Черная метка

Блейз​ уже сидел в школьной мантии и покручивал в руках блестящий значок старосты. - Я был удивлен, когда получил его с письмом, почему ты отказался? - Решил, что не хочу привлекать к себе повышенное внимание в этом году. - Кто ты и что ты сделал с моим другом?- кисло улыбнулся Блейз.- А если серьезно, как ты? - Весьма паршиво,- грустно усмехнулся Драко.- Отцу дали пожизненное, мать, после суда, перестала выходить из комнаты, а на моей палочке следящее заклятье. - Ну, ее хотя бы не посадили, да и ты еще легко отделался, я слышал, Поттер давал показания в твою защиту. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Драко только кивнул и устремил взгляд к окну. За окном мелькали зеленые холмы и небольшие озера, хмурые облака отступили и в купе начали проникать яркие лучи осеннего солнца. Значок в руках Блейза отражал на стены купе солнечные лучи, сейчас в его компании стало намного спокойней. Драко тихонько почесал левое предплечье и снова заговорил: - Ты знаешь, кто еще их наших возвращается в этом году? - Кажется, Панси и Дафна собирались вернуться, еще Милисента, вроде, но я не уверен. - А Тео? - Нет, после того, как Нотта-старшего посадили, он принял дела и решил окунуться в семейный бизнес, не думаю, что он планирует когда-либо занять пост в Министерстве, так что ЖАБА ему не нужны. Я, если честно, удивлен, что ты возвращаешься, у тебя, вроде как, похожая ситуация. - Да, но мать настояла на моем возвращении, сказала, что успешная учеба могла бы помочь в восстановлении репутации. Думаю эта ситуация ударила по ней больше всего, она так любила всю эту светскую жизнь. Уверен, первое время, наш управляющий успешно справится с делами. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Остаток поездки прошел в тишине. Думать не о чем не хотелось, облокотившись о стену у окна, Малфой задремал и проснулся, только ощутив остановку. *** Гермиона простояла еще несколько минут, глядя на дверь, за которой скрылся Драко. Казалось, за эти минуты, в голове успели промелькнуть сотни мыслей. «Почему он такой холодный с ней? Что она сделала или сказала не так? Быть может, это все из-за Рона? Да нет, бред какой-то, с чего бы ему из-за этого… какая ему вообще разница?». Гриффиндорка резко мотнула головой, будто отгоняя навязчивые мысли, и крутанулась на каблуках в направлении своего купе. - Гермиона, что это было? Зачем ты пошла за Хорьком?- удивленно спросила Джинни. - Да так, ничего серьезного, думала, что он по прежнему староста, хотела пару вопросов задать,- на ходу придумывая оправдания, затараторила шатенка. - И зачем тебе это? Ты же отказалась от должности старосты в этом году,- не унималась Уизли, неосознанно проведя рукой по значку на своей груди. - Говорю же, ничего серьезного, не стоит внимания. - Ну и как поболтали? Узнала, что хотела? - Нет, как будто Малфоя не знаешь, кстати и значка я на нем не заметила, так что, возможно, в этом году он тоже не у дел. - Темнишь ты что-то,- сузила глаза рыжая, с пристрастием глядя на подругу. - Вокруг тебя целый рой мозгошмыгов, ты знаешь?- как будто очнувшись от оцепенения, протянула Полумна.- Когда ты уходила, их было в два раза меньше, видать с Малфоя перебежали. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Гермиона с Джинни коротко переглянулись и одновременно расплылись широкими улыбками, кажется, Полумна никогда не изменится, сколько бы испытаний не выпало на ее хрупкие плечи. А вот у Гермионы так не получалось, война оставила слишком глубокий след, и дело даже не в шрамах, изуродовавших левое предплечье ненавистным словом «Грязнокровка», тот след был гораздо глубже. А еще Гермиона была сейчас очень благодарна когтевранке, так мастерски переводить тему и разряжать обстановку могла только она. Ее, мнимые наивность и непосредственность вызывали недоумение у окружающих и улыбку у близких. Но эти, казалось бы, неуместные комментарии вовсе не были таковыми. Полумна была исключительной волшебницей, возможно одной из самых проницательных и мудрых из всех знакомых Гермионы. - Кстати, так что у вас с моим братцем происходит?- легко перескочила с темы Джинни, с такой непринужденностью, как если б, всего предыдущего разговорами не было. - Ничего, Джинни, мы друзья, как и прежде,- устало ответила Гермиона. - Но как же, вы вроде начали встречаться, или я чего-то не понимаю?- удивилась Уизли. - Да, все так, мы попробовали, но, к сожалению, или к счастью, друзьями нам быть проще и понятней. Не пойми меня не правильно, я люблю Рона, но не так, как надо, что ли. Эта война стала большим потрясением для всех нас, чувства обострились… - А сейчас вас ничего не подстегивает,- закончила за нее Джинни и грустно улыбнулась, она бы хотела видеть в Гермионе не только свою лучшую подругу, но и невестку, сестру. - Да, именно так. У нас не получилось, все было как-то неправильно, понимаешь. - Дорогая, тебе не нужно оправдываться, я все понимаю,- Джинни положила ладонь на плече подруги.- Ты моя лучшая подруга, и всегда ею будешь, не зависимо от твоих отношений с Роном, официально или нет – ты часть нашей семьи, и уже очень давно. - Спасибо, Джинни, я ни секунды не сомневалась, что ты меня поймешь и поддержишь,- облегченно выдохнула Гермиона, хотя, возможно, правдой это было только отчасти. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Она переживала, как семейство Уизли воспримут их расставание, учитывая, что Молли уже заговаривала о свадьбе и, весьма навязчиво, интересовалась их с Роном планами на потомство. Наверно это и стало одной из причин для отказа от борьбы за эти отношения. Дети. Ну уж нет, Гермиона отнюдь не видела себя домохозяйкой в цветастом фартуке с внушительным выводком рыжеволосых детишек. Она мечтала изучать магическое право, а не бытовые заклинания по починке прохудившихся носков и очистке чего бы то ни было со всех возможных поверхностей. Однако, в ходе многочисленных обсуждений своего совместного будущего с Роном, выяснилось, что их жизненные цели и идеалы не совпадают по всем фронтам. Ему нужна была не жена, а, скорее, вторая Молли Уизли, домохозяйка, преданно ждущая его каждый день с работы, положившая все свое время на воспитание детей, быт и пастушьи пироги. Так растратить свою жизнь умнейшая ведьма столетия просто не могла себе позволить. И вот, когда стало ясно, что их представления об идеальной семье кардинально расхожи, и было принято судьбоносное решение. Рон все понял, или сделал вид, что понял, но тем не менее разрыв не был тяжелым или скандальным. Они просто сели, поговорили и все. Оба понимали, что эти отношения ни к чему не приведут, но терять дружбу они не хотят, их связывало слишком много испытаний, столько лет вместе – потерять все это из-за пары месяцев неудавшихся отношений было бы глупо и даже кощунственно. Рон не поехал в Хогвартс в этом году и не стал поступать на стажировку в мракоборческий корпус вместе с Гарри. Он решил поддержать Джорджа и вместе с ним начал работу во «Всевозможных вредилках Уизли». Джоржд очень тяжело переживал потерю Фреда, конечно, вся семья скорбела о погибшем сыне и брате, но горе Джорджа было абсолютным. Он отчаянно нуждался в помощи и Рон не мог поступить иначе. - А Малфой ничего, симпатичный,- задумчиво выдала Полумна после долгого молчания. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Да, как и все реплики Лавгуд – не в бровь, а в глаз. Гермиона покрылась легким румянцем, но промолчала, Уизли же, никогда не могла смолчать: - Хорек? Полумна, ты серьезно?- рыжая вскинула брови и уставилась на подругу, будто видела ту впервые. - Абсолютно, мы все изменились,- загадочно протянула Лавгуд, скользнула взглядом по Гермионе и снова, невозмутимо, уставилась в свежий выпуск «Придиры». - Ну, в принципе… если не учитывать что он…- начала было Джинни, но тут же отдернула саму себя.- Нет! Нельзя не брать в расчет все, что он натворил! Если человек внутри уродлив, то внешность не имеет никакого значения! ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ «Не уродлив, вовсе нет»- подумала Гермиона, отвернувшись к окну: «Ничего вы не знаете!». *** 1996 год. Каждый шаг гулом отдавался по пустынным коридорам тысячелетней школы. Колыхающиеся факелы давали совсем немного света, заставляя тени предаваться зловещим пляскам, вынуждая разум рисовать ужасающие картины в голове, и неосознанно прислушиваться к каждому шороху. Гермиона неспешно направлялась в общую гостиную из больничного крыла. Это же надо было подцепить простуду после очередной субботней вылазки в Хогсмид. К вечеру, уже по возвращении, она почувствовала сильный жар и немедленно отправилась к мадам Помфри за порцией бодроперцовой настойки. Гарри предлагал проводить ее, но ей хотелось немного побыть одной. Словно по закону подлости, все ее личные запасы были истрачены на Гарри и Рона, не слишком заботившихся о своем здоровье во время подготовок к матчам, а на то, что бы приготовить новую порцию времени, между подготовкой к тесту по трансфигурации и объемным эссе о способах сохранения свежести крови различных магических тварей по зельеварению, совсем не нашлось. За свою неосмотрительность она сполна заплатила, выслушав длинную лекцию от школьного целителя на тему охраны здоровья и недальновидности молодежи в отношении оной. Конечно, мадам Помфри уговаривала ее остаться в лазарете на ночь, но эти белые стены всегда давили на гриффиндорку, заставляли чувствовать себя уязвимой, потому, прихватив пару бутыльков с лечебными зельями и уверив целительницу в неукоснительном соблюдении постельного режима на ближайшие сутки, Гермиона, с облегчением, покинула больничные покои. Однако шла она медленно, быть может, если она позже вернется в гриффиндорскую башню, все ее обитатели уже разойдутся по комнатам и ей не придется​ лицезреть очередные обжимания «Бон-Бона» и «Лав-Лав». Она давно питала к Рональду Уизли определенные чувства, но смогла признаться самой себе в них только после той злополучной игры в квиддич, застав в гостиной страстный поцелуй Рона с однокурсницей Лавандой Браун, в окружении, активно празднующих победу, гриффиндорцев. Этот день стал триумфальным для Рона и самым ужасным разочарованием для Гермионы. Ревность и обида ножом полоснули по сердцу. Почему он предпочел ей Лаванду? Что в ней не так? А Рон догадывался, что у него, в принципе, был возможен какой либо выбор? Быть может, если бы она вела себя по-другому, смогла показать свою заинтересованность в нем, в романтическом ключе? В любом случае, лезть в уже сложившуюся пару было низко, а наблюдать, как они целыми днями, страстно целуются, будто пытаются сожрать лица друг друга, больно. Потому она спокойно прогуливалась по опустевшему замку, и откровенно​ жалела себя, как бы это не казалось глупым. Винила за любовную нерасторопность и жалела. Вдруг зловещее молчание школы прервал чей-то взволнованный голос: - Ты не понимаешь, у меня нет выбора,- голос казался смутно знакомым, но звучал слишком приглушенно, что бы определить его владельца. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ В ответ ему было невнятное бормотание и снова этот голос: - Он перебьет всю мою семью, пожалуйста, только не рассказывай никому,- голос прервался нервным всхлипом и дальше перешел на тон ниже, что совсем ничего было не разобрать. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Кажется, голоса шли из туалета плаксы Миртл, не сумев побороть свое любопытство, Гермиона подошла вплотную к приоткрытой двери дамской комнаты. - Спасибо,- тихо прошептал голос. - Не за что, в последнее время сюда приходишь только ты, не хочу терять единственного живого собеседника,- второй голос явно принадлежал Миртл, вслед за словами послышался громкий всплеск, похоже привидение покинуло свое обиталище привычным способом – через унитаз. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Значит, обладатель первого голоса остался там один. Новая волна любопытства отозвалась покалыванием кончиков пальцев и гриффиндорка тихо приоткрыла дверь туалетной комнаты для девочек. Взгляд упал на высокую мужскую фигуру в школьной мантии, склонившуюся над одной из раковин, дверь предательски скрипнула и фигура вздрогнула. Незнакомец медленно выпрямился и начал поворачиваться, но она уже узнала его, такой сияющей платиновой шевелюрой мог похвастаться только один ученик Хогвартся. - Малфой?- неуверенно произнесла Гермиона и тут же замолкла. Его мантия была расстегнута, зеленый галстук ослаблен и небрежно висел на тонкой шее слизеринца, по лицу стекали струйки воды. Малфой устремил на нее пронзительный взгляд покрасневших серых глаз. Не нужно быть гением, что бы осознать – он был зол, страшно зол. Гермиона поежилась под его взглядом и медленно попятилась назад. Драко же, наоборот, шел прямо на нее, метая глазами молнии. Он подошел почти вплотную и хрипло произнес: - Следила, грязнокровка? - Нет,- едва слышно прошептала гриффиндорка. - Скажешь кому – убью,- то ледяное спокойствие, с которым он это сказал, наводило на шатенку неподдельный ужас. Глядя на него, она не могла проронить ни слова, только стояла и смотрела снизу вверх, своими огромными карими глазами. Они так простояли, казалось целую вечность, этот человек был не похож на того Драко Малфоя, которого она знала вот уже шестой год. Его взгляд не был презрительно-насмешливым, как раньше, сейчас в нем читались боль, безысходность и страх, очень много страха, хоть он и пытался скрыть его всеми силами. Драко был подавлен и сломлен, и Гермионе даже стало жаль его, что-то происходило в его жизни, что-то страшное, что-то, с чем он никак не мог совладать. А еще было ясно, что поддержки ему ждать неоткуда, иначе стал бы он проводить вечера в компании самого, пожалуй, нудного привидения во всем замке, и судя по части разговора, что удалось услышать гриффиндорке, встреча эта была не первая и не случайная. Малфой первым прервал гляделки и, опустив глаза, молча, прошел мимо Гермионы на выход и прочь, по направлению слизеринских подземелий, оставив гриффиндорку стоять в одиночестве и пытаться переварить весь этот скоп информации, свалившейся разом на ее бедную голову. *** Драко и Блейз не спешили покидать купе после остановки поезда, хотелось подождать, пока толпа школьников не покинет поезд, дабы не привлекать лишнего внимания к своим персонам. И только, когда гул и хлопанье дверьми в вагоне окончательно стихли, они покинули свои места и вышли из поезда. Как и предполагалось, перрон успел опустеть, так что к каретам они двигались в полном одиночестве. - Так, какой план? Предрекаю – год не будет легким.- Блейз закатил глаза, передразнивая голос Треллони. - План прост – дожить до выпуска, сдать экзамены и забыть все как страшный сон. - Хороший план, пожалуй, тоже буду его придерживаться. - А тебе-то зачем? Не ты у нас главная персона non grata, не ты бывший Пожиратель смерти, и не тебя ненавидят все окружающие. - Просто я устал, Драко, вся эта война… ты на шестом курсе совсем от нас отдалился, с Панси порвал… не все знаешь. Я же тогда начал с Трейси встречаться. - Девис?- брови Драко взметнулись вверх.- Но она же… - Полукровка, да,- резко прервал его Блейз.- Не думаю, что ты до сих пор веришь во всю эту чушь. Тогда было еще не ясно, потребует ли Темный Лорд верности от нас с матерью и подобный союз мог скомпрометировать нас обоих, мы не шибко распространялись, даже, можно сказать, прятались по углам. На седьмой год она не вернулась в школу, они с родителями уехали во Францию, она там до сих пор. - Хочешь уехать после окончания? - Да, но не во Францию. Заберу ее и рванем к моим родственникам в Италию, уже все осточертело, Альбион ваш этот туманный, и война, и послевоенная перестройка, сил нет. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Наконец, их взглядам предстала одинокая карета, запряженная фестралом, все остальные, по всей видимости, были уже на полпути к школе. Драко был рад, что не придется терпеть еще чье-то общество. *** ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Большой зал гудел от голосов переполняющих его школьников, первокурсников, в этом году, было значительно больше, чем во все предыдущие года, что застал Драко. Многие не отправляли детей в школу в прошлом году, ввиду вполне объективных причин, потому, процедура распределения обещала быть нестерпимо долгой. Слизерин, Слизерин, Пуффендуй, Гриффиндор…потертая старая шляпа тоже немало пережила за военный период, а потому, обросла еще​ большим количеством штопок и заплаток, однако, свою традиционную песнь исполнила все тем же бодрым голосом, что и в предыдущие года, добавив куплет о необходимости сплочения, для ликвидации последствий боевых действий. Когтевран, Пуффендуй, снова Гриффиндор… все столы поднимали шквал аплодисментов в честь каждого нового сокурсника, стол же Слизерина отличался весьма скромным приветствием, весь факультет, будто боялся привлекать к себе внимание, а все школьники, распределенные к серебряно-зеленым, мгновенно менялись в лице, их разочарование, казалось, можно было потрогать руками. Но самое грустное было в том, что все три оставшихся факультета, подтверждая все опасения слизеринских новобранцев, меняли свой заинтересованный взгляд на подозрительный, недоверчивый или презрительный, еще до того, как шляпу успевали снять с головы бедного ребенка. Такого уровня неприязни к змеиному факультету не было, наверно, за всю историю Хогвартса. Пуффендуй, Гриффиндор, Слизерин… Драко задумчиво проводил взглядом последнего первокурсника, и даже немного посочувствовал этому худощавому мальчонке с соломенными волосами, по его лицу было видно, сколько усилий он прилагает, чтоб не разрыдаться прямо тут, на глазах у всего зала, от этой ситуации, казалось, просто пальцем его тронь, и он разразиться самой настоящей истерикой, со всеми вытекающими. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Шляпу убрали, и на трибуну взошла Минерва МакГонагал – новый директор школы чародейства и волшебства. - Добрый вечер! Я рада вновь приветствовать вас в этом зале и в новом учебном году. Мы все с вами пережила тяжелые времена, и заплатили слишком высокую цену за право находиться сейчас здесь и за тот мир, что имеем сейчас. Это темное время навсегда останется в нашей памяти горечью утрат, болью и страхом за себя и своих близких, а потому, наш святой долг – сохранить то, что нам удалось отвоевать потом и кровью, а именно справедливость, свободу и равенство. Мы должны положить конец вражде и научиться сосуществовать в мире, согласии и уважении друг к другу. Ради памяти павших и ради своего спокойного будущего. Хочу пригласить вас почтить память всех погибших во Второй магической войне: знакомых, друзей, близких – всех, кого мы потеряли, минутой молчания. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Все присутствующие в большом зале поднялись со своих мест. Кто-то стоял прямо, кто-то с опущенной головой, то тут, то там, на глазах студентов блестели скупые слезинки, но идеальную тишину не нарушил никто. - Прошу вас присесть обратно на свои места,- спустя отведенное время продолжила директриса.- Хочу вам представить наш профессорский состав в этом году. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Далее последовало представление преподавателей, в зале возобновился гул и приветственные хлопки, когда профессора, по очереди, вставали со своих мест. - Так же, хочу поприветствовать Тревиса О’Донелла на посту профессора нумерологии,- невысокий полный мужчина, с добрыми глазами и длинными волосами, собранными в хвост, быстро соскочил со своего места и поклонился залу, расплываясь широкой улыбкой.- Пост профессора магловедения в этом году займет Элеонора Мур.- худощавая высокая женщина, в почтенных годах, и с короткими седыми волосами, плавно поднялась со своего места и послала короткий кивок в сторону зала.- Хочу напомнить, что с этого года, согласно указу Министерства магии от пятнадцатого июля тысяча девятьсот девяносто восьмого года, за номером триста восемьдесят семь, предмет магловедение становится обязательным предметом для всех учащихся школы чародейства и волшебства Хогвартс с первого по последний курс, а так же, будет закреплен, как общий обязательный экзамен как СОВ, так и ЖАБА. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ По залу разошелся удивленный шепот, студенты переглядывались между собой и бросали настороженные взгляды на преподавательский стол, оживление больше всего было заметно за столом Слизерина, на этом факультете единицы посещали этот курс, а потому, все предвидели сложности, в особенности, те курсы, кому в этом году предстояло сдавать упомянутые экзамены. - Ну, этого и следовало ожидать,- тихо прокомментировал Блейз на ухо Драко.- Что с твоей рукой? - А что с ней?- удивился Малфой, удивился даже не самому вопросу, а тому, что он действительно весь вечер неосознанно теребил левое предплечье, даже не замечая этого. - Ты постоянно чешешь руку, весь вечер, я понимаю, что у тебя на левой руке, так в чем дело?- обеспокоенно прошептал Блейз. - Все нормально, не парься,- отмахнулся Малфой, но это была стопроцентная ложь. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Блейз пожал плечами и прекратил расспросы, чему Драко был несказанно рад, он не был в порядке и это пугало его до чертиков. - Поприветствуем нового преподавателя защиты от темных искусств, Эдму Корнелл,- с места поднялась темноволосая стройная ведьма средних лет, поднялась и сразу плюхнулась обратно на свое место, не удостоив аудиторию ни секундой своего внимания, ее орлиный взгляд и жесткое выражение лица отталкивали своей холодностью, зал жидко зааплодировал, и перешептывания прошлись новой волной по столам всех четырех факультетов.- И последний, но не по значению, профессор трансфигурации, Андрэ Гратти,- высокий, коротко стриженный светловолосый мужчина, весьма молодой на вид, встал со своего места и, с усталой улыбкой, слегка склонил голову,- профессор Гратти прибыл к нам из Европы, поскольку я, с этого года, занимаю пост директора школы, именно он, не только займется вашим обучением столь сложному предмету, как трансфигурация, но и займет должность декана факультета Гриффиндор. Прошу любить и жаловать! ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Гриффиндорцы активно принялись приветствовать своего нового наставника. Драко посмотрел на стол львиного факультета, впервые за вечер, и сразу встретился взглядом с карими глазами шатенки, она смотрела на него, не отводя взгляд, абсолютно игнорируя всеобщее веселье. Рядом ей на ухо что-то шептала рыжая, и Гермиона коротко кивала ей, продолжая смотреть. Драко сдался первым. Директриса объявила начало пира, и стол тут же заполнился всевозможными блюдами – как раз то, что было сейчас нужно, после длительной поездки и такой объемной вступительной части. Медленно пережевывая очередной кусок курицы, он, невольно, снова посмотрел на гриффиндорский стол, но Грейнджер уже не смотрела в его сторону, увлеченная беседой с каким-то сокурсником, активно жестикулируя приборами. - Почему ты постоянно смотришь на Грейнджер?- прошептал Блейз.- Я чего-то не знаю? - Не понимаю о чем ты,- отмахнулся Драко. - Ну-ну,- улыбнулся Забини и повернулся к своему пудингу. *** - Я должен сопровождать первокурсников, ты с нами?- поинтересовался Забини. - Нет, посижу еще, встретимся в комнате,- махнул рукой Драко. - Хорошо, не скучай,- бросил Блейз и направился к группке, нервно переминающихся, с ноги на ногу, первогодок. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Малфой покинул большой зал одним из последних, темные коридоры, освещаемые тусклыми факелами, наводили тоску, ноги сами несли его в направлении родных подземелий, казалось, лиши его зрения, и он на ощупь смог бы найти дорогу, ни разу не оступившись. - Эй, Малфой!- ехидный голос окликнул его откуда-то сзади. - Чего тебе?- обернулся Драко, готовясь защищаться. - Что ты тут забыл? Твое место в тюряге, рядом с драгоценным папочкой,- злобно выкрикнул какой-то гриффиндорец, кажется, его зовут Симус, но Малфой не был уверен. - Не тебе указывать на мое место,- гордо парировал Малфой, выпрямляя спину, этого еще не хватало, за ним был установлен строжайший надзор со стороны Министерства, и потасовки в первый учебный день могли здорово подпортить ему жизнь. - А по-моему, как раз нам!- выпалил второй голос и из-за спины Симуса вышел еще один парень.- Раз уж суд не смог это сделать, или, думаешь, мы не в курсе, сколько ты отвалил за свою свободу? Но вот чего мы не ожидали, так это того, что тебе хватит совести приехать сюда! - Или глупости,- закончил за него первый.- Проваливай из Хогвартса, тебе тут не рады. - Какая жалость, что я тут не за тем, что бы вас радовать!- выпалил Драко, глядя на приближающихся​ парней. - А зачем тогда? Еще раз откроешь вход в школу для очередных психованных упырей? Или не всех директоров перебил? Проваливай по-хорошему, или будет по-плохому, и твой папочка, на этот раз, тебе не поможет. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Первый удар пришелся точно в челюсть, Малфой пытался перехватить руку второго наподдающего, но не успел, получив от первого еще один удар, уже под дых. Дыхание перехватило, следующий удар сбил его с ног, Драко повалился на холодный каменный пол, одна только мысль на бесконечном повторе кружила в голове: «Так тебе и надо Малфой, получай, что заслужил». - Что здесь происходит?- знакомый голос прервал череду ударов.- Немедленно прекратите это! Сейчас же! Это что, Малфой?- по коридору быстрыми шагами, почти бегом, приближалась Гермиона. - Ты что, его защищаешь?- удивленно воскликнул Симус, уставившись на гриффиндорку во все глаза. - Я сказала, либо вы сейчас же прекращаете этот беспредел, либо я иду к директору! Проваливайте отсюда! - Он враг, Гермиона! Да что с тобой такое?- воскликнул второй. - Я все сказала, Дин, проваливайте! ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Парни, нехотя, развернулись и скрылись за поворотом, Гермиона опустилась на колени рядом с Драко и попыталась приподнять его. - Я в порядке, Грейнджер,- прохрипел слизеринец. - Тебе нужно в больничное крыло. - Нет, не нужно!- собрав последние силы, Драко поднялся на ноги и шатаясь похромал в сторону подземелий. - Но Драко…- начала было Гермиона, но Малфой вскинул руку, призывая ее замолчать, и тихо проговорил: - Спасибо. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ До общей гостиной Драко добирался долго, болели ребра, живот, лицо он вообще не чувствовал. - Равенство. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Портрет отъехал в сторону и Драко медленно двинулся вперед. Все разговоры в зеленой гостиной мгновенно смолкли, студенты настороженно уставились на вошедшего. На лицах не было прошлого восхищения или уважения, нет, сейчас в них читались презрение и страх, и это его родной факультет, даже тут он был полнейшим ничтожеством, изгоем, для окружающих. Никто не поздоровался, никто не поинтересовался, что с ним случилось, они просто провожали его взглядом, пока он не скрылся на лестнице. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ В комнате они с Блейзом жили вдвоем, ввиду того, что в этом году был набран еще один дополнительный курс, состоявший из желающих перепройти обучение, бывших семикурсников, в порядке исключения, старосты проживали в общих спальнях своих курсов, а свободные комнаты были переделаны для проживания тех, кто вернулся повторно. Забини уже был на месте. - Черт, друг, что с тобой случилось? Под поезд попал по дороге? - Ага, под красно-золотой поезд. - Хорошо они тебя приложили, лови!- Забини кинул в его сторону пару пузырьков с какими-то зельями.- Красное - обезболивающее, фиолетовое – восстанавливающее. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Бутыльки приземлились, по одному в каждую руку. Навыки ловца все еще не оставляли Драко, он зубами откупорил пробки и выпил оба зелья. Красное было еще ничего, но от вкуса фиолетового он скривился так, что чуть не свело челюсть. - Ну, теперь хоть понятно, где ты пропадал, а то я уже забеспокоился,- Блейз​ изобразил карикатурное волнение и улыбнулся. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Спустя секунду оба заливисто смеялись, хоть и смешного было маловато. - Рассмотрел, кто это был?- утирая слезы, уже серьезней спросил Забини. - Да, кажется, их зовут Симус и Дин. - Что будешь делать с этим? Я, как ответственный староста, не могу спустить все на тормозах. - Можешь и спустишь!- лицо Драко стало жестче.- Мне не нужны лишние проблемы, не хочу, что бы завтра вся школа обсуждала, как я бегал жаловаться. - Ты уверен? А если это повториться? - Не думаю, но если повториться будем решать… своими методами. - Как скажешь,- развел руками Блейз.- Дело твое. Ладно, давай спать, тебе тоже нужно, чтоб зелья сработали как положено, не переживай, приготовлены как надо, завтра встанешь как огурчик. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Драко кивнул и отправился в ванну. «Вот же красавчик» - в зеркале его встретило опухшее лицо, украшенное кровоподтеками и ссадинами, один глаз заплыл, а на втором лопнули пара сосудов, от чего белок равномерно окрасился в кроваво-красный цвет. Наскоро умывшись и приведя себя в божеский вид, насколько это было возможным, он переоделся в пижаму и вернулся в комнату, наглухо задернув тяжелый полог кровати. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Сон не шел. Малфой задрал левый рукав пижамной рубашки и начал внимательно осматривать черное клеймо, изуродовавшее предплечье. Метка ярко выделялась на бледной, слегка воспаленной коже. Последнее время она дико зудела, и зуд этот нарастал с каждым днем. Внешний вид метки очень беспокоил его с того момента, как он впервые присутствовал на суде над Пожирателями смерти в качестве свидетеля. Суде над его другом, Грегори Гойлом. Потом были Лестрейнджи: Робастан и Родольфус, Антонин Долохов, Уолден Макнейр… их список был велик, но всех их объединяло то, что метки, которые они демонстрировали, в ходе судебного процесса, были блеклыми, выцветшими, едва различимыми, чего не скажешь о его собственной. У отца она тоже была яркой, как и у Драко. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Это не могло быть совпадением, и Драко должен был найти ответ. Была надежда, что разгадка хранится в библиотеке Хогвартса, потому как, всю частную библиотеку Малфой-Мэнора, за месяцы летних каникул, он прошерстил вдоль и поперек, но, обнаружить, что-либо стоящее так и не удалось. Однако, и тут возникли определенные сложности – студентам, замеченным в пособничестве Темному Лорду, либо поддерживающим его идеи во время войны, допуск в запретную секцию был строжайше закрыт. Это накладывало определенные неудобства для Малфоя. Разум навязчиво подкидывал мысль, что метка имеет значение, это крайне важно и нельзя спускать ситуацию на самотек , он обязан был докопаться до истины. ​ В тяжелых раздумьях, Драко даже не заметил, как провалился в беспокойный сон, очередной кошмар.