стоит отменить и направиться в сторону дома, где во всю ругаются родители. От одной мысли о возвращении в маленький дом, который находится на окраине столицы префектуры, появляется рвотный рефлекс. Лучше уж простоять на набережной в окружении разнообразных суден и смотреть уходящим облакам вслед. Натягивая рукава по самые пальцы, Шоё озирается по сторонам. Он стоял в нескольких десятках метров от входа в порт, благодаря которому город и процветает. Это была закрытая территория, вход в которую осуществлялся только по специальным пропускам. Знал бы Шоё заранее о конечном пункте своего маленького путешествия, то точно взял бы пропуск отца и пробрался бы на закрытую территорию. В конце концов, так бы смог увидеть кое-что интересное, может быть, даже контрабанду, про которую еще давно бродили слухи по городу. Хмыкнув напоследок, Хината снова смотрит на открывшееся море. Маленькие и большие судна едва поднимаются под натиском темных волн. Более холодный ветер лезет в лицо и играется с волосами. Рыжеволосый просто облокачивается на перила, не стараясь даже как-то отвернуться от порывов холодного ветра. Около моря всегда было холоднее, и Шоё прекрасно это знал, направляясь сюда. Ему нужна была передышка от постоянных криков и ссор родителей. Напряжение, висящее в доме почти каждый день, начинает давить не только на Шоё, но еще и на младшую сестру, которой точно не было место в том доме, пропитанном агрессией и болью. Рука сжимается на железном поручне. — Как там Натсу? — вылетает с уст шепотом, — Вот черт! Хината отлетает от перил, намочив темно-синие джинсы. Волны все-таки смогли подняться на уровень набережной и успешно пробраться на территорию суши. Приятный глазу темный цвет волн быстро пробивается через преграду и настигает ног рыжеволосого. Любимые потрепанные кеды красного цвета в одно мгновенье намокают. Тряхнув ногой, Хината выдыхает сквозь зубы. Ему придется возвращаться домой, потому что заболеть перед началом нового семестра совсем не хочется. Совсем не хочется из-за собственной гордости заболевать и ходить в школу похожим на настоящий труп. Поправляя ветровку, Шоё опускает плечи и идет в сторону дома. Теперь над Акитой не висит огромных темных туч, остался лишь одинокий месяц, освещающий небольшую часть дороги. Исчезла непроглядная темень в глубоких переулках, которую не мог осветить даже фонарь. Лунный свет проблескивал в маленьких лужах, что остался после утреннего дождя. Шоё совсем не обращал внимание на все окружающее, предпочитая этому наслаждаться запахом осенней ночи. Это отвлекало от насущных проблем. Внезапно в нос ударяет едва заметный запах вишневых сигарет. Резкий поворот направо, и к стене прижат низкорослый брюнет с осветленной челкой. Хината ошарашенно отпрыгивает от парня, поправляя ветровку и выбившиеся волосы. Брюнет мило улыбается, сразу же прыгая на рыжеволосого, заставляя того пошатнуться назад. Шоё чуть не приземляется в маленькую лужу, но резво переносит центр тяжести на другую ногу, и снова чувствует твердую опору под ногами. Нарушитель спокойствия сладко улыбается, крепче прижимаясь к Хинате. — Ноя-сан, аккуратнее, — Хината старается оттолкнуть друга, но тот еще сильнее прижимается к рыжеволосому, — У тебя течка? Ты чего такой тактильный? — Шоё, — Нишиноя наконец отлипает от друга, — Мы просто с Асахи поругались, вот и иду на ночную. И нет, у меня не течка! Мне просто… грустно? Наверное… — Понятно, — выдыхает Хината, заставляя Ю обеспокоенно посмотреть в чужие ореховые глаза. — Снова родители, да? — не получая ответ, Нишиноя продолжает, — можешь перекантоваться у меня в магазине. Так уж и быть, угощу тебя никуманом. Как тебе? Хината красноречиво указывает на одежду. Полностью мокрые гачи облепили мощные икры, а в красных кедах уже хлюпала вода при каждом движении. Нишиноя лишь задумчиво оглядел друга. А после воодушевленно достает телефон из кармана олимпийки. — Давай ты сходишь домой, быстро переоденешься и подбежишь к моему магазину? — спрашивает Ю, что-то активно набирая, — Я звякну Рю, и мы сможем вместе собраться в магазине и обсудить что-нибудь. Мы давно так не собирались. Может что-то новенькое расскажем друг друга. Это так круто, что мы остались в одном городе и можем собираться вместе, не находишь? Шоё лишь цокает и ухмыляется. В этом был свой шарм. — Хорошо, — кивает Шоё, — с тебя баночка пива, Ноя-сан! — Вот засранец, — проговаривает Ю, смотря вслед бегущему домой кохаю. Когда на горизонте появляется одинокий традиционный одноэтажный домик, Хината сбавляет шаг. Он не слышит никаких криков, что только играло на руку. С отцом пересечься не хотелось, с матерью тем более, а вот посмотреть на Натсу и уложить её спать, как он это делает каждый день… Единственным, что его держит в этом городе, в этом доме и в этой жизни, была его любимая младшая сестра. Порой казалось, что он никогда не полюбит кого-то как её. Она была его лучиком, освещающим непроглядную черноту его души. Свет в доме полностью выключен. Никаких звуков, что несомненно радовало Шоё. Он пробирается на маленький задний двор их дома, чтобы пробраться в свою комнатушку, окно которой стало вход и выходом из этого ада. Перед тем как залезть, Хината снимает с себя кеды, оставляя их на улице. Осторожно ступив на татами, Хината прислушивается. В доме не слышно никаких звуков. Все-таки, очередная ссора родителей закончилась, что позволяет осторожно открыть седзи и пройти дальше по коридору, где находилась маленькая комната сестры. Из гостиной слышен лишь тихий плач, на что Хината презренно щурится (слух немного подвел его, и кто-то все же не спал). Также аккуратно открыв седзи, Шоё заходит в маленькую и аккуратную комнатку Натсу, чья хозяйка судорожно перебирает шерстку у своего мягкого мишки, сидя на застланной кровати. — Натсу, — тихо проговаривает Шоё, падая на колени у кровати сестры, — Давай я тебе сказку расскажу. Какую хочешь? Натсу что-то проговаривает себе под нос. Рыжеволосый не сдерживается и обнимает сестру, крепко прижимая её к себе. Младшая лишь утыкается носом в чужое плечо и тихо плачет. Вся боль и страх передаются воздушно-капельным путем Шоё, заставляя того перебирать волосы младшей сестры, которые в свете уличного фонаря отблескивают янтарем. Хочется просто забрать Натсу и уйти далеко. Туда, где не будет постоянных криков, упреков, ссор и слез по ночам. Хочется просто быть обычным человеком. — Хочешь прогуляться, Натсу? — спрашивает Шоё, но младшая сестра уже успела провалиться в сон, — Малышка, — улыбаясь сквозь боль, парень вытирает мокрые дорожки сестры, а после поднимается с кровати, — Спокойной ночи, — подтягивает одеяло, целует в лоб, как когда-то это делала бабушка, и уходит из комнаты, тихо прикрыв седзи. Собственная комната встречает запахом ночной свежести, что сильно контрастирует с ароматом алкоголя и цитрусовых, заполняющих почти все комнаты их маленького дома. Вдохнув глубже трезвящий запах, Хината стягивает с себя мокрые джинсы и носки. Подхватывая спортивное трико, Хината поглядывает на свой рабочий стол, полностью покрывшийся пылью. Сегодня уже пятница, а учеба начнется в понедельник. От осознания скорой учебы, Шоё дергается. Он не любил школу, но посещал только из-за друзей, которые выпустились еще в прошлом году. А на третьем, финальном году обучения, как таковая мотивация пропала. Даже запылившиеся учебники намекали на полное отсутствие желания учится. Быстро отвернувшись, Хината вновь смотрит на одинокий месяц в небе. Он только сейчас понял, насколько ярко он светит сегодня. А может так кажется из-за полного отсутствия луны по ночам. Поправив трико, Шоё достает черные кроссовки и быстро шнурует их. Он смотрит в маленькое зеркало, что повесила его бабушка еще в детстве, и покидает комнату, даже не оглядываясь. Стоило выпрыгнуть, как ногу пронизывает боль. Совсем недавно, когда он бегал от охранников заброшенного завода в поисках тихого местечка, он потянул ногу, и вот теперь предыдущее приключение напоминает о себе не самым приятным способом. Поправив любимые красные кеды, он прихрамывая двигается в сторону калитки, чтобы покинуть этот дом на еще одну ночь. В конце концов, он идет туда, где его ждут. — Танака-сэмпай? — удивленно спрашивает Шоё, когда видит знакомую лысую макушку на горизонте, — Что ты тут делаешь? Неужели от Киеко-сан? — Вот так ты относишься к любимому сэмпаю, Шоё? — Танака играючи бьет рыжеволосого в плечо, — Она наконец познакомила меня со своим отцом, так что, можно сказать, у нас все очень серьезно. Но об этом потом, мой любимый кохай, может расскажешь, что у тебя нового? Девушка может появилась? Или парень, как у Ю? — Я не ищу отношений, ты это знаешь, — проговаривает Хината, также в ответ ударяя старшего друга, — Тем более, мой пол зачастую не предполагает к серьезным отношениям с парнями, как у Ноя-сана. — Но при желании — может, — Танака подмигивает, а после складывает руки на груди, — Ну пошли, милый кохай. Расскажешь, что у тебя на сердце своему сэмпаю. А в маленьком магазинчике Ю угощу тебя пивком с никуманом, так уж и быть. — Какой ты добрый, — саркастично подмечает Хината, — Не поделишься своей добротой? Звонок колокольчиков оповещает о приходе новых посетителей. Брюнет медленно поднимает взгляд на дверь, отвлекаясь от старого кроссворда, и встречается взглядом с Рюноске и Шоё. Он быстро подлетает со своей табуретки, что служила стулом и прыгает на лысого друга, которого не видел уже второй месяц из-за постоянных свиданок второго. Уже второй человеке в их маленькой компании остепенился, что несомненно давило на Хинату. Если за Танаку он не беспокоился, то за Ноя-сана, лучшего друга со времен средней школы, он переживал сильнее всего. Особенно то, что он состоял в отношениях с весьма страшным человеком (по-крайней мере, он так выглядит), а также он являлся представителем весьма слабого по меркам общества пола. — Так что, — Нишиноя ставит на стол три банки пива, — расскажите, мои любимые подружки? Танака цокает, а после принимается рассказывать о своей прекрасной девушке, Киеко Шимизу, которая покорила его сердце будучи второгодкой их общей старшей школы, о недавнем знакомстве с отцом девушки, о своих планах на их свадьбу, детей и маленького спортивного магазинчика рядом с магазином Ю. А также о том, что уже сделал предложение, на которое ответили согласием. Тогда был произнесен первый тост о том, чтобы все в жизни этих двоих шло прекрасно. — А ты, Шоё? — спрашивает Нишиноя, делая большой глоток, — Появился ли кто-то, очаровавший твое сердечко? Хината окидывает лучшего друга презрительным взглядом, цепляясь за красную отметину на шее. Насколько ему известно, это метка, которую ставят своим возлюбленным, чтобы связать с ними свои узы. Весьма опрометчивый поступок. Он откидывает голову и глубоко вдыхает. — Не думаю, что хочу отношений, Ю, — проговаривает Шоё, смотря в пожелтевший потолок, — Я не хочу повторять судьбу своей семьи, поэтому и не собираюсь встречаться с кем-то, принимать гормоны, воспитывать детей и, того более, жить с кем-то под одной крышей. — Ничего не изменилось, — шепчет Рюноске, отпивая пиво, — Ладно, пацаны, я пойду. Думаю, нужно прибраться в доме, а то вдруг Шимизу придет, а у меня там грязно. Не беспокойся, Ю, насчет Асахи-сана. Он быстро отходит от ваших ссор. Удачной учебы, Шоё! И Танака уходит, забирая с собой никуман Шоё и свою баночку пива. Хината провожает того взглядом, а после смотрит на брюнета. На часах уже пятый час утра, на улице все такая же темень, заставляющая лишь неудовлетворительно покачать головой. Погода в Аките редко радовала, особенно с утра (счастье могло выпасть лишь в январе или в августе, когда максимальные температуры). Рыжеволосый кивает своим мыслям в голове и поднимается с деревянного ящика. — Я тоже пойду, Ю, — Хината слабо улыбается и берет баночку пива, — Я думаю, что ваша ссора с Азумане-саном быстро разрешится. Просто не тяготите с этим. Доброй ночи! — Доброй, — говорит в ответ Нишиноя, поправляя олимпийку, — Дурачок. Набережная встречает его едва слышимым криком чаек и полным штилем бирюзового моря. Уличные фонари все еще освещают дороги и улицы, пока солнце (многие все же надеются на то, что солнце сегодня осветит их небольшой прибрежный городок) не поднимется из-за горизонта. Вся эта тишь, да гладь заставляют веки расслаблено закрыться, вдохнуть холодный морской воздух и с наслаждением пить хмельной напиток. — Прекрасно, — шепчет Хината, приоткрывая глаза. Внезапно раздаются какие-то крики и оглушительный хлопок. Шоё озирается по сторонам, прекрасно понимая, что звуки раздаются именно с порта. Его как окатили холодной водой. Это не было обычным стуком об ворота, ящики или еще чем-то. Этот хлопок был как выстрел из пистолета. Такой же резкий и отрезвляющий. Такой, от которого хотелось спрятаться. Банка выскальзывает из длинных пальцев в бинтах, падая прямиком на асфальтированную дорожку. — Твою мать, — дрожащим голосом шепчет рыжеволосый, смотря прямо на черные вороты. Раздается скрип. Медленно открываются ворота, за которыми стоит огромный черный джип. Полностью тонированная машина, что заставляет глаза испуганно забегать, а руки уже тянутся к непослушным оранжевым прядям. Такие машины у обычных людей не водятся. Джип рычит, а после газует с места. Он разворачивается в десяти метрах от Хинаты и уносится в город, пока на территории порта расплывается огромная вишневая лужа.