тишина в 213

Сердце сразу застучало чаще от напряжения, которое появлялось внутри меня и разносилось по комнате. БЛЯТЬ. БЛЯТЬ. БЛЯТЬ. Я старался привести чувства в порядок, но мои мысли так и выдавали: «Он все помнит? Сейчас вы будете говорить о своих отношениях, как и говорила Полина». БЛЯТЬ. БЛЯТЬ. БЛЯТЬ. — Ну, немного. — от волнения я чесал затылок, стараясь не палить и так хорошо прослушиваемый ритм, который стучало мое сердце. — Ясно. — в голосе учителя была нотка некой грусти. Тут я удивился. Это, типа, что, он хочет, чтобы я про этот поцелуй вспомнил? Вот это уже интересно. — Угощайся тортиком! — воскликнул Дмитрий Андреевич и достал из холодильника остатки Наполеона. Я очень его любил, поэтому даже не отпирался. *А кого я очень любил, торт или Масленникова, это неважно* Напряжение постепенно уходило, и я привык к квартире и компании учителя. И тут до меня доходит то, что должно было дойти с самого начала. — Дмитрий Андреевич, а Вы что делали ночью в торговом центре? Масленников сглотнул, что выдавало его внезапно возникшее волнение, но после улыбнулся и сразу выдал: — Так я ж за продуктами заходил. Там же на первом этаже продуктовый. — Ну, если Вы ходите за продуктами только ночью, — усмехнулся я, — то понимаю. Мы продолжили трапезу, но мое волнение опять пришло с новой силой. Ладно, ходил он в магазин ночью, но меня смутило лишь одно: пакета с продуктами у него в руках в тот момент, когда мы встретились, не было… *** Сегодняшнее утро началось хорошо: я встретил его на крыше. Это был прекрасный рассвет. Я покинул квартиру Масленникова под предлогом того, что я пойду домой. Но, к счастью, учитель не учел, что я хороший пиздун. Идти в школу, конечно, не хотелось, но я безумно хотел снова посмотреть на серьёзного Дмитрия Андреевича, не в повседневной обстановке, а в деловой и рабочей. По пути в школу, я переписывался в беседе нашей компании. Все, кроме Даника, были в сети. Как обычно, он спал и на первый урок идти даже не собирался. Полюндра эмиль, все хорошо? ты знаешь, что торговый, который возле твоего дома, вчера подожгли? Я пф я там был Полюндра ЭМИЛЬ БЛЯТЬ ТЫ ЦЕЛ Я да спасибо кстати это и стало причиной похода к Масленникову на чай Стасок ЧЕ ПОЧЕМУ ТЫ НЕ РАССКАЗАЛ Полюндра ебать Полюндра охуеть Полюндра сука Полюндра а как это Я да похуй как главное то что по-моему он что-то недоговаривает Полюндра с чего ты взял? Стасок реально обычный тип Я да понимаете он говорит что ходил в тц за продуктами но их нихуя не было Полюндра хм ну может ты не заметил просто… Я неее еду я различу с чем-то другим Переписка на этом и закончилась, так как Полина вышла из сети, а от Стаса я мало чего ожидал, ведь он не силен в этих амурных делах. До школы оставалось совсем немного, а я уже в голове разрабатывал план действий по выяснению всех обстоятельств той ночи. Масленников был явно чем-то обеспокоен, когда я спросил у него про причину присутствия в торговом центре. Меня это начало пугать. Но больше меня волновали наши дальнейшие отношения с ним нежели пожар. *** — Ну как? Вы говорили? — спросила сразу же Полина, когда я вошел в класс. — Поль, — я скривил лицо, — я был у него, пил чай, но это просто потому, что мы встретились на улице у центра, ибо был пожар. — Да блять, я ж тебе сказала, что поговорить с ним надо! — злилась моя подруга. — Да поговорим… Потом. — Нет уж. — она прям шипела от злости. — Сегодня. После уроков. Полина тыкнула мне в плечо и вернулась на свое место за партой. Что-то начирикав на бумаге, она, оглядевшись по сторонам, подошла к столу учителя и подбросила кусочек тетрадной страницы в барсетку Дмитрия Андреевича. Я сразу запаниковал, ведь понял, что она там написала, но взгляд Полины «сидиблятьнедвигайсяятвоюжизньналаживаю» дал понять, что лучше сидеть и не рыпаться. — Эмиль, после уроков на крыльце школы. — лишь бросила она мне, и сразу прозвенел звонок. Первым уроком ставить математику — это наказание какое-то, но для меня оно было приятным. Было необычно видеть Масленникова снова в деловом костюме, надушенным, аккуратным, а не в домашней футболке и спортивных штанах. Домашний образ Масленникова создавал такую милую и уютную атмосферу этой ночью, что я просто растаял в этом тепле, исходящим от него. А сейчас я видел доброго, но справедливого преподавателя математики, который великолепно владел материалом и старался преподнести его как можно легче. Я опять залип на его руки… Плавность движений опять захватила меня с головой, и мне даже захотелось покурить. Я попросился в туалет, и, к моему удивлению, мне не отказали. В туалете также никого не было, что мне было на руку. Я достал пачку, поджёг одну сигарету и затянулся. Дым сразу проник в легкие, а я чувствовал, как он обволакивал их. Пожар разгорался все сильнее с каждым новым вздохом, что пробуждало во мне приятные эмоции от проведенной ночи вместе. Вот бы эта ночь была не последней… И заканчивалась бы не только чаем. *Масленникова посадят, блять* Я сидел на подоконнике, как обычно, и думал о смысле бытия, пока в один момент моя гребаная жизнь чуть не закончилась. — Иманов! — закричал Масленников, залетая в туалет. — Ты в курсе, что курить на территории школы запрещено? У меня от его крика сердце в пятки ушло, а сигарета сразу оказалась в мусорном ведре. И это не я ее туда отправил. — Че Вы сюда пошли вообще? — недовольно спросил я. Дмитрий Андреевич молчал, смотря на меня с каким-то странным взглядом. — Эмиль, — его голос стал более нежным и спокойным, — ты же понимаешь, что курение вредит твоему здоровью, тем более ты подросток, который толком не понимает, как сильно табак влияет на растущий организм. — Да не растущий я уже! — удивительно для себя, я повысил голос. Дмитрий Андреевич не ожидал этого, но продолжил говорить. — Да пойми ты, от них ничего хорошего не получишь, лишь… — Да мне все равно! — я уже закричал. — Вред или пользу. Мне похуй! Мне просто становится легче, когда стреляю сигаретку в нашем туалете. От меня сразу уходят все мои проблемы, я расслабляюсь. Дым мне помогает! Меня было не остановить. Я все говорил и говорил о том, как мне плохо, когда я не курю. Как-то странно для меня, но я упомянул и мою квартиру, и мать, которая бухает целыми днями, и своего кота, бедного, застрявшего в этой помойке, и рассказал, почему я оказался в этом торговом центре. Меня взорвало. Вышло наружу все то, что я хотел кому-то высказать, а Масленников просто попался под горячую руку. Я рассказал все. И заплакал. Нет, не заревел. По моей щеке просто потекла слеза, а я ничего не чувствовал, ничего. В душе было пусто, будто отняли самое дорогое. Но в сердце чувствовалась небольшая… Легкость? Масленников смотрел на меня с сочувствием, а после без всяких слов подошел и прижал к себе. Я снова почувствовал запах его парфюма, дорогого, к которому я уже привык даже, силу его рук и тепло, которое захватило и не отпускало. Или просто я не хотел его отпускать? — Эмиль, я помню все, что произошло той ночью…