тишина в 213

Пробираясь сквозь толпы школьников, которые не могут найти свой кабинет в связи с изменением в расписании, мы двигаемся в сторону нашего кабинета математики, где, кстати, также был ремонт, и нам не терпелось посмотреть на обновлённый класс. Наконец, дойдя до кабинета, мы встречаем наших одноклассников у него, которые уже дружески нам машут руками в знак приветствия. Ух, не знают они еще о том, что нас ждет… Ну, портить настроение им не очень хочется, поэтому пусть это сделает Сударь. Зайдя в класс, мы замечаем новый цвет стен, новый пол и учительский стол. Парты и стулья так и остались старыми и с нарисованными на них писюнами, что нам не понравилось, но нам осталось всего 5 месяцев здесь отучиться, поэтому расстраиваться уже поздно. Шум в нашем кабинете, как обычно, не стихает всю перемену. Мы со Стасом сидим на последней парте, пытаясь вычислить новенькую. Полина, стоявшая рядом с нами, подпирая подоконник, помогает нам в поисках. Видимо, она еще не пришла, и Никита Павлович представит нам ее сам, несомненно приведя в класс в начале урока. Наконец, я вижу Диму, входящего в класс. Он радостно здоровается со всеми ребятами, кидает взгляд на нашу последнюю парту, также ярко улыбаясь, но после, не увидев на наших лицах такой же улыбки, опускает уголки губ. Видимо, выражение наших лиц ему понятно: что-то не так. Подготовившись к уроку, Масленников подходит к нам, садясь за парту впереди, разворачивается и шёпотом спрашивает: — Что случилось? Мы, переглянувшись и убедившись, что рядом никого нет, хором отвечаем: — У нас в классе новенькая. Дима немного удивился, но и от радости прыгать не начал. Он с нами работал всего полгода, но уже увидел сплоченность нашего класса и понимал, что никто не будет рад новому человеку. — Не беспокойтесь, — Дима накрыл мою руку своей, — все хорошо будет. Главное, чтобы эта девочка нормальной оказалась, а не какой-то выскочкой. Тем более, осталось тут совсем немного. Мы ее, может, даже не заметим. И еще, не теряйте дружбу, которая уже устаканилась между вами в классе. Глядя на вас, я понимаю, что вы лучший коллектив, который у меня когда-либо был. Не потеряйте это. Дима улыбнулся и пошел обратно к своему столу. — Я боюсь. — сразу сказала Полина, как только прозвенел звонок на урок. — Все нормально будет. — сказал я, но очко у меня тоже сжалось. Такое ощущение, что к нам Кракена приведут. Ну, нет, на самом деле, было страшно просто за наш класс. Я не хотел терять эту атмосферу, которую создавал здесь каждый человек. Нам было просто стремно… — Дим, можно? — голова Сударя вглядывает из коридора. — Да, конечно, заходи. Сударь заходит в кабинет. Пока один. — Дети, я знаю, что вы вместе уже очень много лет, но теперь к вам присоединится ещё одна особа. — он улыбается и делает вид, что нам ничего не угрожает. Ну, нам ничего, а вот нашему коллективу… — Пожалуйста, прошу любить и жаловать, ваша новая ученица. Высокова Клавдия! Из двери появляется девушка, которой, из-за тонны тоналки и других средств, на вид лет 20, не меньше. Ее рост и так довольно большой, так еще и огромный каблук, который она напялила, делает ее безумно высокой. Черное бархатное платье едва закрывает заднее место для сидения, а колготки в сетку подчёркивают худобу ее ног. Яркий макияж, серьги-кольца, которые больше головы, блять, в два раза, собранные в высокий хвост блондинистые волосы, а главное, жвачка — все делает ее образ дерзким и особо не привлекательным. — Здрасте. — лицемерно улыбается она классу, отчего у меня сводит лицо от противности происходящего. — Ну, я пойду, а ты располагайся. — так и видно, что Сударю также противна эта Клавдия. Клава проводила его взглядом, а после своим противно мелодичным и слишком каким-то бархатным голосом спросила: — Куда мне садится, Дмитрий… Э. — она закатила глаза, видимо, вспоминая, как зовут Масленникова. Дима же, немного отойдя от шока, наконец-то очнулся. — Присаживайся на любое свободное место. — он старался улыбаться, но то и дело кидал на меня взгляды. Клавдия модельной походкой прошла по классу и решила присесть прямо под носом у Димы, на первую парту. Все это время Масленников смотрел на нее. Что-то я не понял? Это что за выступления, Димочка? Во мне начали играть нервы, что сразу заметил Стас и взял за локоть. — Спокойно. Он просто ее оценивает как ученицу. Все хорошо, че ж ты ревнуешь сразу? Полина не выдержала всего, что происходит у нее впереди, и, взяв вещи, переместилась к нам на предпоследнюю парту, окинув нас пренебрежительным взглядом, этим и показывая, что ее тоже тошнит от поведения новенькой. Дима продолжал упорно смотреть на новую особу в нашем классе, что сразу не осталось незамеченным ею. Клава сразу начала выигрышно позировать перед учителем, демонстрируя свои достоинства, а также ослепительно улыбаться. Меня начало трясти от ненависти к ней и ревности к Масленникову, который, судя по всему, блять, не против внимания девушки. У нас в классе все сразу поняли, что Дима для них чисто учитель и друг. Хоть и заглядывались на него все сначала, но потом все-таки охладели. Ну, видимо, поняли, что это учитель и тому подобное. А я вот не охладел… Но вот эта дама абсолютно не понимала и не знала наших законов. Надо ей показать, что тут и как… — Дмитрий Андреевич, а какая новая тема? — я поднял руку, кидая на Масленникова тяжелый взгляд, который он должен был понять. Масленников только спустя секунды 4 повернулся в мою сторону. Охуеть, извините. Что происходит? Мне это не нравится. Реакция Димы на мой взгляд не заставила долго ждать: лицо еще больше потемнело, взгляд стал серьёзнее. — Да, Эмиль. На доске тема, все записываем. Он явно нервничал. Его перевозбудимость была на лицо, отчего он заставлял волноваться и меня. Только не за него, а за его тело, а именно куда его можно будет спрятать. Ревность крутила меня изнутри, жевала, разрывала, резала. Я никогда не чувствовал такого, ведь Дима не давал поводов. Но сейчас я готов был выпрыгнуть из себя же самого, выплюнуть, что внутри, заплакать, заорать, сделать все, чтобы было легче. Мне впервые за такой длинный период захотелось снова покурить в туалете… — Стас, спустя 3 минуты. — бросил я другу, на что получил одобрительный кивок, и решительно пошел к выходу, чувствуя на себе взгляд Масленникова.