Синева чужих глаз

В бедренных мышцах жжется от продолжительного бега. В глазах до сих пор застыла картинка алой лужи на асфальте и огромного черного джипа, выезжающего из массивных ворот. От этого становилось так дурно и тошно, что хотелось просто спрятаться, чтобы никто больше не трогал и не беспокоил. Шоё лишь обеспокоенно оглядывается назад, боясь, что за ним устроили погоню. Он опирается на деревянный забор у какого-то старенького домика, к которому бежал не разглядывая дороги. — Ты чего тут забыл, малой? — из окна старого домика виднеется седая макушка, — В столь ранний час мало кого встретишь, особенно на выходных. Не опирайся своей тощей задницей на этот забор! Он еще Вторую Мировую Войну пережил. Моя бабка тебя на тонкацу пустит, если увидит. Хината удивленно смотрит на парня, что почти полностью высунулся из окна. Седовласый быстро выпрыгивает из окна, громко стукаясь коленями об землю. Шоё уже порывается помочь бедолаге, но незнакомец лишь бодро вскакивает и прислушивается, видимо боясь разбудить кого-то. Стоило услышать лишь приглушенное храпенье, незнакомец быстрым шагом преодолевает расстояние до Шоё и перепрыгивает старый забор, что пережил слишком многое по словам хозяина. Седовласый опирается бедром об забор, складывая руки на груди. — Я Сугавара Коуши, — начинает парень, хрустя шеей, и протягивая руку, — Управляю местным ресторанчиком, оставшимся от дедушки. А вот тебя я вижу впервые в нашем районе. Потерялся? — Хината Шоё, — рыжеволосый прячет руки в карманах, запрокидывая голову к небу, которое было уже далеко ни непроглядное, — устроил пробежку, вот и прибежал сюда. А где я? — Ты не знаешь, куда бежал? — Коуши сладко хихикает, убирая руку в курман олимпийки, — Это Годзёме. — Годзёме? Твою мать, — шипит Шоё, падая на корточки. Сугавара лишь кивает, а после смотрит на свой небольшой дом. — Наш поселок весьма страшное место, — тихо проговаривает седовласый, так и не отводя взгляда от дома, — и тут много страшных людей. Лучше сваливай отсюда, пока не попался им на глаза. Им будет плевать, приезжий ты или нет. Они могут сделать все, что угодно. Хината вглядывается в профиль новоиспеченного знакомого. Сугавара Коуши казался милым парнем, что может помочь любому нуждающемуся, но в данный момент напускная забота испарилась. Меж бровей залегла морщинка, в глазах плескалось сомнение, а нижняя губа слабо кровоточила от частых покусываний. Образ милого деревенского парня растворился под гнетом суровых дней в их префектуре и мелких проблем, что испортили нервы в край. Шоё кивает своим мыслям, а после поднимается с земли. — Говоришь, у тебя ресторанчик, — Хината отряхивает спортивное трико от пыли, — а когда он открывается? — И чем ты вообще меня слушал, — седовласый прикрывает глаза, а после разворачивается к рыжему знакомому, — я открываюсь обычно в десять, но ради тебя сделаю одолжение и откроюсь в восемь. Так уж и быть, сделаю тебе скидку. В автобусе жарко и душно. Несмотря на осеннюю прохладу, в общественном транспорте тошнило от спертости воздуха и разнообразных запахов других людей так, что только человек, не чувствующий запахов в априори, смог спокойно наслаждаться поездкой. Хинату тошнило и от недавно съеденного омлета (это было единственное, на что у него хватило карманных денег) в ресторанчике нового знакомого из Годзёме, и от ухабистой дороги до Акиты. Поездка обещала быть долгой и мучительной, поэтому Шоё сел на место рядом с водительским, чтобы вдохнуть морозный осенний воздух. В салоне автобуса играла незатейливая мелодия с местного радио. На задних сидениях шепталась какая-то парочка, а водитель бил по рулю в такт мелодии. Направив взгляд в окно, Хината удивленно замечает солнце. Яркий проблеск в небе, означающий начало чего-то прекрасного. Столь непривычно было видеть вместо черного неба, постоянно затянутого мрачными тучами, ослепляющее солнце. В голове проплывали воспоминания о раннем утре в порту, но все настолько было расплывчато из-за отсутствия сна, что связать мысли не представлялось возможным. Хотелось просто бездумно плыть, пока голова подкидывает разнообразные обрывки. Тихий скрежет колес, предупреждение о следующей остановке, и Хината поднимается с ободранного кожаного сиденья. Он пару раз промаргивает, чтобы вернуть зрению ясность, держась за железный поручень. Автобус резко тормозит у остановки. Быстрым шагом Шоё покидает транспорт. От контраста воздуха он облегченно выдыхает. Свежий и прохладный воздух быстро заползает под олимпийку, студя разгоряченное тело. Было настолько приятно чувствовать холодную осень Акиты. Остановка находилась почти у центра города. Рядом был лишь ресторан, пострадавший от пожара, но некоторые одноклассники говорили, что это был умышленный поджог, устроенный местной мафией. Такие необоснованные слухи вызывали лишь полуулыбку и хитрый прищур. Было смешно наблюдать за тем, как одноклассники, другие школьники, да и жители их небольшого городка и близлежащих поселков, бояться людей, которых даже ни разу не видели. Это было байка не только для непослушных детей, но и для взрослых. Определенно это веселило Шоё, который был уверен в том, мафия не настолько страшная, как о ней рассказывают. Да, она существовала, но они не были такими дикарями, как участницы сукэбан из какой-нибудь истории прямиком из восьмидесятых. Думать о мафии хотелось в последнюю очередь, поэтому Хината просто трясет головой, освобождая голову от дурных мыслей. Лучше уж думать о сестре, к которой он хочет попасть больше всего. Его не было все утро и всю ночь, наверняка Натсу волнуется за старшего брата. От чувства вины немного колит в груди, но это быстро развивается, когда за очередным поворотом его ждет улица, полностью заполненная людьми. Такого столпотворения Шоё прежде никогда не видел, поэтому заинтересованно вытягивает шею, стараясь узреть немного больше. Черные одежды неприятно рябят в глазах, заставляя щуриться. Похороны. От осознания того, что сейчас проходят похороны, совсем недалеко от его дома (на следующей улице уже находился его маленький традиционный дом), в голове что-то щелкнуло. Не может же это быть тот человек, которого застрелили сегодня? Никто не смог бы за несколько часов организовать похороны, поэтому мысль о том, что это мог быть тот человек, сразу отпала. Теперь мысль о сегодняшнем убийстве и об огромном корабле-джипе снова всплыла в голове. Наверняка это были необычные люди. Кто мог убить человека в порту, когда есть какой-либо риск быть пойманным? И главное, кто мог сделать это на частной территории? Этим портом довольно давно управляла семья, которая имеет дурную репутацию в городе. Что если эта семья и состоит в мафии? Управляет ей или ещё чего-нибудь? А что если... — Прекрати, — рыжеволосый оглушительно хлопает себя по щекам, совсем позабыв о том, что находится на "оживленной" улице, — нельзя думать о таком. Вдох-выдох. Нужно выкинуть глупые мысли и размышления из головы и идти домой к Натсу. Он нежно обнимет сестру, разогреет ей рис и никуман, что купил в четверг, а потом ляжет на свою кровать и уснет до понедельника. Главное, чтобы родители снова не расшумелись и не напугали младшую сестру. Утро понедельника выдалось максимально тяжелым. У родителей снова завязался конфликт, поэтому подъем выдался весьма ранним и неприятным. Тем более мысль о новом учебном семестре не внушала радушных чувств. Хотелось просто уйти в магазин Нишинои и выпить с ним баночку пива, сидя на старых деревянных ящиках, но приходится идти в неудобной школьной форме в школу, чтобы провести там еще три месяца. Единственным, что его радовало, было окончание школы, а дальше была полная независимость от родителей. Именно поэтому Хината постоянно ходил в школу, несмотря на явную ненависть в сторону учебных заведений и министерства образования. — Йоу, Хината! — на плечо ложится тяжелая рука одноклассника, — Чего так задумался, коротышка? — Заткнись, Такахаши, — Шоё скидывает с себя руку надоедливого парнишки, — Я хотя бы думать умею в отличии от тебя. Такахаши что-то недовольно бурчит себе под нос, но руку так и не кладет обратно, ведь даже он боится гнева рыжеволосого коротышки, который дружит с парнями, которые в прошлом году запугивали почти всех учащихся и устраивали одни из самых страшных пакостей во всей школе. Поэтому он лучше не будет доставать с дурацкими вопросами и спокойно прогуляется перед долгим днем в школе. Выпускные классы всегда были долгими и мучительными, а особенно время перед экзаменами давалось тяжело всем без исключения. Поэтому хотелось поберечь минуты полные спокойствием и насладиться ими в полной мере. — Такахаши, приветик! — перед глазами двух парней появляется миленькая девчушка с забавными хвостиками, их одноклассница, — И тебе, Хината! Хината игнорирует и просто обходит блондинку по имени Хираи. Они сладко воркуют, и Шоё облегченно выдыхает. Ему совершенно не хотелось наблюдать телячьи нежности и идти с одноклассниками, которые считают его своим другом. Перспектива пройтись через небольшой парк перед тем как войти в школьный двор немного обрадовала, поэтому рыжеволосый неспеша плетется по мощенным дорожкам, рассматривая оставшиеся после ночного дождя лужи. Солнце в Акиту осенью приходит редко, поэтому нечему было удивляться. Парк всегда был тихим местом, хоть и находился рядом со школой, а также зачастую был пустым. Поэтому пустынный парк внушал некое беспокойство. После субботнего происшествия на набережной было довольно страшно оставаться одному, но Хината умело подавлял это чувство, стараясь думать о насущном. В конце концов, есть дела гораздо важнее чем убийство в порту. К примеру, окончание школы, поиск работы, забота о младшей сестре. Есть о чем подумать перед тем как ступить на территорию школы. — Вы слышали об убийстве в порту? — это было первое, что услышал Хината, войдя в класс. Голос принадлежал весьма складному парнише с темно-каштановыми волосами и серыми глазами, Ёсимура Шун, — Мой дядя говорит, что это наверняка сделала наша местная мафия, которая орудует портом. Убили крысу или стукача. — Ты так легко об этом говоришь, Ёсимура-кун, — с восторгом проговаривает брюнетка, Мацуи Ко, влюбленным взглядом провожая говорившего, — Как думаете, семейство Кагеяма в этом замешано? — Мацуи-чан, — продолжает свою речь Ёсимура, — конечно, в этом замешаны Кагеяма. Особенно их сын, Тобио. Они же собственники порта, думаешь им неизвестно, что там происходит? По-любому они являются мафией или её участниками. Жуткие люди, на самом деле. — Ты видел их? — Хината настораживается. Тихоня их класса, Сато Юи, впервые влезает в разговор, что безумно настораживало. А может у Шоё проявляется паранойя? — Мой брат учился с Кагеяма Тобио, — отвечает Ёсимура, — Он рассказывал, что тот был весьма развязный и бешенный. Делал то, что вздумается. Даже домогался до учеников, но учителя и директор закрывали на это глаза. Лучше вообще избегать его, ведь его покрывает вся администрация. Хината кивает себе. Да, он был немного осведомлен об этой семье. Он что-то слышал о Тобио, младшем ребенке четы Кагеяма, и это были далеко не добрые и милые вещи. Этот человек творил весьма страшные вещи, его по праву можно было считать самым страшным человеком префектуры, ведь творил он невообразимо ужасные вещи: несколько судимостей были тому правдой, хоть их и сняли. — Чей это джип? — раздается у окна, и все припадают к окну, — Впервые его вижу. Может чьи-то родители? — Дети, — громкий голос учителя мигом развивает интерес учащихся, — Отойдите от окон. Сейчас начнется урок, займите свои места. Хината смотрит в окно. По рукам прошибает электрический заряд. Он испуганно таращится на огромный корабль-джип, который он увидел субботним ранним утром, и думает о том, что здесь мог забыть хозяин этого гиганта. Шоё промаргивается пару раз, чтобы убрать наваждение, но джип остается на месте, а учитель грозно возвышается над всем классом. Лучше просто отвлечься от глупых мыслей, думать о насущных проблемах, о школе, о сестре, о родителях, о работе, о лучших друзьях. Лишь бы не возвращаться в тот день и не испытывать тот животный страх снова. Хотелось просто забыться в школьных учебниках, плыть далеко-далеко, где нет никакого порта, нет никаких Кагеяма, которые были весьма страшными людьми, даже из разговоров обычных жителей. Хотелось простого спокойствия и размеренной жизни, но никак не стресса и срывов, которые случаются с периодичностью раз в полгода. — Поклон! — громко говорит староста, Румико Ямада, нескладная толстушка в очках. Все тридцать два учащихся поклонились и сели за парты, готовые к новому учебному дню. Хината был далеко от японской классической литературы. Он плавал в воспоминаниях, вороша в сознании все слухи, касающихся обладателей порта. Даже вещи, которые не могли быть связаны со страшной семейкой, волшебным образом успешно складывались в одну полноценную картину, что, естественно, достаточно сильно пугало. Даже тот ресторан, полностью сгоревший несколько лет назад, казался причастным. Тем ресторанчиком японской кухни владел какой-то молодой парень, который уехал из города сразу же после поджога. Всех это тогда не смутило, но только сейчас Шоё понял, что это весьма странно. У того парня, вроде, его звали Ямамото, было еще два малых бизнеса, а также семья, в деньгах он не нуждался, но исчез бесследно, оставив жену и дочку в Аките. А два оставшихся ресторанчика в итоге выкупил город у жены Ямамото. И все равно это казалось весьма подозрительным. Рыжеволосый щурится и ложится на руки. Он снова думает не о том, что надо. Думает о мафии, о сгоревшем ресторанчике и о массивном корабле, припаркованным подле школы. Хочется просто отключиться от этого мира, ведь только так можно избавиться от этих надоедливых мыслей. Или просто сбежать с какого-нибудь урока домой, или прогулять последующие уроки, прячась в мужском туалете. Но от поиска подходящего плана для побега отвлекает едва заметный цветочный аромат. Хината поднимает голову и высматривает очередного человека, у которого началась течка. Быть обладателем весьма чуткого нюха из-за принадлежности к одному из пяти полов не очень удобно. Ты можешь почувствовать запах любого, от этого может даже начать тошнить (как в субботнем автобусе из Годзёме в Акиту). Омеги, альфы, беты, саб-омеги, саб-альфы... Это дурацкое распределение буквально поделило жизнь многих на "до" и "после". Для многих это было весьма хорошей и положительной вещью, ведь теперь однополые пары могли спокойно родить ребенка, просто пропивая определенные гормоны. Но это палка о двух концах. Участились случаи изнасилований, а также появился еще один вид дискриминации, под которую попадали все, кто мог родить и выносить ребенка. Поэтому саб-омеги и саб-альфы предпочитали не раскрывать свой пол, что и делал Хината на протяжении почти восемнадцати лет. Девчушка, мигом подлетевшая из-под парты, мигом проносится перед глазами Шоё и покидает кабинет, распространяя сладкий цветочный аромат. У Шоё заболели зубы и голова от этого приторного аромата. Слава богу, что течки у него не было и нету: он безумно не хочет также бегать и распространять свой запах по всей округе, заставляя всех других жалеть о том, что они пришли в школу и вдыхают чужой течный запах. Спустя долгих сорок пять минут раздается приятная треть школьного звонка. Звонкий голос старосты просит встать и поклониться учителю, а после Хината снова припадает к парте, зарываясь носом в рукава школьного пиджака. В классе до сих пор витает приторный цветочный аромат, хоть окно и открыли почти сразу же после того, как девочка выбежала из класса. Было безумно скучно, а в голове до сих пор были мысли о злосчастном джипе-гиганте. Прошло уже чуть больше пятидесяти минут, поэтому Шоё не был уверен, что машина также стоит припаркованной около школы. Рыжеволосый медленно поднимается со стула, опираясь руками об парту, и неторопливым шагом подходит к окну, стараясь сделать вид, что не высматривает массивный автомобиль. За окном все те же хмурые тучи и непроглядное небо. Шоё закутывается в пиджак, так как у окна немного прохладно, и приглядывается. — Стоит... — шепчет Хината, смотря на черный гигант и человека, стоящего рядом с ним. Незнакомец с темными волосами резко поворачивается, словно чувствуя, что за ним кто-то наблюдает, и смотрит прямо на Хинату. У рыжеволосого кажется сердце в пятки упало и обратно на место за долю секунд. Даже издалека он видел этот пронзительный синий взгляд, направленный в его сторону. Незнакомец слабо улыбнулся, а после сел в машину. Хината лишь провожает взглядом массивный черный джип, который он увидел субботним утром, и просто молится о том, что он просто ошибся. И это не та машина, которая выехала из злосчастных ворот порта после оглушительного хлопка.