тишина в 213

Сирена, красный свет и шум. Мой сон прервали эти три фактора. Я спросонья ничего не понял, но сразу заметил, что магазин, в котором я остался на ночь, оказался абсолютно пуст: ни кассиров, ни покупателей, ни охранников. Никого в помещении рядом со мной не оказалось. Сопоставив все факты, я понял, что это пожарная тревога. Я, захватив свой рюкзак, быстро побежал к выходу, не обходя, а запрыгивая на мебель. Мне было все равно на нее. Сейчас главным делом было выбраться отсюда, ведь я не знал, сколько времени прошло с начала тревоги. Понятное дело, меня могли не заметить, ведь я свернулся калачиком в самом дальнем углу магазина, где, может, и не проходили люди все это время. Минуя уже закрытые бутики, я искал лестницу, ведь ни разу по ней не спускался, а лифтом при пожаре пользоваться нельзя. Глаза бегали в разные стороны, вызывая некое головокружение. Черт, черт… Нужно быстро двигаться вниз. Я побежал в обратном направлении по коридору из разных магазинов. Наконец мой взгляд зацепился за план выхода из здания при пожаре на стене. Я с облегчением подошел к нему, чтобы организовать свой путь к выходу. Лестница как раз оказалась недалеко. Я, прежде запомнив, куда нужно бежать, быстро двинулся к ней. Все тело трясло, особенно руки, но ноги, что странно, меня не подводили и четко следовали плану в голове. Не заметив, я оказался уже на первом этаже. Ура, выход близко. Улыбнувшись самому себе оттого, как быстро я спас свое тело от огня (мне было абсолютно неважно, далеко он был от меня или нет), я побежал к выходу, у которого заприметил толпу и охрану, которая руководила эвакуацией. Я скоропостижно присоединился к ним. — Парень, где ты был? — удивленно спросил мужчина, когда я подбежал. — Я лестницу не мог найти… — Хорошо, что цел. Там больше никого не было? — охранник начал замыкать колонну. — Нет, я один остался. Я наконец-то вышел на улицу и вдохнул свежий воздух. Наполняя им легкие, я чувствовал запах гари, который исходил из здания. Обернувшись, я увидел полыхающий магазин на четвёртом этаже торгового центра. Я с ужасом отошел чуть дальше, но при этом столкнулся с кем-то. — Извините. — тихо сказал я, но не продолжил движение назад, ведь человек, которого я толкнул, оказался Дмитрием Андреевичем. — Эмиль, — серьезно сказал учитель, — а ты что здесь делаешь? Два часа ночи. — Я, это… — я мялся с ответом. — Ладно, потом расскажешь. Ты цел? — учитель принялся меня осматривать. Его руки касались моего тела аккуратно и нежно, а я получал кайф от каждого прикосновения. — Эмиль, блять, отойди. — громко сказал Масленников, хватая меня за плечо и прижимая к себе. За мной показалась пожарная машина, которая чуть меня не сбила. Но мне было все равно сейчас. Я. Стоял. В. Объятиях. Своего. Любимого. Учителя. Боже, это что-то нереальное. Я вдыхал аромат его парфюма, по запаху очень дорогого, чувствовал его тяжелую руку на своей спине, которая сжала ее с большой силой, а также почувствовал нервный глоток, который сделал учитель после ослабления хватки. — Спасибо. — смущённо сказал я, когда заметил, от чего меня спасли. — Будь аккуратнее. — неловкость опять застыла в воздухе. Пожарники уже начали выполнять свою работу, поэтому огонь очень скоро потушили. Не знаю, сколько уйдёт времени на восстановление, но, думаю, весь торговый точно не закроют, ведь пострадал только один этаж, и то не полностью. Я уже собирался уходить, но тут в мою сторону поступило заманчивое предложение: — Раз ты ночью прогуливаешься по центру, значит, тебе нечем заняться. Вот и мне тоже. Не хочешь зайти на чай? — сказал мне Масленников, а после показал ту самую улыбку, от которой у меня все сжимается. *** Квартира Масленникова оказалась небольшая. Со входа я заприметил сразу три комнаты, так как основная часть квартиры являлась коридором, от которого уже вели двери в другие комнаты. Ближайшей оказалась спальня. Я там не был, но, так как двери были со стеклянными вставками, я увидел кровать и телик. С другой стороны почти напротив был зал, вход в который был сделан в виде арки. Огромный кожаный диван черного цвета стоял у стены, напротив красовалась плазма и, видимо, что-то для домашнего кинотеатра. Телевизор обрамлял огромный шкаф с различными шкафчиками, основными предметами в котором являлись книги. А еще, что мне больше всего понравилось, множество растений, которые оживляли интерьер. Последней комнатой оказалась кухня, а рядом с ней ванная и туалет. Вот сюда меня и пригласили. Кухня была такая же небольшая, как и вся квартира, но это создавало только больше уюта. Мебель была выполнена в одной теплой цветовой гамме, плита, хоть и была черной, хорошо вписывалась. Но больше меня привлек холодильник, который, блять, был как из симсов. Вот реально. Он был также черного цвета и, да, со стеклянной дверцей. Это просто что? Я охуел. И мое удивление заметил и учитель: — Не удивляйся холодильнику, пожалуйста. — усмехнулся он. — Это моя квартирная достопримечательность, каждый, кто был у меня дома, называл это искусством. Я усмехнулся. Ну такое себе искусство, когда гости знают что ты жрешь. Но эта ситуация немного смягчила мою неловкость перед Дмитрием Андреевичем. Я сидел на краю углового диванчика, облокотившись на стол, за что сразу получил, потому что «чувствуй себя как дома» и «как не родной». Передо мной поставили чашку с горячим чаем, запах которого я не слышал уже где-то год. Чувствовалось, что это был не дешёвое ссанье в пакетиках, а именно чай, настоящий. Так еще и мне предложили сахар с вкусняшками. Печенье и конфеты я вообще видел очень давно, и то ел их только на днях рождения моих друзей, а тут просто так дают. Я, конечно, как очень стеснительный мальчик взял одну печеньку и отказался. (да, очень стеснительный мальчик, который сосался с учителем пару дней назад) — Так, ты мне не рассказал, что ты делал в торговом центре ночью. — серьёзно сказал учитель, глядя на меня и жуя конфету. — Да так. Не спится. — соврал я, чувствуя повышающееся напряжение. Дмитрий Андреевич ничего не ответил, лишь отпил чая и громко глотнул. Нависла та самая неловкая тишина, которую я хотел нарушить, но не мог ничего сказать, а лишь наслаждался чаем, предоставленным мне. Но Масленников понял намек и сделал это сам: — Ты хоть уроки сделал на завтра? — спросил он, а потом тут же оправился: — То есть уже на сегодня. — Да, конечно. — опять же спиздел я. Я тот еще пиздабол, если вы не заметили. — Я тебя спрошу. — ухмыльнулся он. Лучше бы ты меня в кровати спросил. Боже, что за мысли? — Ладно. — холодно ответил я, но внутри бушевало море из эмоций. После этого опять нависла пауза. Долгая. Я хотел ее нарушить, но за меня это сделал Дмитрий Андреевич, опять: — Ты не вспомнил о ночи на даче?