Желание

Джим сначала напрягся от всей этой ситуации, но поглаживания тёплых рук доктора по телу юноши его успокоили. И вот буквально через несколько минут юнга мирно спал на груди доктора. Ливси, ещё немного погладив Джима по волосам, вскоре тоже погрузился в дрёму. Дэвид проснулся, наконец выспавшись. Хокинс проснулся раньше врача, и вот уже задумчиво, наверное, в тысячный раз, рассматривал рваный шрам у доктора в районе рёбер. Почти каждый раз, когда, будучи маленьким, Джим ранился, он просил Дэвида показать ему свой шрам. Вообще, первое знакомство с Ливси юноша и не помнит. Когда одиннадцатилетнего мальчишку позвали помочь врачу, Дэвид не отказал. Первое знакомство состоялось, когда из беременной женщины достали маленькое чудо, когда Дэвид принес тазик с чистой водой, а ему в тряпке дали комочек чего-то живого и сказали: "Подержи, да аккуратней". (Врач был один на всё поселение: перед войной все медики уехали. Маме Джима стало плохо, врач был занят.) Джима в той же тряпочке погрузили в теплую воду. После этого уже врач обмыл младенца, а затем дал на руки Дэвиду и сказал вынести это чудо отцу ребенка. Ребенок плакал все время до тех пор, пока не оказался на руках Ливси. Джим лежал у него на руках и осторожно взялся своей воробьиной ручкой за палец Дэвида. С того момента Дэвид определился с выбором профессии, хоть его отец и настаивал на карьере судьи. На время раннего детства Джима Ливси только начинал учиться на судью. Но… Когда окрепший после войны Дэвид, на тот момент молодой юноша, вернулся на родину с ранением, он четко поставил перед собой задачу стать медиком. Ливси рано ушёл на войну. Ему тогда едва исполнилось шестнадцать. Тогда среди рекрутов был огромный недочет. То почти год пролежавший в военном госпитале Ливси застал подросшее «маленькое чудо». В трактире он навсегда запомнился как доктор. Они часто виделись друг с другом. Были друзьями. И вот сейчас после стольких лет дружбы они опять лежат в одной постели, но уже не как друзья, а как нечто большее… — Давно не видел? — эта фраза отвлекла юношу от задания. Доктор усмехнулся. Джим поднял свои зелёные глаза на доктора и улыбнулся. Лежал юноша почти в ногах врача, а головой на животе Ливси. Зрелище было милым. Джим осторожно приподнялся на руках, Дэвид же в свою очередь нагнулся к лицу юнги. Они осторожно коснулась губами, будто пробуя. Затем доктор углубил поцелуй, проникая языком в рот юноши. Обычный утренний поцелуй перерос в страстный. Доктора опьянил Джим, врач осторожно целовал шею и ключицы Хокинса. И одними лишь поцелуями Джим бы не отвертелся от Ливси, если в этот момент не пробил колокол сверху, что означал собрание наверху. Неохотно оторвавшись от своего сокровища, Дэвид напоследок чмокнул Джима в лоб и произнёс: — Пойдём, нам лучше не опаздывать. Юнга хоть и грустно, но согласился со своим возлюбленным. Оба оделись и вышли. На палубе капитан раздавал указания. Доктор лишь что-то сказал ему, тот кивнул и вот они уже идут по порту в город.

***

Мы протаскались целый день, накупили разных медикаментов. Затем отнесли их на Испаньолу. Я уставший сидел на ящике, когда Дэвид позвал меня прогуляться по городу просто так. Хоть я и был уже уставшим, но с этим человеком я готов был гулять сколько угодно. Спустившись опять по трапу на пристань, мы отправились в сторону города через порт. Городок был небольшой и красивый. На улице был какой-то праздник, люди танцевали. Пока мы шли, у меня развязалась лента. Штаны были мне большие и смотрелись, как юбка, потому меня не раз путали с девушкой и приглашали на танцы несколько раз, что не нравилось Ливси. И при одном навязчивом приглашении меня на танец Дэвид молча взял меня за талию и вышел со мной в круг танцующих. Я был мягко говоря смущён. Да что там, я раскраснелся, как помидор. Ливси умело перебирал меня в своих руках, мне не обязательно было знать все движения, чтобы танцевать с ним. Мое тело мне так не подчиняется, как ему. Спустя ещё пару танцев, мы наконец ушли из того квартала. Опять много о чем говорили. В городке мы наткнулись на смотровую, она была на возвышенности — было видно весь порт. К тому времени совсем стемнело и было видно звёзды. Все то время после танцев доктор не убирал руку с моей талии. Это смущало, но мне нравилось. Какое-то время мы молча стояли и смотрели на вечерний город, на праздник проходившем в нем. В какой-то момент Ливси, видно, заметил, где лежит его рука, и отдёрнул ее. — Прости, Джим, я задумался, — неожиданно смущённо проговорил он. — Ничего, ваша рука мне даже приятна. — Джим, можешь, когда мы наедине, хоть иногда называть меня по имени? — Д-да, сэр, в смысле Дэвид, — я смутился ещё сильнее. Но вопреки всему смущению я подошёл к Ливси ближе. Он меня обнял, а затем поднял мой подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Могу я тебя поцеловать? — бархатным голосом тихо спросил он. — Конечно, — я был зачарован. Как загипнотизированный, я сам потянулся к его губам. Мы опять сошлись в поцелуе. Как хорошо, что весь народ был на празднике, а то было бы неудобно перед ними. После поцелуя Дэвид притянул меня к себе, пару раз поцеловав в макушку, и признался: — Я очень люблю тебя, мое сокровище. Думаешь я поплыл вместе с тобой ради сокровищ каких-то пиратов? Нет. Я поплыл за своим сокровищем, чтоб сберечь его. На этой ноте он посмотрел на меня. Могу поспорить, я тогда был на седьмом небе. Я улыбнулся. — Я тоже вас люблю, — я прильнул к нему. — Дэвид, а если я по-твоему сокровище, то ты кто? — Дракон, что его охраняет. Доктор искренне улыбался. Мы ещё простояли в обнимку какое-то время, наблюдая за плясками на площади. — Дэвид, мне, кажется, опять нужно лечение, — тихо произнес я ему на ухо. И доктор лечил его. На судне, у себя в каюте, в трюме, в хранилище. В Англии. В Бристоле, в гостинице, затем у себя дома, потом дома у Джима и много где ещё. И это ещё не конец лечения…