тишина в 213

Мы снова начали показывать сценку. Стас, слава небесам, все-таки все сказал правильно: не сбился, не зажевывал буквы, сказал все четко и раздельно. Дмитрий Андреевич слушал очень внимательно, осматривал всех участников, а еще часто кидал свои взгляды в мою сторону. Мне было неловко стоять прям у него на виду. Я уже подумал, что, может, у меня что-то не так с внешним видом или лицом (что более вероятно), но, скорее всего, его просто привлекли мои очки, в которых я выглядел очень забавно. Образ умного, начитанного и интеллигентного ученика мне абсолютно не подходил. Моя натура ярко лезла наружу, и в моих глазах можно было сразу увидеть: я тот ещё хулиган и тот самый веселый парень с последней парты. Мне нравился этот образ… Да, образ. Вот и дошла моя очередь. Я настроился на свой текст, чтобы не опозориться перед Масленниковым. К моему счастью, я не сбился и сказал все так, как было нужно. В конце моей реплики весь класс вышел ко мне, стал в ряд и синхронно со мной поклонился. По залу пронеслись одиночные, но довольные хлопки учителя, а после весь класс заулыбался и подхватил аплодисментами. — Ребят, это прекрасно! Просто прекрасно! — с улыбкой сказал математик, подойдя к нам ближе. — Лучшего выступления и не найти. Я уверен, что у вас на линейке все получится. Главное, не забудьте то, что уже знаете! Он нам подмигнул, после опять посмотрел на меня и, помахав ладонью, ушел из зала. *** Солнце пекло так, что даже зонт не помогал укрыться от жары. Лучи будто пронзали землю собой, делая асфальт горячим, как из печи. От этого становилось еще жарче идти к школе. Утро выдалось не очень удачным, я проспал, следовательно, я чуть ли не бежал на эту гребанную линейку, чтобы успеть еще порепать наше выступление. Я прибежал ко входу, когда уже весь мой класс был там. — Эмиль, блять, ты как обычно! — заорала на меня Полина, когда я уже кинул портфель у дерева и стал ко всем в строй. Подруга лишь закатила глаза, а после начала говорить, что мы все такие классные, что у нас все получится и что-то в таком духе. Я ей охотно верил, но все равно волновался перед линейкой, до которой оставалось уже 30 минут. Мы быстро все прогнали, еще раз обговорили с ведущими, когда мы выходим и под какую музыку, и стали ждать начала. Дети быстро собирались перед крыльцом школы. Первоклашки все, как один, были одеты в черно-белую форму с цветами в руках. Это было единственное яркое и веселое в этот день. Я же был немного угрюмый, но в общем день шел хорошо. Солнышко придавало еще большей теплоты и счастья. Было бы так, если бы я не был мокрый, как последняя шлюха… Я стоял и обмахивался сценарием, который мне вручила Полина подержать и болтал со Стасом, который, не удивительно, жрал батончик с орешками. В какой-то момент я обернулся посмотреть на место, где должен был собираться наш класс, и увидел Сударя и омойбогбатюшкисветы сногсшибательного Масленникова, который стоял рядом с ним и ослепительно улыбался. Костюм, черный и гладко выглаженный, сидел на математике как влитой. Брюки, прямые, также аккуратно и хорошо подчеркивали упругие ноги учителя, особенно подвороты, которые не делали образ дешевым и простым, а наоборот давали изюминки и право лицезреть прекрасные щиколотки их обладателя. Не люблю изюм, но такую изюминку я бы… Так, забыли. Прическа также блестела на солнце, как и в первый день, отчего во мне опять затрепетали бабочки в животе от желания потрогать эти бархатистые волосы. Но самое важное было то, что в руках он держал небольшой букет красных роз, адресованных, видимо, какой-то учительнице. Ну жених, ей богу. Я почувствовал, что в душе меня переполняют эмоции, которые вот-вот выплеснутся наружу, и я закричу о том, какой красивый Дмитрий Андреевич. Я не знаю, что думать, но мне безумно нравился его стиль, его манера речи, его взгляд. От него так и перло красотой. В ту же секунду к осмотру Масленникова присоединились и девочки из класса. — Красавчик, скажи? — говорила одна, а остальные тихо поддакивали и глядели в упор на математика. Я отвел взгляд, стараясь сделать вид, что я не пялился на учителя минут 5, и решил отойти от класса в тенек. Как. Же. Я. Кайфанул. Боже, под деревом было так прохладно, что я решил даже закрыть глаза и отдаться ветерку. — Не расслабляйся, Иманов! — сказал чей-то голос. Я резко открыл глаза: передо мной стояли Масленников и Сударь. Классный стоял ближе, математик, скрестив руки на груди, — дальше. У Никиты Павловича на губах читалась небольшая ухмылка, которой я сразу ответил широкой улыбкой. Сударь похлопал меня по плечу, что-то показал рукой Масленникову и ушел к крыльцу. Дмитрий Андреевич подошёл ко мне. Сердце начало биться чаще, но я не понимал причину этому. Мне стало не по себе. — Эмиль, привет! — сказал он, улыбнувшись. — Хочу пожелать удачи в выступлении. Думаю, вы будете на высоте! После он также похлопал меня, но не так сильно, как это сделал классный, и тоже ушел, проводив меня взглядом. Я остался стоять у деревца с мыслью о том, что Масленников уже знает мое имя…