Черная метка

Я не ангел, но я и не бес! Я запутался в правде и лжи. А ты словно спустилась с небес, Светом путь мой во мгле укажи! Ты, смеясь, разрушала мой мир, Все что строилось в нем с малых лет, Но взамен создавала внутри Нерушимый алмазный хребет. ​Я не рыцарь… Я не герой! Я осколок заблудшей души, Но сейчас я готов принять бой! Я готов сокрушать миражи! ​Проведи меня тихо во тьме, Миру прощально крылами взмахни. Мы умчимся с тобой налегке В направлении нашей любви. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Под тяжелый перестук колес ​ поезд уносил его от душного Лондона. В голове гудящим роем мелькали тысячи мыслей, но разум не мог зацепить ни одну. Погода в первый день осени выдалась туманная, серая, наводящая тоску, и никак не удавалось побороть противное чувство тревоги, все нарастающее, по мере приближения к гордым холмам Шотландии. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ В этом году все должно было измениться, никто больше не ждал его с распростертыми объятиями, принц потерял свою корону, утратил положение в обществе, и, что самое главное, жизненные ориентиры, прививаемые годами, с малолетства. На смену им пришла полнейшая мешанина эмоций и душевных метаний. Разум и чувства никак не шли на компромисс с теми устоями, что с болью вдалбливались в неокрепший ум юного лорда. Взращенный в идеях превосходства, гордыни и тщеславия – из них, прежде, он черпал силы, принимая на веру всю ту ересь, что слышал от отца, гордился этим знанием, нес перед собой как знамя. И вот знамени больше нет, и отца рядом нет. Все догмы были подвержены жесточайшей критике, которой не выдержала ни одна из них. И что же мы имеем в сухом остатке? Потерянного, презираемого обществом мальчишку, на плечи которого взвалили непосильную ношу – теперь он лорд, единственная защита и опора матери, единственный хранитель благородного рода. Но все эти эфемерные титулы не отвечали на главный вопрос – кто же он теперь? ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​​ Еще пару лет назад ответ на этот вопрос нашелся бы за считанные мгновения, но сейчас он был потерян, опустошен, сломлен, и не имел ни малейшего понятия, где брать силы для поисков этого ответа. На этой негативной ноте и было принято решение поставить точку, уж на сегодня – так точно: «Хватит, тебе надо на воздух, Малфой!». ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Окно не открывалось, резко вскочив со своего места, Драко вышел из купе и направился к тамбуру, в надежде, что там будет хоть немного свежее. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ В тамбуре Хогватс-Экспресса во всю гуляли сквозняки, стало гораздо легче дышать, если он еще немного времени проведет наедине со своими мыслями, то точно свихнется: «Блейз же, вроде, тоже собирался вернуться в школу в этом году?» промелькнуло в голове. «Надо срочно найти его». Блейз Забини был, наверное, единственным, оставшимся другом, все остальные открестились от него сразу же, после падения Темного Лорда. Быть может с ним до сих пор общался бы Гойл, если б он не был осужден и не отправился, вслед за другими Пожирателями Смерти в Азкабан. Кажется, за все свои прегрешения, он получил целый десяток лет. Грег гораздо легче, нежели Драко, влился в среду приспешников Темного Лорда, с охотой исполнял особые поручения в составе групп зачистки маглорожденных, а потому шансы на его оправдание , даже учитывая юный возраст, равнялись нулю. Панси была в обиде на младшего Малфоя с того момента, как он порвал с ней, объявив о договорной помолвке с Асторией Гринграсс, младшей сестрой одногрупницы Дафны. Паркинсон считала себя использованной и униженной, она то, явно нафантазировала себе роль будущей леди Малфой, и такой удар по ее самолюбию не оставлял Драко надежд на дружеское общение в дальнейшем. И хоть Гринграссы сразу же, после битвы, расторгли помолвку, чем нанесли контрольный удар по, и без того, загибающейся репутации семейства Малфоев, на расположение Паркинсонов рассчитывать не приходилось. Оставался только Блейз – не густо. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Сделав пару глубоких вздохов, он, уверенным шагом, отправился по вагонам в поисках Забини. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Под тихие перешептывания и презрительные взгляды он прошел уже третий вагон, заглядывая в окошки купе, но Блейз все никак не находился. Последнее купе четвертого вагона было занавешено шторкой, похоже придется заглянуть, быть может Блейз именно там. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Резко дернув дверь купе, он встретился с тревожным взглядом карих глаз. Грейнджер, Лавгуд и девчонка Уизли. Нет, это явно не то, что он искал. Драко медленно попятился назад, тихо прикрывая за собой дверь. Ее он хотел видеть сейчас в последнюю очередь. Слишком тяжело было ее видеть после всего , что произошло. - Малфой, подожди! Купе снова открылось, и его взору предстала непослушная копна каштановых волос. - Чего тебе, Грейнджер? – он остановился и нехотя повернулся вполоборота, давая понять, что не рассчитывает на долгий разговор. - Мы можем поговорить? – тихо спросила Гермиона, вглядываясь в пасмурные радужки. - Нам не о чем разговаривать, - холодно процедил Драко. – Ничего не изменилось. - Слушай, я понимаю, у тебя сейчас не лучшее время, но может я могла бы чем-то помочь? - Ты ни чем не можешь мне помочь, - отчеканил Драко, выделяя интонацией каждое слово, – Мне не нужна твоя жалость, держись от меня подальше. Иди, веселись со своими подружками, обсуждай любовные послания Вислого, а меня оставь в покое. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Он быстро отвернулся и зашагал прочь, громко хлопнув дверью тамбура. Блейз был обнаружен в гордом одиночестве через два вагона от злополучного купе. - Занято? – спросил Малфой, открывая дверь. - Драко, – кивнул Забини, жестом приглашая его присоединиться.