тишина в 213

Никогда я не чувствовал себя так. Внутри было все напряжено, нервы натянулись до такой степени, что я боялся за их сохранность. Ревность захватила меня полностью, не давая нормально вздохнуть. До туалета я еле-еле дошел. В нем, к счастью, никого не оказалось, поэтому мне оставалось пару минут подождать Стаса, который был уже на подходе. Я сидел на подоконнике, уже достав две сигареты и зажигалку. Я слышал шаги своего друга в коридоре и был в ожидании наконец-то вдохнуть дым, который поможет мне успокоиться. — Давай, быстро. — Стас залетел в туалет неожиданно, а я сразу же протянул ему одну из сигарет. Мы вместе сделали затяг, а после меня наконец-то начало отпускать. Все-таки табак делает свое дело, мне стало легче переносить это беспокойство в себе. Теперь оно не сжимало легкие, а проплывало по венам, иногда пульсируя в некоторых местах. — Эмиль, не бережешь себя… — серьезно сказал Стас, в очередной раз затягиваясь. — Кто бы говорил… — Так че ты так кипишуешь? Все же нормально. — он совсем не понимает, что далеко не нормально. — Я сомневаюсь, что Масленников настолько тупой. Вроде, не бабник. Тем более, все видят, как он тебя любит. — Мне все равно неприятно, и он знает об этом. — я повышаю голос. Сигарета перестает помогать. Ревность — сильное чувство, которое затупить не так уж и просто. — Я понимаю. Поговорите с ним. — Стас затушил сигарету о раковину и бросил бычок в урну. — Не хочу его видеть после того, как он пялился на эту шлюху. — я сделал то же самое и двинулся к выходу. *** Весь день прошел в напряжении. Я не мог нормально сосредоточиться на уроках, все время размышляя о нашем будущем разговоре с Димой. Я был уверен, что разговор будет, ибо, блять, мы живем вместе, и он явно не оставит мой уход в туалет в начале урока просто так. Во-первых, потому что он видел мою злость и ревность, во-вторых, он знает, что я делал в туалете. Мы говорили уже на тему сигарет, на что я обещал бросить. В принципе, я не солгал. Но вот снова история повторяется, и я снова курю из-за Масленникова. Снова, опять, все по кругу… Я уже начал задумываться, может, все-таки не суждено?.. Может, разойдемся как в море корабли? Может, я просто надел розовые очки и не вижу главное? Не вижу, что мной пользуются?.. — Эй, эй, эй, полегче! — Полина хлопает меня по плечу, поправляя разлетающиеся волосы на ветру. — Не раскисай, все нормально! Масленников любит, я вижу. А ты просто паникер. Успокойся, поговори с ним сегодня. Думаю, все образуется. — Да, брат, все хорошо. — Стас обнимает меня на прощание, что дает хоть немного сил двигаться домой. — Пока, все будет хорошо. — Полина обнимает меня по-своему, тепло, уютно и по-девичьи, еще и целует в щеку на прощание. Стас посмотрел на меня с угрозой, но я лишь засмеялся, отчего улыбка на лице друга появилась сама собой. После теплых прощаний, я отправился домой. Дима уже пришёл давно, ведь уроков у него было всего два. И я очень надеялся, что меня не застанет этот разговор прямо у двери. *** Последние шаги до квартиры дались мне слишком тяжело. Я все не решался подойти к двери, позвонить и дождаться Димы, который мне откроет дверь. Я все ещё не хотел видеть его, ведь знал, что ревность может опять вернуться с новой силой, что может помешать нашим отношениям. Я боялся потерять Масленникова так же быстро, как и получил. Нервы снова были напряжены до предела, отчего по коже шли мурашки, поднимая дыбом все волосы, имеющиеся на моем теле. Наконец, я решился. Подойдя к двери, я хотел позвонить в дверной звонок, но дверь открылась раньше. Из квартиры Димы вышла Клава! СУКА! Что она здесь делает? Это уже ни в какие ворота не лезет. — Клавдия, если что-то будет нужно, звоните. — улыбаясь во все зубы, говорит Дима. — Хорошо, Дмитрий Андреевич, спасибо. — я даже не узнал ее голос. Он был далеко не таким противным, какой мы все слышали в школе. Да, вид у нее был такой же вызывающий и неприятный, но от ее писка у меня хоть уши не сворачивались в трубочку. Клавдия, увидя меня на пороге, немного удивилась, но потом улыбнулась, видимо, что-то поняв про себя, и удалилась, окидывая Масленникова сексуальным взглядом. Я сразу же повернулся в сторону Димы, который также улыбался и провожал взглядом Клаву. — А ну быстро в дом, блять, казанова! — прикинул я, отчего Масленников удивился, ведь в наших отношениях активом был далеко не я. — Что это было? — раздеваясь, я орал на него. Дима стоял в коридоре, просто пялясь на меня своим непонятливым взглядом. — Что она тут делала, я спрашиваю. — Эмиль, успокойся, это не то… — Что я подумал, да. Знаю я все эти фразы. Объясняй давай. — кинув рюкзак к шкафу, я пошел в спальню переодеваться в домашнее. Дима ходил за мной по пятам, все еще отходя, видимо, от моего напора. — Эмиль, послушай. Клава не просто ваша новая одноклассница. — он мялся с объяснением. — Я понимаю. Она еще стерва, дерзкая фифа и шалава, которая мужиков уводит у других! — крик души, который я копил весь день, выходил из меня. — Да нет же. — Масленников подошел ближе. — Успокойся. Это дочка моей хорошей подруги, с которой мы хорошо общались в студенчестве. Она забеременела от нашего одногруппника. Папаша слился, а я ей помогал в тот период. Потом она переехала в Москву, уехала из нашего городка. Мы потеряли связь, но год назад она нашла меня в социальных сетях. Мы снова возобновили общение. Она рассказала мне про Клаву, скидывала фотки. И сегодня, увидев ее в школе, я очень удивился. — Хорошо, что это за сексуальные переглядки были, а? — мои нервы не унимались. — Да блять, что ж ты ревнуешь так! — он тоже начинал закипать. — У нас не может быть ничего, она мне в дочери годится. — Как и я тебе в сыновья! Он замолчал. Видимо, эта фраза выбила его из колеи, но заканчивать мы не собирались. — Она заходила ко мне, чтобы передать подарки от ее матери мне. — голос Масленникова стал спокойнее. — Не думал, что вы пересечетесь… Дима указал на диван, на котором лежала куча из разных коробочек. Я сразу понял, что, в принципе, ничего плохого в этой Клаве нет, но ее натура мне, конечно, все равно не была приятна. — Я все равно ее не люблю… — сказал я тихо, подойдя к Диме и приобняв его за талию. — Я тоже… — он усмехнулся и чмокнул меня в нос. — Подарки будем разбирать? — Спрашиваешь!